Страница 111 из 120
Никакого удивления не вызывал и флаер, укрытый в небольшой пристройке к домику. Это был типичный флаер-работяга, отслуживший верой и правдой Бог знает сколько лет в Содружестве, и проданный потом во Фронтир, вместо того, чтобы отправиться на металлолом. Вот только стоящий в той же пристройке второй флаер несколько выбивался из образа "домика лесоруба". Лесорубы - люди простые и обычно не держат у себя сразу два флаера. Особенно таких, как этот второй: дорогой, высокоскоростной и относительно новый.
Стояла тихая безветренная ночь. В домике спало в своих постелях трое человек. Их спокойное дыхание терялось на фоне плеска воды и стрекотания невидимых насекомых. Дом тоже спал в ожидании утра. Беззвучными тенями на фоне звёздного неба скользили пернатые хищники, охотящиеся за мелкими грызунами и ящерками. Еще одну тень, приближающуюся к домику сверху, тоже не было слышно. Но не потому, что та двигалась очень тихо. Просто она обгоняла производимый ею шум.
"Милу" обрушилась на уединённое жилище, как карающий меч архангела на грешников. И сам дом, и пристройку к нему, и сарай неподалёку разметало по доскам. Лесопильный комбайн опрокинуло набок и искорёжило. Ещё не успела улечься накопившаяся в бесчисленных щелях пыль, как из пассажирского люка, не прибегая к помощи только ещё опускающегося трапа, выпрыгнула человеческая фигура. Вопреки ожиданиям, она не упала с многометровой высоты, а плавно скользнула по воздуху по направлению к развалинам. Причина такого странного неприятия закона тяготения заключалась в небольшом портативном антигравитаторе.
Вот под грудой досок и кусков фанеры зашевелился один из тех, кто спал в домике. Мгновенно уловив движение при помощи прибора ночного видения, Павел одним прыжком преодолел разделяющее их расстояние и впрыснул в показавшуюся из-под развалин руку парализующий состав из инъектора. Того самого инъектора, что пытался применить против него Дорт. Второго обитателя домика постигла та же участь. А вот третий успел оказать сопротивление и попытался выстрелить в юношу из бластера. За что получил заряд в голову.
Пыхтя, парень втащил по трапу на борт обоих парализованных, потом тщательно обшарил развалины. Собрал оружие, деньги из тут же раскуроченного на месте сейфа и всё, что могло содержать записи с нужной информацией. Заодно заглянул в бывшую пристройку и убедился, что один из стоявших там флаеров - тот самый, что когда-то взяла в аренду Жанна. Следов пребывания самой девушки он в развалинах не нашёл, хоть и искал. Вернувшись на судно, Павел поднял трап, задраил люк, связал пленников и растащил их по разным отсекам ныне пустующего трюма. После чего маленький корабль поднялся и улетел обратно в сторону звёздного неба.
Каждый раз, когда вы совершаете голосовой звонок или пересылаете сообщение через нейросеть, её управляющий чип соединяется с ближайшей базовой станцией. Дальше информация передаётся либо абоненту, либо другой базовой станции, если абонент где-то далеко. В последнем случае передача, как правило, идёт через спутник. Есть ещё режим "прямого" звонка, когда одна нейросеть связывается с другой, находящейся неподалёку, но сейчас речь не об этом. Имея на руках номер Залями, Павел мог попытаться проследить прохождение сигнала при звонке к нему и узнать его примерное местонахождение. Даже не залезая в логи базовой станции, отследить прохождение пакета по радиоканалу непосредственно при помощи аппаратуры радиоперехвата, установленной на корабле.
Уже на следующую ночь после визита к Дорту Павел вывел "Милу" на стационарную орбиту над городом и послал с бортового коммуникатора особое короткое служебное сообщение на известный ему номер. Своеобразный "пинг" - призыв нейросети удалённого абонента откликнуться и подтвердить готовность к приёму звонка. Если Залями не устанавливал себе на управляющий чип специальной программы, у него даже не имелось шансов узнать о том, что к нему кто-то обращался. Ночи необходимо было дожидаться, чтобы, во-первых, снизить уровень помех при приёме, а, во-вторых, застать период снижения общего информационного трафика. Тогда существовал хороший шанс отследить прохождение каждого отдельного пакета. На более населённой планете такой номер не прошёл бы.
Результат получился просто замечательный. Удалось узнать не только координаты домика за городом, где в данный момент находился Залями, но и идентификационный номер его нейросети. Что позволило заодно навести в местных базах данных кое-какие справки. Решив не откладывать "на потом", Павел спустился в указанное место прямо на своём корабле. Попутно разметав домишко комбинированным ударом гравитационных двигателей и воздушной волны. И обеспечив тем самым обитателям строения неслабую контузию. Не самый приятный способ проснуться. Где-нибудь в цивилизованном мире его бы за такой маневр по головке не погладили, но это же Фронтир. На то, что за городом, властям плевать. Теперь у него на руках двое пленников, которым можно и нужно задать вопросы.
Начать допрос Павел решил с незнакомого ему мужика. В качестве разминки, оставив Залями на потом. Как парень и догадывался, мужик оказался обычным исполнителем. Как пилот об этом догадался? Да больно уж лицо у того было... не слишком одухотворённое. Мужик поначалу кочевряжился, ругался матом и даже попытался пнуть Павла в живот связанными ногами. Пришлось взять сварочный лазер и прижечь строптивцу несколько участков открытой кожи (а открыто было много, учитывая, что в плен того захватили в одних трусах). Тратить дорогостоящую и дефицитную сыворотку юноша не пожелал.
Однако, даже разговорившись, мужик не поведал много интересного. Кое-что занимательное удалось узнать только по поводу исчезновения Жанны. Именно этот индивидуум, вместе с напарником, похитил девушку, дождавшись её прилёта на условленное Залями место, и увёз её в тот самый домик. На её же флаере. А вечером того же дня он помог погрузить Жанну на неопознанный планетарный катер, который тут же улетел.
В свободное от похищений любопытных журналисток время эти двое работали на лесопилке и иногда били морды незнакомым им людям, на кого Залями покажет. За это получали зарплаты втрое больше, чем обычно достаётся работягам на лесопилке. Зачем он бьёт по лицу тех неизвестных, и чем вообще занимается его хозяин по жизни, допрашиваемый не знал.
Для разговора с Залями требовалось морально подготовиться. И подождать, пока тот тоже созреет для беседы. А провести несколько часов связанным в полной темноте, в холоде, на жёстком и неровном металлическом полу грузового трюма, по мнению пилота, - отличный способ приспособиться к мысли о том, что тебя скоро будут бить, пытать и допрашивать. Поэтому Павел сначала вздремнул, потом сытно позавтракал, заглянул в рубку управления (всё это время корабль удалялся от планеты в свободном дрейфе) и лишь затем спустился в трюм. Сразу захватив сварочный лазер, чтоб времени зря не терять. Пациент за время ожидания аж посинел от холода. Температура в трюме поддерживалась около пятнадцати градусов, по земным меркам, но ведь одеждой пленника обделили.
- Привет, - улыбнулся собеседнику парень. - Я Павел. А ты Залями. Можешь не представляться. Знаешь обо мне?
- Знаю, - просипел мужчина. - Ты ищешь эту журналистку. Но у меня её нет.
- Зато она у тебя была. И сейчас ты мне расскажешь, куда она потом делась.
- А если я не скажу? - угрюмо поинтересовался Залями.
- Тогда я буду тебя согревать, - Павел похлопал по лазеру. - А то ты замёрз, я же вижу.
- Дай какое-нибудь одеяло, - попросил работорговец охрипшим голосом, с трудом шевеля губами. - А то я окочурюсь раньше, чем ты успеешь узнать всё, что тебе нужно.
- Сначала ответы, - мотнул головой юноша. - Ответы на мои вопросы. Потом - одеяло и одежда. Если мне понравятся ответы.