Страница 47 из 65
Она закричала и отступила в воду. На сей раз она не возвращалась, и была рада позволить темноте забрать ее.
*
ОПУСТОШЕНИЕ. РАЗРУШЕНИЕ. СМЕРТЬ. Это — то, что я приношу всюду, думал ученик, куда иду. Десять штурмовиков, сто, тысяча… число не имеет значение. Безликие, бесперспективные, доступные, они всегда одинаковыми являются мне.
И это не энергия.
Он обернулся к просеке, которую прорубил через имперские силы. Разрушенные ходоки лежали в дыме разрушения с красно-пылающими глубокими ранами, все еще видными на их бронированной поверхности. Штурмовики лежали грудами там, где они умерли, бесполезно перегруппировываясь, чтобы остановить его. Убитые, взорванные молнией, расчлененные, они приняли быструю смерть. Он потерял смысл жизни. Он хотел только вернуться на корабль, где наверняка оставался его Учитель, но меньше всего он хотел шагать по той же самой старой территории.
Я — оружие своего Учителя, думал он. Я всему несу смерть на своем пути. Но где в этом Сила? Есть уровни мастерства помимо простого акта убийства, котрым Дарт Вейдер никогда не обучал меня. Нужно править, не применяя смертельную силу; иначе не будет скоро ничего, чем можно править. Требуется большее, чем «огромная дубинка», чтобы владеть галактикой.
Страх, решил он. Во что было ключом. Люди боялись его Учителя и Императора больше него. Если он должен будет когда-либо править, как они, он должен сам узнать об этом. Но от кого? Или для чего? Если Дарт Вейдер обучил его этим тайнам, он мог бы подняться против своего Учителя и отнять контроль над галактикой у него. Обучение мастерству ситха, которое он прошел, дало ему немного знаний о Силе. Не могло быть никаких границ в Силе. Ему явно запрещали.
У одного из инженеров, он выбил данные о расположении систем управления. Он поспешил туда через плотную имперскую оборону. Звуки работы пушки были теперь почти оглушительны, как будто находящийся «под кайфом» его мощный конденсатор электризовал его линейные индукционные цепи. Гудение каждой металлической ракеты, которая ускорялась до сверхзвуковой скорости меньше, чем за секунду, было почти физически болезненно. Даже перемещение большой массы руды внутри машины производило больше шума, чем он когда-либо прежде слышал. Он сомневался, что слух восстановится.
Когда он достиг пульта управления, было относительно просто запрограммировать орудие, чтобы переместить цели лишь на немного: от магнитных совков, которые подбирали каждый орбитальный снаряд и несли его на верфь, непосредственно на подобную диску инфраструктуру. Он оценил, что двух выстрелов будет, вероятно, достаточно для достижения цели, но три сделают это наверняка. Кроме того, орбита верфи начала изменяться таким образом, что пушка могло вообще ничего не поразить. Он должен был все точно рассчитать, чобы его миссия принесла серьезный урон Империи.
Он закончил программировать пушку и теперь терпеливо ждал подтверждения. Как только он получил его, он нанес удар световым мечом глубоко во внутренности пульта управления, таким образом обеспечивая, что никто из оставшихся в живых диспетчеров не сможет перезагрузить программу целей пушки. Уверенный, что машина теперь будет следовать ее новой программе, он направился к выходу из сооружения, где воздух, возможно, был не намного более свежим, но, по крайней мере, там он был не так пропитан кровью.
Первое из этих трех пушечных ядер попало в цель. Оглушительный вой подтвердил, что линейный ускоритель был полностью загружен. С волной ускорения, которое заставило пол под его ногами буквально двигаться, шар металла внезапно вырвался из жерла пушки и умчался в небо. Его курс оказался верным. Ученик наблюдал, загипнотизированный, поскольку он уменьшился до точки и полностью исчез из вида. Даже тогда он продолжал следить за ним, зная направление его движения.
Яркий диск верфи был хорошо виден в небе. Он уставился на него. Когда раздался первый из взрывов, он был удивлен его яркостью.
Пушка выстрелила вторым ядром. Он также проследил его путь. Взрывы распространялись по всей суперструктуре верфи. Этот процесс только усилится, когда второй шар достигнет цели. Не было необходимости наблюдать реализацию своего плана. Он знал, что преуспеет. Свое время лучше было потратить на возвращение, чем на наслаждение своей гордостью.
Когда ушел третий шар, он уже достиг кратера, ниже которого когда-то располагалось убежище Дрексла. Дроиды-мусорщики заполнили его, как насекомые. Они набросились на него, как только он приблизился, и он был вынужден разделаться с ними прежде, чем смог продолжить свой путь. Только, когда это было сделано, он посмотрел на небо.
— Юнона, — вызвал он ее по комлинку. — Юнона, ответь мне. Поднимай корабль.
Неожиданно ему ответил Кота.
— Что случилось, парень?
«Ты можешь увидеть это», хотел он сказать, но потом понял, с кем говорит. Он описал сцену словами, как он мог, неспособный оторвать своего пристального взгляда от вида распадающихся обломков верфи. Огромные куски обшивки отрывались и свободно кувыркались в открытом космосе или летели вниз на более низкую орбиту, в то время, как продолжающиеся взрывы завершали уничтожение. Ограждения вокруг почти законченного звездного разрушителя согнулись и разорвались заставляя корабль свободно падать вниз в атмосферу Раксуса Прайма. Он уже был виден — огромный треугольник, пылающий апельсиновым цветом вокруг его носа и боевой рубки. И он падал непосредственно на него.
— Юнона сейчас не может вести корабль, — сказал Кота твердо, и никто не может, даже ПРОКСИ. Мы должны найти другой выход.
— Что случилось с Юноной?
— Сконцентрируся на том, что является важным, парень. Этот звездный разрушитель снижается быстро. Ты должен направить его в пушку.
Ученик на время потерял дар речив, когда понял то, что предложил Koтa.
Кота хотел, чтобы он переместил звездный разрушитель, используя только Силу.
— Вы безумны, — задохнулся он. — Он слишком массивен!
— Что есть масса? — сказал Кота. — Это все в твоем сознании, парень. Ты — джедай! Размер ничего не значи для тебя!
Голос Кота изменился. Неприветливый, пьяные нотки полностью исчезли; на их месте была дюрастиловая броня закаленного боевого ветерана, с которым ученик встретился в первый раз.
— Ты меня слышишь, парень? Потянись и захвати его или ты умрешь на этой куче дерьма!
Звездный разрушитель становился все больше и горел, как треугольная луна низко в небе Раксус Прайма.
Ты — джедай! Размер ничего не значит для тебя!
Он не был джедаем, но смысл был тем же самым. Сила не признавала большой или маленький, темный или светлый, твердый или мягкий. Живые потоки галактики охватывали все диапазоны, от очень маленького до чрезвычайно большого. Звездный разрушитель был частью этого, как и он тоже.
Мог ли его Учитель когда-либо сделать это, или Император, или любой Ситх, или Джедай в истории галактики?
Он сомневался, что кто-то когда-нибудь сможет узнать о его успехе или неудаче в течнение следующих немногих минут.
— Сделай это быстро, парень!
Быстро или медленно было также безразлично Силе, но ученик понял Кота. Чем скорее он начнет, тем скорее это будет сделано.
Дезактивировав световой меч и повесив рукоятку на пояс, он принял открывающуюся позицию стиля Соресу, своей правой рукой и вытянутыми пальцами указывая на звездный разрушитель. Его пустая левая рука была прижата к сердцу. С ногами, стоящими твердо в мусоре, он так глубоко погрузился в Силу, как никогда ранее, и затем пошел дальше, чувствуя, что словно мощная пропасть открылась под ним и его сознанием, он погрузился в нее. Пропасть надвинулась. Его сознание открылось. Физическое ощущение зведного разрушителя отозвалось болью внутри.
Почти одну тысячу шестьсот метров длиной и способный к переносу команды численностью более тридцати семи тысяч, корабль был значимым проектом. Его двигатели и вооружение не были еще полностью установлены, но его гипердвигатель был не превзойден где-либо в Империи по скорости. Там можно было разместить ходоков, бойцов, баржи и шаттлы. Вооруженный турболазерами и ионными пушками, плюс не больше и не меньше, как десять лучей захвата, он мог блокировать всю систему в одиночку. Дюрастиловый корпус был достаточно крепок; чтобы разорвать его инструментами дроидов-мусорщиков понадобится столетие, если он упадет на Раксус Прайм. И это падало…