Страница 32 из 59
В послании франкского императора и итальянского короля Людовика II (844–875 гг.) к византийскому василев-су Василию I (867–886 гг.) есть такие слова: «Хаганом (Chaganus) мы называем государя авар, а не хазар или северных людей (Nortma
Так или иначе, но упоминание о кагане росов предполагает и наличие соответствующего государства — Росского каганата, по аналогии с Тюркским, Хазарским и Аварским. Проблема заключается в том, что определить территорию, занимаемую данным гипотетическим каганатом, весьма и весьма сложно.
Так, Е. С. Галкина недоумевает: «Одно странно: русы вообще не локализуются как соседи других народов. Ибн Русте, аль-Марвази, Гардизи добросовестно сообщают, например, между какими народами живут буртасы, или сколько придется ехать купцу от мадьяр до славян. А как добираться до такого полезного торгового партнера, как русы, у которых можно разжиться мехами и рабами, ничего не известно»[309].
В. Б. Егоров с удивлением констатирует: «Народ этот (росы. — К.П.), живущий на «острове росов», но в то же время где-то у Крыма (Кавказа), а также в Северном Причерноморье, награждается следующими характеристиками: варварский, жестокий и кочующий; отважный и победоносный, совершающий свои набеги только на кораблях; купеческий, не брезгующий работорговлей; не именитый, униженный и бедный, но достигший блистательной высоты и несметного богатства. Иногда характеристики выглядят противоречиво, например, у росов нет селений и недвижимого имущества, но при этом есть много городов. И нигде, может быть, кроме «Персидского анонима» с его «народом страны», ни слова о стране, государстве росов! (выделено мной. — К.П.)»[310].
Вообще-то упоминания о «стране русов» есть, и они не такие уж и редкие. Например, Аль-Масуди сообщал в свое время: «Я не видал между купцами, отправляющимися в страну Хазар и путешествующими по морю Маиотас (Азовское море. — К.П.) и Найтас (Черное море. — К.П.) в страну Рус (выделено мной. — К.П.) и Бургар, ни одного, который бы думал, что с Хазарским морем соединяется одно из этих морей, или часть из их вод, или один из их рукавов, кроме Хазарской реки»[311]. По словам Ибн-Хаукаля: «Буртас есть имя страны также, точно так Рус и Хазар: Серир же есть название государства, но не столицы и не жителей»[312].
Вышеприведенные сведения о «стране русов» относятся к X веку. В это время «корпорация Русь» стала «оседать на землю». Тем не менее следует признать, что говорить о «стране русов» не совсем корректно. Реально речь должна идти о выгодных в торговом отношении местах базирования, поскольку русь — это военно-торговая корпорация. О том, что русь не знала государственного устройства, сообщает тот же Аль-Масуди: «В верховьях хазарской реки есть устье, соединяющееся с рукавом моря Найтас, которое есть Русское море; никто кроме них (Русов) не плавает по нем и они живут на одном из его берегов. Они образуют великий народ, не покоряющийся ни царю, ни закону (выделено мной. — К.П.)»[313].
Первое, что мы сейчас сделаем, это посмотрим, имеем ли мы основания для отождествления русов и росов. Вопрос этот далеко не праздный, поскольку термины Ρωσ и ρουσιοσ у ромеев не имеют общей этимологии.
Лаврентьевский летописец, непосредственно заимствуя из греческой хроники известие о нападении народа Ρωζ на Константинополь в 860 году (т. е. опять же до явления Рюрика) при императоре Михаиле[314], переиначивает термин Ρωζ на Русь: «[852]… яко при сем цари приходиша Русь на Царь-град, яко же пишется в летописаньи греческом»[315].
«Продолжатель Феофана» об этом событии сообщает следующее: «Потом набег росов (это скифское племя, необузданное и жестокое), которые опустошили ромейские земли, сам Понт Евксинский предали огню и оцепили город (Михаил в то время воевал с исмаилитами)[316]. Впрочем, насытившись гневом Божиим, они вернулись домой — правивший тогда церковью Фотий молил Бога об этом — и вскоре прибыло от них посольство в царственный город, прося приобщить их Божьему крещению. Что и произошло»[317].
О крещении росов патриарх Фотий, упоминаемый продолжателем Феофана, пишет: «Ибо не только этот народ (болгары. — К.П.) переменил прежнее нечестие на веру во Христа, но и даже для многих многократно знаменитый и всех оставляющий позади в свирепости и кровопролитии, тот самый так называемый народ Рос — те, кто, поработив живших окрест них и оттого чрезмерно возгордившись, подняли руки на саму Ромейскую державу! Но ныне, однако, и они переменили языческую и безбожную веру, в которой пребывали прежде, на чистую и неподдельную религию христиан, сами себя с любовью поставив в положение подданных и гостеприимцев вместо недавнего против нас грабежа и великого дерзновения»[318].
Фотий (ок. 810 или ок. 820 — 890-е гг.) занимал патриарший престол в Константинополе в 858–867 и 877–886 гг. т. е. задолго до крещения 988 года и был современником описываемого события. Об этом событии, т. е. о крещении росов, также сообщают Георгий Кедрин (XI в.), Константин Багрянородный, Иоанн Куропалат Скилица (XI в.), Михаил Гли-ка (XIII в.).
Почему же византийские авторы писали о народе Рос (Ρωσ), тогда как они были прекрасно знакомы и с русью (ρουσιοσ)? Одним из вариантов ответа может быть тот, что ромеи увязывали набеги русов с божественными казнями и апокалиптическими предсказаниями. Лев Диакон, к примеру, писал в своей «Истории»: «Тавроскифы и теперь еще имеют обыкновение разрешать споры убийством и кровопролитием. О том, что этот народ безрассуден, храбр, воинствен и могуч, [что] он совершает нападения на все соседние племена, утверждают многие; говорит об этом и божественный Иезекииль такими словами: «Вот я навожу на тебя Гога и Магога, князя Рос»[319]. Понятно, что в подобном эсхатологическом контексте, переименование руси в росов выглядит совершенно оправданно. Кстати, через церковную греческую письменность и официальные акты Византийской империи, наименование страны росов (Pωsia) перешло и в русский язык. Иван Грозный писал слова Росийский и Рост в полном соответствии с греческим начертанием через одно «с».
Константин Багрянородный (905–959 гг.) описывает росов как социальную страту славянского общества: «Зимний же и суровый образ жизни тех самых росов таков. Когда наступит ноябрь месяц, тотчас их архонты выходят со всеми росами из Киава и отправляются в полюдия[320], что именуется «кружением», а именно — в Славинии вервианов (древляне), другувитов (дреговичи), кривичей, севернее (северяне) и прочих славян, которые являются пактиотами росов. Кормясь[321] там в течение всей зимы, они снова, начиная с апреля, когда растает лед на реке Днепр, возвращаются в Киав. Потом так же, как было рассказано, взяв свои моноксилы, они оснащают [их] и отправляются в Романию (Византию)»[322].
В описании Константина Багрянородного росы предстают перед нами именно в виде личного состава коммерческой судоходной корпорации, который в период летней речной навигации занимается торговыми экспедициями «река — море», а зимой, т. е. с окончанием навигации, отсиживается на зимних квартирах в своих племенных и родовых угодьях. Как следует понимать, во время полюдья росы не только собирали какие-то налоги, а их князья разбирали судебные тяжбы, но и торговали импортными вещами, привезенными с рынков Константинополя, собирая в обмен пушнину и др. товары на экспорт.
309
Галкина Е. С. Тайны Русского каганата. М., 2002, с. 100.
310
В. Б. Егоров. Русь и снова Русь. ИПИ РАН 2002 (http://www.ipiran.ru/ egorovhraith.htm).
311
Сказания мусульманских писателей о славянах и русских (с половины VII в. до конца X века по P. X.). СПб., 1870, с. 128.
312
Там же, с. 218.
313
Там же, с. 130.
314
Михаил III (840 — 24 сентября 867) — византийский император с 842 года, последний правитель Аморийской династии.
315
ПСРЛ. Л, 1926–1928. Т. 1, с. 17.
316
Речь идет о первом зафиксированном источниками нападении русских на Константинополь, начавшемся 18 июня 860 г. Русские на 200 кораблях вошли в Босфор, ограбили предместья Константинополя, напали на Принцевы острова и осадили город. Константинополь оказался в отчаянном положении. Как об этом сообщает и наш автор, Фотий в св. Софии речами пытался ободрить павших духом защитников. Одна из этих речей дошла до нашего времени. Неожиданно по неясным причинам в начале 861 г. русские сняли осаду и удалились. Это событие — предмет другой дошедшей до нас речи Фотия. Подробно об этих событиях см.: Vasiliev A. The Russian Attack on Constantinople in 860. Massachusetts, 1946; Левченко М. Очерки русско-византийских отношений. М., 1956, с. 42 и след.; Ti
317
Продолжатель Феофана. Жизнеописание византийских царей. СПб.: Наука, 1992 (WWW).
318
Окружное послание Фотия, Патриарха Константинопольского, к Восточным Архиерейским Престолам, а именно — к Александрийскому и прочая (867 г.). // Портал «Pagez.ru» http://www.pagez.ru/lsn/0090.php.
319
Лев Диакон. История. М., 1988 (WWW).
320
Полюдье означало объезд князем с дружиной подвластных ему территорий с целью сбора дани, а позднее и саму дань. Б. А. Рыбаков воссоздал маршрут полюдья по кольцу рек: последовательность полюдья, возможно, отражена в перечислении Константином славянских племен. Сначала сборщики полюдья отправлялись к ближайшему от Киева племени верви-ан-древлян; сообщению о начале полюдья у древлян соответствуют и сведения летописи о взимании Игорем дани с древлян осенью, когда начиналось полюдье. Затем сборщики дани направлялись через Любеч по Днепру к дреговичам-другувитам вплоть до Смоленска в кривичском Верхнем Поднепровье, затем по Десне к северянам-севериям и через Чернигов и Вышгород возвращались в Киев… По Рыбакову, росы в ходе полюдья совершали кратковременные остановки в специальных пунктах — становищах, куда свозилась дань (Рыбаков Б. А. Смерды // История СССР, 1979, № 2, с. 39–47; Он же. Киевская Русь, с. 318–329). Однако в Гнездове (оно, а не Смоленск, по-видимому, служило поворотным пунктом «кружения») дружина в X в. стояла постоянно; к постоянным пунктам-погостам можно отнести и Шестовицы, и Седнев на Черниговщине, и другие погосты вне зоны, охваченной регулярным полюдьем на территории «прочих Славиний», чьи племенные названия не упомянуты Константином (прим. к тексту).
321
В сходном значении «кормление» упоминается в Повести временных лет (ПВЛ. Ч. 1, с. 97 — 1018 г., с. 116 — 1069 г.), когда дружина разводится по городам «на покорм» (Пашуто В. Т. Черты. С. 52). Ибн Русте сообщает, что «русы питаются лишь тем, что привозят из земли славян»; более подробно сообщение Гардизи: «Всегда 100–200 из них ходят к славянам и насильно берут у них на свое содержание, пока там находятся» (Новосельцев А. П. Восточные источники…, с. 397, 400). Таким образом, сбор дани— полюдья сопровождался «кормлением» князя и дружины. Система кормления в измененном виде продолжала существовать вплоть до XVI в. (прим. к тексту).
322
Константин Багрянородный. Об управлении империей. М., 1989. С. 51.