Страница 57 из 65
Палубы корабля слабо завибрировали. Заинтересованная этим, она проверила датчики. И нашла то, что и предполагала — они проходили сейчас через плотную область межпланетной пыли.
Когда вибрация стала более сильной и более длительной, чем прежде, она стала волноваться о том, что пропустила какой-либо вид повреждения — возможно, генератор, стабилизаторы, или даже жизнеобеспечение…
Слабый звук слева прерывал ход ее мыслей. Она повернулась, чтобы посмотреть на Галена, и ее глаза расширились от удивления.
Его световой меч плавал в воздухе перед ним, медленно поворачиваясь, словно в свободном падении.
Юнона уставилась на него на мгновение, а затем вернулась к проверке генераторов. И остановилась, зная, что в них не вмешались. Она могла чувствовать, что поле вокруг нее работает в обычном режиме. К парящему световому мечу присоединились ее бластер и кобура, чашка и датапад. Корабль задрожал снова, как если бы что-то мощное и таинственное тонко воздействовало на его функции.
Глаза Галена двигались под его закрытыми веками. Складка образовалась между его бровями. Его губы дрожали.
Она подняла руку, чтобы встряхнуть его, но ее пальцы без усилия отклонились. Сила исходила от него, заполняя корабль.
Его взгляд стал хмурым. Его голова поворачивалась направо и налево.
— Гален? Ты в порядке? — Его руки сжимались и разжимались, тогда как тело дергалось и подскакивало. — Гален, ты меня слышишь?
Он тихо застонал, словно увидел кошмар. Его кожа была гладкой от пота.
Она присела на месте пилота, неспособная сделать что-нибудь, но могла лишь наблюдать.
Он застонал снова, на этот раз громче. Объекты, плавающие в воздухе, начали вращаться вокруг него. Замерцали огни на пульте.
— Нет, — сказал он отчетливо. Его голова дергалась из стороны в сторону, его лицо, исказилось от боли. — Нет, Koтa!
Его глаз открылся. Она задыхался. Объекты вокруг него попадали на пол. Он в течение секунды не смотрел ни на что, выглядя дико и испуганно. Его грудь вздымалась и опадала, словно он только что пробежал марафон. Его дыхание было единственным звуком во внезапно возникшей тишине кабины.
— Что? — спросила она, не в силах больше перенести тишину. — Что ты видел?
Он повернулся и посмотрел на нее, словно не узнавая.
Тогда он встряхнул головой, и видения, омрачающие его, отпадали.
— Ужасную вещь, — сказал он треснутым голосом. — Огромная космическая станция все еще работает… — Он внезапно вскочил и схватил ее за руку. Его пальцы сжали ее с удивительной силой. — Да, — продолжил он. — Проложи курс на систему Хоруз во Внешнем Кольце.
Холод, более холодный, чем горный снег Кореллии, охватил ее.
— Что ждет нас там, Гален?
— Я расскажу тебе по дороге, — сказал он, отступая немного. — о том, что знаю об этом, по крайней мере.
Она увидела новое горе в его глазах, и это испугало ее.
— Ты знаешь, чем это закончится? Для Koтa? Для нас?
Он заколебался, затем качнул головой.
— Нет.
Она не была уверена, что поверила ему, но оставила расспросы и стала готовить корабль к переходу на скорость света.
Глава 37
СИСТЕМА ХОРУЗ.
Гален извинился, когда направился в свою каюту, чтобы проверить световой меч и разобраться в мыслях, окутавших его сознание. Он предположил, что последние были своего рода размышлениями, разобраться в которых и Юнона не могла помочь. Успокоение ее присутствием в рубке не было тем, в чем он нуждался теперь.
Планета Деспайр.
Он стал на колени в центре комнаты и взял в руки оружие, тщательно разбирая его на части и повторно устанавливая их одну за другой. Световой меч никогда не горел красным светом, но им все равно владел ситх. Его кристаллы никогда не были бы чисты снова. Он заменил их все, привел в действие лезвие, и нашел резонанс улучшенным. Как оружие оно выполняло ту же функцию, но в его руке оно будет служить лучше, чем когда-либо. Звезда Смерти.
Все, в чем Империя была заинтересована, сводилось к оружию.
Вздохнув, он отключил лезвие и вспомнил видения, которые он получил, медитируя. Он бросал взгляд в будущее несколько раз и раньше, и теперь это было отлично от его предыдущих попыток. На сей раз это было его сознательным выбором — проникнуть за границы настоящего, и он сделал этот выбор с чистым желанием. Это не требовало трактовки. Фактически, это было более трудно, потому что вместо того, чтобы помнить отдельные фрагменты, теперь он помнил все, и не все это могло быть верным. По крайней мере, не все сразу.
Будущее представлялось беспорядком возможностей немного вероятных, невероятно маловероятных фактов, которые были неизменны в каждом отдельном случае. Звезда Смерти была одной такой вероятностей: огромное преимущество в бою, которое, когда будет закончено, будет нести еще больше угрозы со стороны Императора и гарантировать ему полную подчиненность галактики. Ее местоположение он определил уверенно, и именно туда забрал Вейдер своих заключенных.
Ученик знал это точно и очень уверенно. Остальные видения были набором противоречий. В некоторых он выжил; в других он погиб. Юнона жила; Юнона умерла. Они были вместе; они были порознь. Повстанцы побеждали; повстанцы погибали. В одном будущем даже ПРОКСИ был все еще жив, что, очевидно, не произошло в границах того временного диапазона, который он сейчас занимал.
Проблеск более обширной вселенной — то, что могло быть и, возможно, не было таковым — причиняло ему боль и готовило к тому, что могло стать еще более трудным.
Мысль о ПРОКСИ вызвала боль в сердце. Дроид был освобожден Ядром от его первичного программирования на Раксус Прайме, и это позволило ему пожертвовать собой ради своего хозяина, а не пытаться его убить. Разве стоила свобода того, если она несла смерть? А если бы он пожертвовал своей жизнью ради ПРОКСИ, поменялись бы роли? И сделал бы он это ради Юноны?
Каждый раз, когда Юнона называла его Гален, он чувствовал укол эмоций совсем иного рода.
На Раксус Прайме, когда он обладал наивной смелостью паренька, и должен был сбить звездный разрушитель, ничто не мешало ему. Никакие воспоминания, никакие лица похороненных людей, никакая скрытая сила. Его с тех пор беспокоил тот факт, задавался он вопросом, ошибалось ли его видение на Kaшиике или Гален был полностью стерт, что от него ничего не оставалось?
Но теперь он понял. Когда он повернулся к Юноне у основания утеса и сказал ей свое имя, это был он, а не призрак его самого когда-то. Гален уже был там на Раксус Прайме. Он обладал силой, чтобы сделать то, что он должен был сделать. У него всегда она была. Он был настолько же Галеном, насколько был учеником Дарта Вейдера, и который думал о Юноне, чтобы стать сильнее. Они были одним и тем же человеком.
Он все еще не мог думать о себе так. Он был только учеником во всей его сознательной жизни. Должны пройти годы прежде, чем он полностью вылечится от своего Учителя, если он проживет их…
Он закрыл глаза от усталости и был немедленно захвачен видениями:
… мертвый Император и Дарт Вейдер, управляющий Империей с ним, стоящим рядом…
… мертвый Дарт Вейдер и ученик, посвященный в рыцари Императором, как его преемник…
… Koтa, предающий его и их обоих, умирающих в фатальном выдохе Силы…
… сражение Koтa с Императором и смерть от молний ситха…
— Подходим к Хорузу, — вызвала его Юнона из рубки.
Он открыл глаза, неуверенный, как долго он был в своих будущих воспоминаниях. Встав на ноги, которые все еще чувствовали себя слабыми после событий, которые случились недавно, он повесил световой меч на бедро и присоединился к ней, поскольку судно вышло из гиперпространства.
*
Звезда Смерти была именно такой, какой он видел ее через Силу. Размером с маленькую луну, она угрожающе злобно висела у тюремной планеты, все еще строяшаяся, но уже узнаваемо сферическая, с вогнутым блюдом, покрытом рябью с одной стороны, словно большой кратер, возможно служащим средством связи или системой датчиков. Линии станции были стерты тысячами строительных дроидов, массивных подъемных кранов и огнями сварки, которые затмевали даже те, что они ведели на Главной верфи Раксуса. Промежутки во внешней металлической броне делали видимым огромный скелет, достаточно сильный, чтобы держать конструкцию в целости при существенном ускорении. Генераторы защиты размером с дом блокировали все в пределах их радиуса действия. Он не знал спецификации различных двигателей, реакторов, и систем жизнеобеспечения, от которых будет зависеть дьявольская станция, когда она полностью войдет в эксплуатацию, но он мог это представить.