Страница 65 из 70
Капа Щадская и Аскольд Иванов вошли в холл московского «Президент-отеля» как раз в тот момент, когда там находились Клэр Гатсинг, посол Америки в России и Джон Карри, только что прошедшие туда через вход для общественных деятелей. Стоящая к ним спиной в ожидании лифта Клэр Гатсинг немедленно развернулась и пошла навстречу Капе. Со стороны это выглядело несколько демонстративно, словно действие происходило на сцене театра или в кинофильме. К центру большого и пустого холла, если не считать охраны Клэр возле лифта, Аскольда возле входа и администратора за стойкой, шли навстречу друг другу две высокие элегантные женщины в строгих деловых и дорогих костюмах, в шляпках класса «леди по вызову», и чувственно улыбались друг другу.
— Вы кто, милая? — спросила Клэр.
— Не знаю, — ответила ей Капа.
«Она со мной одной крови, то есть плазменная, но событие, которое меня тревожит, еще не произошло», — подумала Клэр, а вслух произнесла:
— Нас что-то ждет, сестренка. — Отвернувшись от Капы, она бросила на прощание одну лишь фразу: — Готовься к этому.
В напряженные предстартовые дни стали известны имена всех членов экипажа на МХК «Хазар». Благодаря внедренным в каждого астронавта чипам-психологам снимался вопрос психологической совместимости, биоэлектроника заставляла чипоносителей любить друг друга. Большинство астронавтов были американцами:
1. Даниэль Хильсон — командир. США.
2. Арчибальд Соукс — первый помощник командира. США.
3. Клэр Гатсинг — помощник командира. США.
4. Джон Карри — главный научный администратор. США.
5. Клайд Гот — астробиолог, полковник армии США.
6. Лют Ходаков — астробиолог, полковник армии США.
7. Валентин Александров — бортинженер класса «Гамма» (ФСБ). Россия.
8. Октавиан Салазар Тредис — врач. Аргентинец, получивший гражданство США.
9. Крис Вастурци — астрофизик. Швейцарец, получивший гражданство США.
10. Степанцов Александр Александрович — летчик-космонавт и разработчик разведмодуля «Инок». Россия.
11. Сандри Глимук — академик. Разработчик «Пульсар-нейтрино» на модуле «7А-Опал». США.
12. Гляделкин Игорь Петрович — академик РАН. Конструктор и разработчик системно-репродуктивной конструкции «Айсберг» на модуле «Аква» и легких накопителей жизнеобеспечения, установленных на «Пилигримах». Декоративный монах Свято-Лаврентьевского монастыря. Россия.
13. Ля О Син — академик. Разработчик модуля «СИ-8», легких «Хазара». Протежирован Клэр Гатсинг. Китай.
14. Голубев Кевин Иванович — академик, робототехник. Создатель модуля «Фрязино» и соединительных узлов «Ручеек». Россия.
15. Генри Олькоттом — прозванный во время дебатов в конгрессе «странным полковником с неясными полномочиями из ЦРУ» и «странным доктором медицины с неясным служебным прошлым в тайных Хьюстоновских лабораториях». США.
Это был хотя и утвержденный главами государств список астронавтов, но не окончательный. Допускалось как введение, вплоть до последнего момента, в экипаж новых астронавтов, так и замена одних на других. Некоторое время американской стороной всерьез обсуждался вопрос о равноприсутствии в экипаже мужчин и женщин. Но ученые, оснащающие астронавтов всем необходимым для космоса, сняли этот вопрос, заявив, что чип-психолог, вживленный в каждого астронавта, очень легко примиряет космических кочевников с отсутствием представителей противоположного пола.
— Все это чушь, — шутливо опровергла ученых Клэр Гатсинг. — Вряд ли мой супруг, да и вообще какой-либо мужчина, сможет смириться с моим отсутствием больше десяти минут.
Саша Углокамушкин явился в «Президент-отель», и удивительно не то, что он казался золотисто-светящимся и вокруг него струился запах цветущего вишнево-персикового сада, и не то, что на нем была тога флёрдоранжно-свадебных оттенков, и даже не то, что его сопровождали полковник Грунина и все двенадцать генетиков идиоритмических кеновитов, которых, в силу их особой и специфической значимости, сопровождала охрана высокого уровня, то есть ФСО, а то, что, где бы ни появлялся вторично новорожденный Саша Углокамушкин в окружении своей уже устоявшейся свиты, все воспринимали это как начало праздника и радости.
По правую руку Саши Углокамушкина стоял гордый от приобщения к счастью Алексей Васильевич Чебрак, по левую — впавшая в какое-то загадочное, созерцательно-экстазное состояние Степанида Грунина, а за его спиной с фанатично-влюбленными лицами дисциплинированным полукругом выстроились генетики и охранники. Сам Саша Углокамушкин стоял перед ошеломленным Госсекретарем США, только что покинувшим апартаменты Клэр Гатсинг в «Президент-отеле» и нос к носу столкнувшимся с тем, кто через несколько мгновений станет его главной заботой и объектом поклонения.
— Иди за мною, — сказал Саша Госсекретарю, мгновенно отодвинутому в сторону охраной. — Представишь меня моей братообразующей сестре, моей неугомонной и любимой Манес-еретичке.
— Да, конечно, — вежливо расшаркался Госсекретарь, — конечно.
Сладостное, похожее на детское, оцепенение при приближении Ангела тишины, раболепие овладело Госсекретарем, и он, не зная почему, но с удовольствием встал перед Сашей на колени и, поцеловав протянутую руку, веско заявил, почему-то разведя руки в стороны:
— Я ваш покорный слуга.
Перед официальной встречей с президентом России и другими высокопоставленными лицами в Кремле, Клэр Гатсинг принимала в своем апартамент-номере ванну. Чем ближе был день великого осуществления Америки — старт МХК «Хазар», тем чаще Клэр Гатсинг стали посещать пока еще ей самой не ясные желания. То ей хотелось поскорее покинуть Землю и никогда на нее не возвращаться, погибнув где-нибудь внутри юпитерианского хаоса, то, напротив, хотелось остаться на Земле, подобрать нового, попроще и погрубее, мужа, нарожать детей и мирно почить под белым обелиском Арлингтонского кладбища. Одним словом, на Клэр Гатсинг напала хандра. Она провела ладонью по животу и неожиданно для себя почувствовала, как в ней проклюнулись и стали быстро всходить первые ростки доселе ей не знакомой нежности. Словно наделенная грацией и скоростью змеи виноградная лоза, нежность, беря начало внизу живота, пускала все новые и новые усики юных побегов и, стремительно захватывая позиции на пути к сердцу и разуму, стала оплетать Клэр Гатсинг изнутри. Когда дверь в зал с джакузи открылась, и в нее ввалилась целая толпа изнемогающих от нежности мужчин и одна женщина, не сводившие влюбленных глаз с обмотанного в тюль лучеподобного мужчины, Клэр Гатсинг уже была готова для того, чтобы с криком: «Сестра моя, золототканая царица!» — вырваться из комфортабельных вод джакузи и, распластавшись на подогретом полу гостиничной ванной, поцеловать словно бы выточенные из белого жемчуга ногти на ногах Саши Углокамушкина.
Глава двадцатая
Пятнадцать лет работы всей космической промышленности Земного шара, десятки лет напряженных творческих усилий лучших умов земной науки, ярких открытий, дерзновенных воплощений, семьдесят четыре триллиона потраченных долларов по имени МХК «Хазар», готовясь покинуть Землю, кружили вокруг нее. Зрелище завораживало. За короткое время нахождения «Хазара» на орбите вокруг него успел создасться целый культ. Знание людей о том, что над ними летает готовое покинуть Землю и навестить с инспекционно-дружеским визитом Юпитер творение их же рук, никак не мешало им наделять МХК «Хазар» паранормальными и даже божественными особенностями. Людей можно понять. Если кто видел заход на посадку в ночное время тяжелого транспортного самолета, тот может представить грандиозность Космического Кочевника, если он представит объединенных в одной упряжке тридцать три транспортника, беззвучно, словно призраки, заходящих на посадку, хотя никакой речи о посадке не идет: орбита «Хазара» находилась на высоте 320 километров…