Страница 44 из 73
Пятый с показным интересом изучает лицо девушки.
— Еще не осенило? Я думал, ты умнее?
Догадка приходит мгновенно. Лицо девушки искажает гримаса ненависти, ладони сжимаются в кулаки. Георг с любопытством наблюдает метаморфозу.
— Я не солгал. Настоятель действительно предложил способ повысить магический уровень. Только заключается он не в том, чтобы подобно беспомощному насекомому сохнуть в гробу.
Усмешка на губах парня играет злорадством.
— Судя по реакции, ты догадалась, в чем состоит задача, — Пятый лениво потягивается, насмешливо подмигивая Анастасии. — Закон сохранения энергии! Не хочется умирать, а?
Не дождавшись ответа, парень продолжает издеваться.
— А ведь придется. Ты уж извини, ничего личного, просто один очень сильный боец для нас важнее, чем два просто сильных. Интересы государства и все такое. Смерть во благо так сказать.
— Ублюдок. Настя бьет кулаком о крышку, вложив в удар всю силу. Крышка деформируется, прогибаясь наружу отчетливым неровным выступом, при этом выдерживая агрессию. С лица Георга на мгновение сползает улыбка.
"Если выберется, объясняться времени не будет. Не факт, что я справлюсь".
Пятому вспоминается полученный накануне удар, и ушибленное место тут же отзывается ноющей болью.
— Стучи, стучи, все равно не выберешься, — парень пытается замаскировать проскользнувший страх новой порцией страшилок для девушки. — Гроб специально сконструирован таким образом, чтобы из него не смог выбраться кто-то вроде нас.
— Не надейся, — Настя начинает методично лупить кулаками по крышке. Сдаваться девушка не умеет. — Я выберусь, и буду уничтожать тебя долго и больно.
Пятый смеется в полный голос.
— Долго и больно говоришь. Ну-ну.
Георг делает шаг в сторону, выпадая из поля зрения девушки, продолжающей яростно наносить удары. Порой, кажется, крышка поддается, и замок вот-вот слетит подавленный мощью человеческой ненависти, но время идет, гроб терпит.
Установленные на максимальном удалении мишени поражены "в яблочко" одна за другой. Полковник Йорн и присутствующие поблизости гвардейцы кричат "Браво" вызывая у далеко не стеснительного Ацтека приступ смущения. До сих пор за любыми успехами в его карьере стояли долгие и утомительные тренировки, получать признание за достижения не связанные с упорной работой странно и не совсем приятно.
— С вами не тягаться ни одному эльфу. Стреляете вы так же точно, но с удобного вам расстояния стрела эльфа не пролетит и половину пути, — в словах Йорна нет подхалимажа. Полковник искренне верит в силы герцога.
— Возможно, только мне надоело, — Ацтек раздосадовано отбрасывает лук в сторону. — Все равно, что играть в карточную игру наперед зная карты противника. Я заранее вижу, куда попадет стрела, и чувствую себя шулером.
— Природный талант дается нам свыше, и отказаться от него не в нашей власти, — полковник не желает поддерживать самоуничижительный порыв герцога. — При этом никакой талант не будет развит, попав к человеку ленивому и недостойному.
— Все, пошли на конюшни, — Эдуард безнадежно махает рукой.
По словам Эрна, герцог слывет отличным наездником. Ацтеку предоставляется отличная возможность проверить данное утверждение, а заодно наконец-то посмотреть на лошадей, животных пока абсолютно незнакомых.
— Это довольно далеко.
— Ничего, проветримся.
Путь к конюшням занимает немало времени, размещать более сотни отборных скакунов поблизости от места проживания правителей, никто не решился. Лошади существа благородные, но навоз от этого лучше не пахнет. Конюшни выстроили в черте охваченной крепостной стеной, на самой ее границе перед дальними северными воротами.
Расположение выгодное с любой точки зрения. Поблизости выезд из города, следовательно для прогулок верхом не обязательно часами пробираться через людские потоки узких каменных улиц. Совсем недалеко река и крепостной ров, что позволяет быстро очищать конюшни, обеспечивая животным максимальный комфорт.
Сплошные преимущества и никаких недостатков. Если вам по душе пешие прогулки.
Всю дорогу Йорн не перестает восхищаться талантами Эдуарда, чем существенно опускает себя в глазах последнего. Командир спецназа должен сохранять хладнокровие, как минимум в присутствии начальства и подчиненных.
Встречу со старшим конюхом Игониусом парень воспринимает как спасение, в присутствии крепкого старичка с орлиным профилем полковник прерывает поток похвал.
— Ваша светлость, — старик хищно улыбается, протягивая жилистую руку. — Наконец-то. Бедняжка Хан заждался хозяина. Пока никто не смог справиться с его крутым нравом, и конь до сих пор скучает в загоне.
— Постараюсь не разочаровать, но боюсь, я пока плохо представляю, о чем речь.
— Не волнуйтесь, Хан вас приятно удивит.
Ряды одинаковых загонов напоминают душевые в тренировочном зале. Ацтек с интересом рассматривает красивых животных, оценивая рельефность мышечного каркаса и скрытую энергию.
"Пожалуй, мне нравятся лошади!"
Рыжие, белые, черные. Статные и грациозные, резвые и мощные.
— Обратите внимание на белогривую красавицу, младшая сестра Хана, последняя из семейства Вольного ветра, Белоснежная Луна.
"Надо же! Сила красоты и красота силы!"
Эдуард задерживается на пару минут, наблюдая за величественным дефиле вдоль вольера. Белоснежная Луна прекрасно знает себе цену.
Когда перед парнем появляется иссиня черный Хан, Ацтек и вовсе теряет дар речи, столько гордости и затаенной мощи таит в себе темноглазый гигант.
— Жаль, ваш прежний конь не дожил, до возвращения хозяина, — Игониус скорбно опускает глаза. — Зато, жеребца более могучего, чем Хан не сыскать во всем белом свете.
Конь резко мотает головой, вздымается на дыбы, яростно оглядываясь по сторонам и словно специально подтверждая слова конюха.
— Он прекрасен, — парень медленно приближается, забыв на время о спутниках. — "Он такой же, как я, только не притворяется…"
— Осторожнее, конь своенравный, не каждый кочевник рискнет подойти, — полковник с опаской наблюдает за Эдуардом. Хан прекрасен, Йорн не спорит, но в душе боится за герцога.
Парень осторожно приближается вплотную к коню, глядя в пылающие яростью глаза, гипнотизируя. Ладонь касается разгоряченной шеи животного. Легкое дуновение в ноздри. Жеребец замирает в нерешительности. Ацтек перемещается ближе к уху, шепча успокоительную чепуху. Все как во сне.
Конь, ошеломленный странным поведением незнакомца, не понимает, как поступить. Горячая степная кровь, требует свободы, ударить нахала копытом, укусить за руку, вырваться в открывшиеся ворота, перемахнуть невысокий забор….
Хан поднимает голову, грустно наблюдая такой близкий и желанный выход, не в силах понять, почему не может сдвинуться с места. Что-то держит крепче веревок.
Глаза человека, такие близкие и знакомые.
Хан переминается на месте.
"Этот человек. В нем та же кровь, жажда свободы и уважение к незапятнанной, чистой силе".
Громким ржанием конь подбадривает Эдуарда, приняв решение.
"Почему встал, запрыгивай, посмотрим, чего стоит твой взгляд, так ли ты хорош, как хочешь казаться".
Герцог, потрепав жеребца по загривку, охотно принимает предложение, нога удобно ложится в стремя, миг, и Эдуард уверенно опускается в седло.
Считанные мгновенья ничего не происходит. Метаморфоза, наступает неожиданно, застав врасплох даже старшего конюха привыкшего к выходкам ретивого питомца. Полковник невольно хватается за голову, абсолютно уверенный, что Хан сошел с ума. Конь носится по загону как бешеный, резко останавливается, встает на дыбы, изгибается как кошка. Неестественная для здорового животного гибкость, невозможная скорость.
Йорн с тревогой смотрит на конюха, опасаясь за жизнь герцога. Игониус беспомощно разводит руками.