Страница 8 из 73
— Спасибо, дядюшка Дар, — благодарит Настя, медленно поднимаясь. — Где расписаться?
Мужчина живо протягивает заблаговременно подготовленный лист пергаментной бумаги с гербом в углу, где перечисляются пироги, предоставленные госпоже к завтраку.
— Вот здесь, ваша светлость, — указывает Дар в самый угол пергамента. Настя быстренько, не унижаясь проверкой правильности выставленного счета, ставит короткий росчерк и выходит из-за стола.
Мужчина отвешивает легкий поклон, предупредительно откидывая полог, прикрывающий вход.
— До храма доберемся минут за десять, ваша светлость, — излучая жизнерадостность, сообщает Лина. Дядя пообещал из заработанных благодаря визиту высокопоставленной особы денег купить племяннице подарок.
— Пошли, — тяжело вздыхает Настя, не спеша отправляться вперед, к выходу с рыночной площади. Решимости после сытной трапезы изрядно поубавилось. Разговаривать с режиссером и вылетать из пьесы уже не особо хочется. Возникает желание завалиться в мягкую, благоухающую ландышами кровать и увидеть еще хотя бы один сон. А лучше сразу парочку.
Сейчас лишь упрямство толкает вперед.
Несмотря на обнадеживающий прогноз Лины, путь к храму боевых искусств занимает не десять, а все двадцать пять минут. Во-первых, Настя двигается еле-еле, во-вторых, девушкам приходится обходить неожиданное препятствие в виде стены людских спин. Столкнулись две повозки с фруктами и шумные торговцы при толпе свидетелей выясняют отношения. Зеваки полностью перекрывают дорогу, продраться сквозь их плотные ряды способен лишь очень самоуверенный человек. Обходной маневр удлиняет путь метров на пятьдесят, но при царящей вокруг толчее и они складываются в полновесные минуты…
— Мне дальше нельзя, ваша светлость, — потупив взор, сообщает Лина, остановившись у массивных, окованных железом, ворот с барельефами мифических хищников. — Только маги имеют право входить на территорию храма. Исключение составляет день открытых дверей, но до него еще полных четыре месяца.
Нотки вновь проснувшегося страха, для опытного уха Насти звучат как откровение. Лина определенно боится того, кто находится за стеной. Выводы о местонахождении неведомого режиссера напрашиваются сами.
— Так я же вроде тоже не маг, — нервно искривив губы, замечает девушка. Мрачноватый с вида храм (то, что удалось разглядеть из-за забора) внушает смутное недоверие. Что если постановщик пьесы маньяк? И храм не что иное, как место проведения жутких ритуалов, где новоявленной герцогине отведена роль жертвы.
— Не скромничайте ваша светлость, мало кто из ныне живущих сравнится с вами в искусстве управления погодой, а это ли не магия, — не поддержав порыва скромности хозяйки, замечает Лина. — Тем более настоятель сам искал с вами встречи.
!?!?
Удивление, с примесью подозрительности, так следует трактовать взгляд, обращенный к служанке.
"Сам искал встречи? А почему я об этом узнаю только теперь?"
Настя, некоторое время буравит Лину взглядом, но страх перед неведомыми обитателями храма, похоже, гораздо сильнее, чем боязнь герцогини, девчонка не обращает на странное поведение госпожи ровным счетом никакого внимания.
Поняв, что объяснений не дождется, Настя решает не повторять утреннюю сцену и поворачивается к окованной железом калитке. Рука неспешно тянется к посеребренному молоточку, заменяющему звонок.
"Черт с ними. Чему быть того не миновать". "Герцогиня" часто руководствуется этим принципом и в данной ситуации не видит причин для исключений.
Не успевает девушка коснуться поверхности молотка, как калитка сама бесшумно отворяется. От неожиданности Настя на мгновенье замирает с вытянутой вперед рукой, рассматривая появившегося в проеме монаха
— Настоятель ждет вас, — сообщает мужчина, не обращая внимания на необычную позу герцогини. Облаченный в классические монашеские одеяния: просторный балахон светло-коричневого цвета с черным поясом на талии; мужчина, исполняет обязанности привратника. Вероятно, он наблюдал за гостями через неприметный глазок и заблаговременно определил желание герцогини попасть внутрь.
Насте монах абсолютно не нравится.
Лицо не выражает эмоций, ледяной взгляд пронзает насквозь, а голос во время короткой фразы гудит подобно трубе. Создается устойчивая иллюзия, что все окружающие предметы под действием издаваемых монахом звуков начинают отчетливо вибрировать.
— Значит, я пришла не зря, — медленно приходя в себя, констатирует Настя. Молчать в обществе странного привратника почему-то не комфортно. — "Из него может получиться отличный дознаватель".
Взаимное изучение занимает около минуты, Настя чувствует себя раздетой до костей. Глаза рентгены действуют на нервы.
— Следуйте за мной, — наконец приглашает монах, придя к неким выводам, и, не дожидаясь жестов или слов согласия, поворачивается к девушкам спиной, чтобы тут же двинуться вглубь двора.
Настя, уже не удивляясь подобному поведению, выжидает пару секунд и, нервно переступив с ноги на ногу, отправляется следом.
Кто-то хорошо знает ее характер, понимая, при виде опасности Настя скорее двинется вперед в надежде прорваться с боем, чем бросится в беспомощное бегство.
Лина, как и предупреждала, остается у ворот, предоставив госпоже исключительную возможность побыть наедине с хмурым привратником и без лишних комментариев насладиться архитектурой храма.
До сих пор Настя верхом однообразия считала обстановку "Надежды", но здешние монахи ничем не уступают тем, что опекали потенциальных преступников. Растительность во внутреннем дворе отсутствует напрочь. Ни единой жалкой травинки, ни единой букашки — повсюду лишь отполированный до блеска камень. Каменные дорожки, каменный колодец, каменный фонтан и просто огромные черные и серые валуны, разбросанные тут и там без всякого видимого порядка и замысла. Даже физиономия проводника и та выглядит каменной.
Очутившись в царстве серого цвета, Настя как не странно успокаивается, почувствовав себя в родной стихии, почти дома. Монахи "Надежды" тоже неравнодушные к данному цвету, помещения для воспитанников выдерживали именно в серых тонах.
Войдя, через каменную дверь (монолитный булыжник) внутрь небольшой крепости, лишенной окон, провожатый уверенно направляется к лестнице ведущей вниз. Помещения освещаются исключительно факелами, распространяющими вокруг неестественный красный свет. Мрачноватая обстановка и молчаливый монах заставляют вспомнить фильмы ужасов, контрабандой (отдельная история) попавшие в интернат и просмотренные не один десяток раз. Там тоже преобладал красный свет и кромешная тьма за его пределами. Просмотр фильмов доставил немало приятных минут, но желания оказаться по ту сторону экрана у Насти никогда не возникало!
Чтобы немного отвлечься от устрашающих воспоминаний девушка решает завести разговор с монахом.
— Далеко идти? — нейтрально спрашивает Настя, нацелив взгляд в широкую спину привратника. Пусть мужчина обладает жутковатым голосом, но чтобы пролить свет на происходящее можно и потерпеть. Послушать.
Истекает минута. Движение продолжается в полном молчании с сохранением ранее заданного темпа. Монах не считает нужным отвечать. Похоже, статус герцогини для него ничего не значит.
Настя демонстративно громко вздыхает, вновь не произведя на проводника впечатления.
Опустившись вглубь на четыре довольно крутых пролета оканчивающихся темными, почти неосвещенными, коридорами, монах сходит с лестницы и девушка с нарастающим раздражением (неплохая альтернатива страху), отправляется следом.
Идти приходится долго. Насте кажется, что подземный коридор уходит далеко за пределы храма и храмового двора. По приблизительным подсчетам "герцогини", с момента ухода с лестницы прошагали они никак не меньше километра.
Размеренный ритм движения успевает стать настолько привычным, что Настя едва успевает замедлить шаг, опасаясь врезаться в широкую спину остановившегося у очередной двери монаха.