Страница 64 из 65
В эту секунду ученик подумал: «Я видел это!»
— Тогда сейчас он могущественнее, чем когда-либо. — Император взглянул вверх, хмуро наблюдая, как «Бродячая Тень», ускоряясь, улетает прочь в заполненное кораблями небо. — Он был предназначен для того, чтобы уничтожить повстанцев, а не подарить им надежду. Его жертва лишь вдохновит их.
— Но теперь мы знаем, кто они, Учитель. Я изловлю и уничтожу их, как вы всегда намеревались, начиная с предателя Бейла Органа.
Император махнул рукой, заставляя его замолчать и повернулся, чтобы пойти прочь.
— Терпение, Лорд Вейдер. Гораздо лучше сначала уничтожить надежду человека. Или нечто дорогое ему…
«Надежда никогда не будет уничтожена», подумал ученик. «Не сейчас. Она останется, несмотря на то, чем бы не пытались ее уничтожить…»
Его окружила темнота, но он не сражался с ней. Юнона была в безопасности, и это было всё, о чём он сейчас беспокоился. Не нужно было смотреть, что бы знать, что произойдёт дальше — он вполне мог себе это и представить.
С последней мыслью, он прошептал собственное имя.
Никем не замеченный, Вейдер поднял ногу в чёрном сапоге и в пыль растоптал световой меч падшего ученика.
Эпилог
Небеса Кашиика были чисты как никогда. Вместо огней транспортов и зажигающихся двигателей Юноне были видны мерцающие, как алмазы, звезды. Это успокаивало ее, и она смотрела на них очень долго, ведь это было именно то, что ей нужно.
Шум голосов звучал смяченно в ночи. Но она к нему не прислушивалась. Повстанцы старались ее завербовать, но какое им дело, что она — экс-пилот Империи, думала о Восстании. Что она могла знать о планах Галена или Дарта Вэйдера? Она была захвачена событиями, не всегда готовой принять в них участие. В ее снах, она все еще видела как они с Галеном, отказавшись от последней миссии, улетали в бесконечность звездного пространства…
Она вздохнула. Бегство никогда не было выходом. Империя будет упрямо преследовать их на каждом шагу, как было в прошлом Галена. В глубине души она была согласна, она всегда знала, что все закончится здесь.
Даже сейчас, когда она забрала повстанцев со Звезды Смерти, ее горе было подавляющим. Немедленно поняв, что Галена нет среди них, она хотела вернуться назад во взрывную волну все еще расширяющуюся лопнувшим ярким волдырем, чтобы спасти его, но смотрящие слепые глаза Кота говорили ей, что в этом нет смысла. Гален ушел.
Ушел. Погиб. Это изменило все. После всего, через что они прошли, после всех битв, в которых он сражался… и, наконец, сражаясь, он дал шанс им сбежать со Звезды Смерти.
Юнона держала себя в руках достаточно долго с момента, когда они улетели из системы Хоруз и до самого прибытия на Кашиик, по настоянию генерала Кота. Однажды, пока они были в гиперпространстве, генерал с суровой прямотой рассказал ей, что именно произошло там в галерее. Это слегка успокоило ее. Его благородное самопожертвование не позволило Галену окончательно скатиться на темную сторону. Она поняла это. Если он убил бы Дарта Вэйдера, это был бы его конец — насколько она его знала. Жизнь без надежды гораздо хуже, чем не жить совсем.
Когда Koтa закончил, она удалилась в свою каюту, чтобы позволить ее чувствам течь и достигнуть согласия с правдой. Знание, что Гален остался верным своим целям до конца, не возращала ее к жизни назад. Она доверяла ему — не только саму себя, но и свое будущее. Он доверил ей свое имя. Как она собиралась жить без него?
По крайней мере, ее непосредственное будущее было решено. Она могла примириться с тем, что осталась без него, позже. Ее воспоминания, которые она никогда не потеряет, и Восстание, сказала она себе, которое дает надежду одержать победу…
Они прибыли на Kaшиик якобы, чтобы почтить память Галена, но она подозревала, что повстанцы искали подтверждения. Они знали так немного о нем даже теперь. Вне абсолютной жертвы, которую он принес, чтобы обеспечить их безопасность, его история имела очень много пробелов. Юнона отказалась заполнить их, и она увидела то же самое нежелание у Koтa. Гален умер героем. Что еще имело значение?
— Его полное имя Гален Марек, — доложил Бейл Органа после длительных поисков в Имперских архивах. — Его отец, Кенто, был рыцарем-джедаем, прожившим десять лет среди вуки. Гален родился здесь.
— Он нашел кое-что в лесу, — сказала Юнона повстанцам, вспомнив, о чем Гален говорил по комлинку. «Просто старая хижина. Развалины. Но кажутся знакомыми».
И теперь она стояла на том самом месте, проследив через файлы миссии точные координаты, откуда вел передачу Гален. Она могла представить его, каким он был тогда, раскалывамый внутренним конфликтом, и глядящий на то, что она могла видеть сейчас: сваленная хижина; следы взрыва; свидетельство очень старого поединка на световых мечах.
Здесь в лесу была великая тьма. И печаль. Что-то случилось здесь.
Юнона никогда не знала наверняка, что это было, но ее разум заполнили мрачные образы.
Сенаторы стояли в хижине, говоря о будущем и, по-видимому, успокаивая любые последние сомнения, которые были у них относительно происхождения Галена. Семья была важна для этих людей. В течение напряженной поездки далеко от системы Хоруз, сенатор Органа вызывал свою дочь, чтобы сообщить ей, что он пережил западню на Кореллии. Ее беспокойство и сочувствие были такими, что она взяла самый быстрый корабль Алдераана и встретила его на орбите Kaшиика. Их встреча было радостной.
Даже новое супероружие Империи не могло испортить их настроения. Вуки, счастливые разрушением «Скайхука», были заняты вытеснением захватчиков с их мира, это казалось возможным, независимо от того, что на самом деле могло оказаться совсем не так.
Император знал теперь, кто они и что планируют. И у него были средства, чтобы сокрушить любое возможное сопротивление. Восстание должно было уничтожить его быстро. И теперь трудно было иметь надежду.
Кто-то подошел сзади. Она посмотрела через плечо плечо и увидела Koтa, покинувшего хижину. Он двигался ровно и уверенно. Он ощущал ее присутствие и пришел постоять рядом с ней. Юнона чувствовала, что он определенно искал ее.
— Ты всегда знал, кто он, не так ли? — спросила она.
Он кивнул.
— Да, я подозревал.
— Тогда почему вы помогли нам после всего того, что мы сделали?
Он колебался, и в этот момент она увидела несколько возможностей. Может быть, генерал скрывался за фасадом побитого старика, чтобы напасть на тайного ученика Вейдера? Была ли маска столь же глубока, как это казалось, и доверие Кота могло поставить под угрозу их жизни? Был ли у него выбор, окажись Гален в шаге от него, ничего не подозревая?
Ответ старика не был ни одним из них.
— Когда он разыскал меня в забегаловке на Беспине, во тьме его мыслей я поймал один светлый лучик. Один прекрасный образ, за который он держался до последнего.
— Что это было?
Он положил старческую руку ей на плечо.
— Ты знаешь ответ на свой вопрос, Юнона.
Она сжала челюсти, чтобы не заплакать. Кота был прав. Она знала. И потому, что она знала, вопрос «Почему я?» больше не имел для нее значения.
— Он сейчас един с Силой, — сказал Кота, и она знала, что он пытался успокоить ее своим неуклюжим способом.
— Его будут помнить? — спросила она.
— У принцессы есть предложение, которое ты хотела бы услышать, — он склонил голову, указывая на хижину.
Она позволила слепому джедаю вести себя через зияющие провалы в стенах руин. Сенаторы, собравшиеся вокруг стола, выглядели утомленными. Они не подняли взор, когда Кота и Юнона вошли.
— Итак, — сказал Бейл Органа другим, — готовы ли мы закончить то, что он начал?
Все кивнули.
— В таком случае, наконец, Альянс повстанцев родился. Здесь и сегодня.
Улыбки облегчения на лицах приветствовали это заявление, но никаких шумных выражений радости не было. Но всё-таки, это был торжественный момент. Предстояло сделать много работы и пережить много опасностей каждому из находившихся в этой комнате.