Страница 59 из 70
«…Одновременное выведение на орбиту Земли сразу, с интервалом меньше суток, семи модулей для межпланетного „Хазара“ вызывает целый ряд вопросов к правительствам США и России. Во-первых, к чему такая спешка? Столь частые, следующие один за другим, запуски тяжелых космических грузовиков, без соблюдения стабилизационных нормативных интервалов между ними, уже вызвали бурные протесты общественности и экологов во всех странах мира. Во-вторых, не связано ли появление на земле фантомной и, как уже выяснилось, опасной для психики людей пыли с монтажом на околоземной орбите космического корабля? И, в-третьих…»
— Бухарская запеканка. — Ахметыч выключил телевизор, положил пульт в карман белоснежной поварской куртки и показал рукой на запеканку, накрытую крышкой в виде минарета. — Шедевральное блюдо.
— Вот так всегда, — вздохнул Аскольд, подавая Капе стул. — Человек еще может услышать «во-первых» и «во-вторых», но приходит время бухарской запеканки, и нам становится наплевать на все последующие, включая предшествующие, мнения.
Аскольд сел напротив Капы. Стол был прямоугольным, дубовым и когда-то, почти три века назад стоял в малой зале охотничьего замка прусса Фридриха Великого.
— Ингредиенты, — поднял купол чревоугодной мечети Ахметыч, — оленина, которую я заменил парной телятиной. Все остальное, — он с подозрением посмотрел на слегка поморщившуюся Капу, — как в Бухаре, пальчики оближешь, когда попробуешь.
Запеканка действительно оказалась пафосной и слегка эйфорийной на вкус.
— Ахметыч, — Аскольд Иванов бросил заговорщицкий взгляд на супругу, а затем обычный на подошедшего к столу повара, по совместительству и официанта, с бутылкой вина в руке. — как вы думаете, чем закончится этот полет на Юпитер?
Гриф секретности не смог долго удержаться на информации о подготовке к первому межпланетному полету. Слишком яркой звездой засиял «Хазар». После монтажа двадцати трех модулей его можно было наблюдать в небе над Землей даже в утренние и вечерние часы при ясной погоде. Высокая светоотражательная способность покрытия на корпусе делала его настолько видимым, что стало бессмысленным и даже опасным для правящих кругов дальнейшее утаивание информации, и поэтому новости о готовящемся полете превратились в постоянно действующие и первоочередные на страницах, экранах и сайтах.
— О да. Юпитер якши, — вежливо и радостно закивал головой Ахметыч, разливая по бокалам вино. — Полет к нему — это не вино в бутылке. — Он постучал согнутым пальцем по бутылке с крымским портвейном. — Он никогда не закончится.
Семь (24,25,26,27,28,29,30) модулей класса «Аргонавт», выведенных один за другим с российских, американских и одного китайского космодромов, были ничем иным, как самостоятельными, оснащенными полной автономией для шестимесячной экспедиции за пределами корпуса и защитного слоя «Хазара» научно-исследовательскими зондами многофункционального назначения, предназначенными для работы в автоматическом режиме без присутствия человека на борту. Предполагалось, что четыре «Аргонавта» будут отправлены экипажем «Хазара» для обследования поверхности главных из шестнадцати спутников Юпитера: Ио, Европы, Ганимеда и Каллисто, а оставшиеся три с повышенной прочностью и с более сложными задачами войдут в атмосферу жуткой планеты и передадут на борт корабля-метрополии нужную для начала приюпитеривания самого «Хазара» рабочую информацию. Два из трех «Аргонавтов» должны войти в районе полюсов, а третий прямо в самый центр крупной аномалии в южной тропической зоне Юпитера, более известной земной науке как Большое Красное Пятно, которое могло оказаться или постоянно действующим в глубинах атмосферы планеты торнадальным ураганом невероятной силы, или…
— Я думаю, — сказала Капитолина Витальевна, делая глоток портвейна из фарфорового ковшика для вина, — нам нужно достать приглашение на встречу с прибывшей в Москву американской астронавткой и гениальным ученым Клэр Гатсинг.
— Какая гадость, — поморщился Аскольд Иванов, отставляя ковшик, — мало того, что американская, так еще и ученая женщина-космонавт.
А в Таганроге и его окрестностях уже вовсю кипела работа. Кипела она не только в Таганроге, но и в Ейске, и в Азове и, в общем-то, на всей, включая украинскую, акватории Азовского моря. Но в Таганроге, по какой-то мистической и не ведомой для самого города причине, сосредоточился центр только что народившейся и сразу же ярко проявившейся бафометино-добывающей промышленности. Медленно, но все стремительнее и шире, в сторону Азовского моря устремился финансовый поток. Могучая, завораживающая, все обещающая и почти все из обещанного, кроме самого главного, исполняющая, почти всесильная и абсолютно убийственная, подло-милосердная и мировоззренческая преступная иллюзия по имени Деньги приблизилась к Южному региону в общем и Таганрогу в частности и распростерла над ним свои тлетворные крылья, которые, с извечной для людей поспешностью, они обозвали ангельскими. Одним словом, к Таганрогу подползла, после долгих уговоров и заклинаний, самая приятная и самая беспощадно-желанная беда по имени Благополучие…
На пост мэра города, после убийства Рокотова, все настойчивее и настойчивее, а самое главное, очень грамотно и эффектно претендовал ни кто-нибудь, а первый комильфо города, любимец женщин и молодежи, образованнейший, имеющий большой административный опыт работы в органах прокуратуры, свой в доску таганрожец, — Миронов. Сами горожане были в растерянности, почти с каждого столба, забора и боков троллейбусов, не говоря уже о подворотнях и остановках общественного транспорта, с плакатов к ним взывали какие-то незнакомые женщины и мужчины с угрожающе-добрыми лицами профессиональных казнокрадов. Откуда они взялись, город не знал, но то, что все эти мужчины и женщины хотят стать мэром их города, знали все, и всех это немного пугало. Но настоящими претендентами на пост главы города были три человека, «осетры рейтинга»: Миронов Сергей Антонович, Фагодеев-Ступинский Леонид Лавадеевич и… генерал-майор, начальник горотдела Самсонов Семен Иосифович. Общую для всех трех основных кандидатов финансовую поддержку оказывал «Бафбанк», то есть лично Аскольд Борисович Иванов. Он же, по совету Капитана, давал немного денег на «типографские услуги» и тем, которые с угрюмой радостью взирали на город с предвыборных плакатов.
— Им эти деньги не нужны, у них своих много, — объяснил великий Гарольд Смитович, — но дать надо обязательно. Тогда они будут воспринимать тебя как лоховатого друга и стараться через твой банк загустить в респектабельный мир законности свои, хотя и большие, но чрезмерно беспокойные, я бы даже сказал нервные, деньги, и мы их у них заберем.
— Застрелят, — попытался оппонировать Гарольду Смитовичу Аскольд Иванов.
— Ни за что, никогда и ни под каким предлогом, — снисходительно посмотрел на него Капитан.
— Почему? — удивился его уверенности Иванов.
— Я еще пока не думал об этом, — равнодушно пожал плечами Гарольд Смитович.
Глава пятнадцатая
— Я бы не сказала, что в России плохо, — произнесла Клэр Гатсинг, входя в предназначенные для нее и Джона Карри апартаменты в московском «Президент-отеле», — но в Америке лучше.
— В этом с вами согласна почти вся творческая, и не только, интеллигенция России, — кивнул головой Госсекретарь США, вошедший в апартаменты вместе с Клэр, послом Америки в России и Джоном Карри. — Они хотят положить всю свою жизнь и духовные силы на алтарь России, получая материально моральное удовлетворение в долларовом эквиваленте.
Клэр Гатсинг была в ярко-красном платье «Росчерк» известной фирмы, «творящей» для голливудских звезд.
— Совершенно точно, — поддержал свое начальство посол. — Это традиционно в России постсоветско-советских времен — пока россиянин не получит постоянную московскую регистрацию, у него не пропадает желание подвергнуть столицу своей страны ядерному удару. Точно так же здесь относятся и к Америке, во всем виновата зависть.