Страница 29 из 95
– Толик, займись ими. – Сидевший в центре дивана лицом к нам виновник всего происходящего, Олег, небрежно махнул рукой в сторону двери. – Пусть пока раздеваются, подмываются, в общем, сами знают, не маленькие. И объясни им там, что к чему.
Толик сгрёб нас в охапку и втолкнул в дверь, за которой оказалось что-то вроде раздевалки, только вместо шкафчиков прямо на стенах были прибиты крючки, а под ними стояли лавочки. На них в беспорядке была сложена мужская одежда.
– Давайте, девчонки, скидывайте шмотки и на подмывку под душ, – строго проговорил он. – И много не трепитесь – хозяин этого не любит. Захотят вас – скажут. А до этого пейте, ешьте, в бассейне купайтесь, но не напрашивайтесь.
Через час-полтора, когда все разогреются, тогда пожалуйста…
– Фи, какие вы неприветливые! – капризно надула губки Настя, начиная раздеваться. – Обычно на нас прямо с порога накидываются, а тут как в монастыре прям. И Олежек нас не узнал…
– Закрой варежку, сучка! – рявкнул Толик и вдруг, схватив её сзади за волосы, протащил к стоявшему в углу столу, пригнул, задрал юбочку, сорвал с неё трусики и оттянул своё трико, приговаривая:
– Я тебе покажу монастырь, шлюха дешёвая! Ишь, цаца нашлась…
– Ой, что ты делаешь! – притворно заверещала Настя. – Как тебе не стыдно, бессовестный мальчишка!
В следующее мгновение она, поудобнее устроившись на столе, уже довольно заулыбалась, с готовностью расставила ноги и нетерпеливо задёргала голой попкой в ожидании, а Дина подскочила к Толику и начала ему помогать… Я отвернулась и, выбрав место поближе к двери, стала раздеваться, слушая пыхтение охранника и постанывания девочек. Им обеим было не больше семнадцати. Где и когда они успели стать такими – один бог ведал. Конечно, это не моё собачье дело, но мне это все не нравилось.
Насколько я поняла, тут все ходили голыми, без простынь, как это обычно принято в подобных местах. Если бы были простыни, я бы могла спрятать маленький браунинг в складке и в нужный момент достать. Значит, пистолет придётся оставить где-то здесь. Повесив плащ на крючок, я сняла блузку, бросила на лавку, незаметно вытащила браунинг из сумочки и сунула его под блузку, чтобы можно было взять его вместе с ней, и никто бы тогда не заметил, что в руке пистолет. Часы на стене показывали пятнадцать минут десятого. Раздевшись, я, не глядя на все ещё занятую собой троицу, вышла в предбанник, чтобы и меня ещё, чего доброго, не втянули в этот сладострастный процесс. Я рассчитывала тихонько пройти мимо сидящих за столом жлобов в сауну, дверь в которую находилась справа и куда вели мокрые следы. И уже почти дошла до неё, как услышала тягучий, сытый голос Олега:
– Ну-ка стой, родная.
Я замерла, а потом медленно повернулась, выдавив из себя улыбку.
– Я… тут под душ вроде как собралась… – пояснила я, махнув рукой в сторону сауны. – Толик так велел…
Все мужчины повернулись и тоже стали смотреть на меня, разглядывая каждую мою драгоценную клеточку своими грязными глазами.
– Подойди-ка поближе, – приказал Олег. Не понимая, чего, собственно, от меня хотят, я сделала пару шагов к столу и остановилась. Сидевший всех ближе пожилой мужик с большим животом тут же протянул руку, положил мне на грудь и начал гладить, довольно ухмыляясь.
– Чего это ты вся изодранная? – Президент положил свои карты на стол и, прищурившись, уставился мне в глаза. – Нам порченый товар не нужен.
– Я не изодранная, – робко подала я голос, испугавшись, что меня сейчас попрут отсюда и все пойдёт насмарку. – Я мазохистка по совместительству.
Быстрее кончаю, когда меня царапают – организм такой. Странно, правда?
– Ишь ты, – мотнул головой Олег, – мазохистка. Ладно, отпусти её.
– Ну вот, а я только завелась. – Я обиженно надула губы и, игриво виляя ягодицами, ушла в сауну.
– А в ней определённо что-то есть, – услышала я, закрывая дверь, задумчивое бормотание Олега и облегчённо вздохнула: пронесло!
Сердце отсчитывало оставшиеся до решающего моменты секунды бешеным ритмом, лихорадочно отдаваясь в мозгу каждым ударом. Мне нужно было, несмотря ни на что, за минуту до половины десятого попасть в раздевалку, взять пистолет, выйти оттуда, найти Румянцева и всадить в него пулю, причём так, чтобы все видели, что я попала ему прямо в сердце. И ничто не должно помешать – иначе весь план сорвётся и Родион потом даже не станет выслушивать моих жалких объяснений, а просто перестанет мне доверять что-то серьёзное. А именно к серьёзным делам я стремилась всей своей душой, хотела, чтобы он без опаски отправлял меня туда, куда я и так попадала все время, то есть в передряги, но только это происходило случайно и мне приходилось потом все скрывать. А ведь это можно и нужно было делать вполне осознанно, босс мог бы свести мои приключения к минимальному риску. Но, по его мнению, я все ещё оставалась обычной секретаршей со взбалмошным характером.
Две душевые трубки торчали прямо из стены напротив большой, отделанной темно-синим мрамором купели, в которой бурлила вода. Дальше находилась обитая деревянными планками дверь в сауну, рядом с ней на стене висел терморегулятор.
Только я настроила воду и влезла под душ, как в помещение вошёл Олег. Один.
Стоя, он действительно выглядел очень здоровым мужчиной. Я вспомнила фотографию, сделанную на Таити, где он лежал в шезлонге в окружении полуобнажённых девиц, и почему-то представила его в своих объятиях. Что-то зашевелилось у меня внутри, взгляд невольно опустился на его бедра, я почувствовала, как краснею, и спешно отвернулась. Он подошёл ко мне, повернул, взяв за плечи сильными руками, и притянул к себе. Струя падала ему на голову, ручьями стекая по лицу и по всему телу, а он молча и очень серьёзно смотрел мне в глаза, словно хотел заглянуть в самую душу. Почему-то мне стало не по себе – он меня смущал, этот здоровый и красивый мужик. Очень редко бывало, чтобы я теряла контроль над собой и над своими чувствами, а тут, как назло, в самый нужный момент моя душа вдруг ослабела, затрепетала под его взглядом, готовая выйти из подчинения, и с ужасом я поняла, что ещё немного, и я уже не смогу управлять собой. Меня вдруг охватила дрожь, я виновато улыбнулась, отведя взгляд, не понимая, чего он хочет, а он встряхнул меня, как тряпичную куклу, и спросил своим властным голосом:
– Ты зачем сюда пришла, а?
– Вы же знаете…
– Не морочь мне голову! Ты ведь не шлюха.
– Нет, шлюха, – твёрдо пробормотала я, пытаясь уйти от его назойливых глаз.
– У тебя что, мозгов нет? – уже мягче спросил он. – Деньги ведь можно и другими способами заработать.
– Других способов я не знаю, – прошептала я. – Чем я вас не устраиваю?
– Тем, что слишком хороша для обычной шлюхи, – усмехнулся он и вытащил меня из-под струи. Теперь мы стояли рядом с купелью, и он все так же прижимал меня к себе, заглядывая в лицо.
– Какая уж есть, – бросила я, робко улыбнувшись, потому что мне и вправду было приятно слышать его слова.
– Послушай меня, детка. Мне почему-то не хочется, чтобы тебя трогал кто-то ещё, кроме меня. Вообще-то мне всегда было все равно. Но ты… – Он усмехнулся, и я вдруг поняла, что он тоже испытывает определённую неловкость.
Видимо, он был не только жеребцом, а ещё и умным мужчиной, если смог рассмотреть во мне что-то или просто нюхом почуял в такой недвусмысленной ситуации. Я ощутила, как душа моя наполняется радостным теплом – значит, есть во мне все-таки что-то, чего не спрячешь и не скроешь никакой маскировкой. И оттого, что это смог заметить человек, которого через пять минут мне нужно было вроде как прикончить, мне было вдвойне приятно.
– Вы меня смущаете, – пролепетала я. – К чему все эти разговоры…
– Твои глаза лгут мне, – сказал он. – А я этого не люблю.
– У нас работа такая – притворяться, – вывернулась я. – Вам же неинтересно, что у нас в душе творится, чем мы дышим, когда к вам приходим…
Мы для вас лишь…
– Да, ты права. – Он отпустил меня, отошёл и сел на край бассейна с задумчивостью на лице. – Что-то я погнал сегодня. Устал, наверное. – Он потёр пальцами сморщенный лоб. – А насчёт души ты правильно сказала – это никого не интересует: ни вас, ни нас. Мне вот тоже поговорить не с кем, а хочется. – Он взглянул на меня с интересом. – И все-таки ты слишком хороша для дешёвой путаны…