Страница 43 из 60
На корточках, обгладывая не что иное, как человеческое бедро, сидел циклоп. Вот он разгрыз обломанными пожелтевшими зубами кость и принялся с шумом высасывать мозг. Закончив, монстр небрежно отшвырнул изуродованные останки и потянулся за очередной мясистой конечностью. Но стоило циклопу оторвать у трупа вторую ногу, как некий животный инстинкт подсказал ему, что рядом кто-то есть. Существо подняло голову, щурясь единственным глазом; из открытого рта свисали куски человеческой плоти, застрявшие между гнилых зубов.
Кратос поднял меч Артемиды и двинулся к циклопу, который походил скорее на животное, не то что его былые собратья, великие искусники в зодчестве и других ремеслах. Этот тупица вряд ли мог знать, что такое пирамида, не говоря уже о том, чтобы построить ее. Он явно был не один.
— Где же твои сотрапезники?
Вместо ответа циклоп вскочил на ноги и схватил преизрядной длины железный прут. Просвистев в воздухе, прут ударился о божественный меч прямо над рукоятью. Спартанец резко повернул клинок и отрубил от оружия противника большой кусок, который звякнул об пол.
Чудовище вытаращило глаз и пустилось наутек. Но для Кратоса бегущий враг был лишь врагом, которого он еще не убил. Размахивая мечом над головой, он пустился вдогонку и резанул циклопа по правому плечу. Лезвие без труда прошло сквозь плоть, и огромная мясистая скрюченная рука шлепнулась на землю.
Кратос не дал монстру осознать всю серьезность ранения. Следующий удар сверкающего голубым меча пришелся в основание шеи. Мышцы и кости словно расступались перед волшебным клинком. Он легко прошел сквозь хребет, ноги перестали слушаться своего хозяина, и тот с шумом рухнул на землю ничком.
Когда Кратос подошел к входу в следующее помещение, вдвое больше того, где пировал циклоп, ему едва не опалило бороду волной горячего воздуха. Казалось, почти весь зал занимала огромная яма с костром — спартанец уже видел похожий перед воротами храма. Над ямой на длинной цепи висела клетка, внутри которой он заметил тело. Цепь медленно удлинялась, отчего клетка опускалась все ниже в огненную яму.
Кратос шагнул вперед и тут же замер, почувствовав ногой небольшое сопротивление. Он провел кончиком меча вдоль тонкой проволоки, за которую зацепился, — та тянулась к небольшой каменной колонне, поддерживавшей глухую стену. Перед тем как убрать ногу, спартанец осторожно опустил на проволоку меч Артемиды, чтобы не ослабить возникшее натяжение. Затем подошел к колонне и присмотрелся. Проволока уходила в крошечное отверстие в ее основании. С обратной стороны Кратос заметил углубление, внутри которого помещался закрытый пробкой глиняный кувшин. Конец проволоки был обмотан вокруг этого кувшина.
Если бы Кратос продвинулся еще на палец-другой, устройство сработало бы. Спартанец решил, что будет невредно узнать, чем грозит это приспособление. Он вернулся к входу и дернул за проволоку. Пробка выстрелила, и из горла кувшина вылилась густая черная жидкость. Кратос покачал головой и усмехнулся — что за жалкая ловушка! Будь черное масло даже смертельным ядом, любой, кто споткнется о проволоку, уже успеет уйти далеко.
Но смех Кратоса оборвался, как только он увидел, что черная жидкость задымилась и прожгла камень. Мгновение спустя соседняя стена накренилась и с убийственной силой обрушилась, а та часть пола, куда попытался бы отскочить ловкий человек, превратилась в черную дымящуюся лужу. Вещество, способное за секунды уничтожить камень, — что бы оно сотворило с живой плотью?
Кратос предпочел не знать этого.
Над бурлящей черной поверхностью клубился газ, который выделялся при соприкосновении загадочной жидкости с камнем. Небольшое облачко поднялось вверх и коснулось руки спартанца — кожа в этом месте почернела, покрылась волдырями и загорелась. Кратос решил не выяснять также, что будет, если он вдохнет этот газ.
Вдруг пол под ним качнулся и стал тонуть в кипящем черном масле.
Сбоку в шести-семи локтях от него стояла другая колонна, которая поддерживала один из вечно горящих факелов. Спартанец бросил клинок Хаоса на всю длину цепи и дернул назад, чтобы он закрутился вокруг факела. Затем прыгнул изо всех сил, чтобы приземлиться на каменном полу по ту сторону черного болотца. Но факел оказался слишком уж ненадежной осью вращения, он выдвинулся из колонны на десяток пальцев, когда Кратос всей своей массой повис на цепи.
В отчаянии спартанец запустил второй меч в каменный потолок — он воткнулся под таким углом, что мог выдержать вес хозяина пару мгновений. С нечеловеческой силой дернув на себя цепь, обмотанную вокруг факела, Кратос выворотил его из стены целиком и смог избежать падения в черную жижу. Но полетел прямо в горящую яму в центре зала.
Каждый спартанец в десятилетнем возрасте подвергался ритуалу хождения по углям, чтобы в будущем, став воином, владеть своим страхом и не позволять страху овладеть им. Любой человек на месте Кратоса, повинуясь инстинкту, постарался бы не угодить в костер, но вокруг не было ничего, кроме черной вязкой смерти и жгучего газа. Приземлившись на угли, спартанец тут же оттолкнулся, прыгнул вверх и ухватился за прутья клетки. Раскаленное железо обжигало пальцы, но зато клетка стала раскачиваться, давая ему возможность соскочить на противоположную сторону ямы.
Кратос ненадолго остановился, чтобы перевести дух — его легкие горели от ядовитых паров. Он оглянулся было назад, но тут же с удивлением обнаружил, что высохший человек, лежавший в клетке, свернувшись клубком, неожиданно поднялся на ноги.
— А знаешь, будет еще труднее. Стена, масло — это только начало, — произнес он, держась за прутья и пристально глядя на Кратоса. Скрипучий голос старика вполне убеждал в том, что несчастный время от времени был вынужден дышать ядовитыми парами. — Послушал бы совета и возвращался. Ведь ты мог бы быть на моем месте, если бы меня не угораздило попасться первым.
Кратос подтянулся на железных прутьях клетки и выпрямился во весь рост, нависнув над тощим узником. У того были опалены волосы, а одежда черна, как сажа от сожженных под ним тел.
— Я бы не попался, как крыса.
— В самом деле? Ну, тогда нечего и медлить. Здесь наверняка полно ловушек для горячих парней вроде тебя. Как бы там ни было, вернешься ты очень скоро, — кивнул старик на огни, тлевшие в яме.
Кратос посмотрел на костер, от которого отходили и исчезали в стенах закрученные спиралью трубы. Каково их предназначение, он не понимал, а это незнание могло стоить жизни.
— Скажи, что это за штуковина.
— Я здесь уже так давно, что времени на ее изучение и раздумья было достаточно, — ответил узник. — Огонь кипятит воду, а пар приводит в движение большие механизмы вроде тех, что построил один герой из Александрии.
— Эолипил? — спросил Кратос. — Но кто им управляет?
— Всем храмом Пандоры управляет антикифера.
— Я слыхал о паровых машинах, но об антикифере — ни разу. Получается, если огонь потухнет, она перестанет работать?
— Наверняка здесь много таких же ям, — ответил старик, но Кратос заподозрил, что это копченое подобие человеческого существа лжет. — Как только ты проникнешь в самые недра храма, уже будет неважно, перестанет подаваться отсюда пар или нет.
— Куда мне идти?
— Туда, если не боишься! — Узник указал на огромную запертую дверь, украшенную знаком Зевса.
На сей раз спартанец решил, что это правда, по крайней мере частично.
— Теперь, когда я помог тебе, освободи меня.
Немного подумав, Кратос понял, что следует делать, и принялся раскачивать клетку.
— О, благодарю богов! И буду вечно благодарен тебе!
— Утешься тем, что твоя жертва послужит богам. — Кратос спрыгнул на край ямы и снова почувствовал под ногами надежную опору.
Заметив рядом большой деревянный рычаг, регулирующий положение клетки, он повернул его от себя, и клетка, покачиваясь, повисла над серединой огненной ямы.
— Нет, ты не можешь! Я всего лишь хочу жить.
— Богам нужна живая жертва, — ответил Кратос.