Страница 72 из 79
…Я ещё не пришла в сознание, а моя бессмертная, к счастью, душа уже начала во мне кропотливую работу по восстановлению жизнедеятельности раненого тела. Она прекрасно знала, что делать — многолетний, доведённый до автоматизма психотренинг не прошёл даром. Очнувшись, я не стала открывать глаза и прислушалась к тому, что происходило вокруг, пытаясь понять, схватили нас или нет. Но, кроме дыхания Захара и отдалённых голосов, ничего не было слышно. Может, солдаты ещё не успели до нас добежать? Приоткрыв веки, я увидела темноту и тихо спросила:
— Где мы?
— Господи, ты жива! — Чиркнула зажигалка, и надо мной появилось изумлённое лицо Захара. Он смотрел на меня и, казалось, не верил своим глазам. — Я думал, тебе крышка. Как ты?
— Где мы? — повторила я вопрос, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить усыплённую боль.
— Черт его знает. Я куда-то провалился, когда тащил тебя по лесу. Так ты правда жива или у меня галлюцинации? Даже если ты не умерла от пули, то после падения уж точно должна была загнуться. Я ведь на тебя свалился, а тут высота метров пять.
— А где плешивый?
— Кто?!
— Ну, солдаты…
— Там, наверху где-то бегают, нас ищут. Слушай, может, тебе разговаривать нельзя? Я тут тебя перевязал как мог, пришлось подол твоего платья укоротить. Но так даже лучше, наверное.
— Почему наверное?
— Так ни черта же не видно! — Он тихо засмеялся.
— А где пуля?
— По-моему, внутри осталась. Тебя в плечо ранили. Отверстие только со спины.
— А ты откуда знаешь? Ты что, меня спереди ощупывал? — Я шутливо нахмурилась.
— Пришлось. — Он не понял шутки и слегка смутился. — Ты уж извини…
— Ладно уж. Сними с меня повязку.
— Ты спятила?! Кровью изойдёшь! Лежи спокойно и не дёргайся. Скоро они устанут искать, и тогда, если, конечно, сможем выбраться из этой ямы, потащу тебя в больницу. Я и так тебя уже похоронил, считай, сидел тут и размышлял, как перед Родионом стану отчитываться.
— Сними, говорю, повязку, нужно пулю вытащить, она мешает.
— Чему мешает?
— Вылечиться мешает, долго объяснять. Давай, действуй, пока заражение не началось.
— Ты уверена?
Он вздохнул, помог мне приподняться и начал осторожно разматывать повязку. Я на некоторое время забыла о смущении. Боли я не чувствовала, отрешившись от всего, но знала, что сейчас придётся все же немного потерпеть. Любое инородное тело в организме мешает его заживлению, поэтому пулю нужно вытащить, иначе я не смогу чувствовать себя полноценной пантерой, да и вообще могу не выкарабкаться. А мясо заживает быстро. Освободив плечо, он чиркнул зажигалкой и быстро прошептал, рассматривая спину:
— Ого, кровь совсем остановилась. Слушай, Мария, я не врач и понятия не имею, как эту чёртову пулю вытащить. Да и нечем. Её даже не видно, видать, глубоко сидит…
— Только не задавай вопросов, Захар. Сейчас я постараюсь её вытолкнуть, а ты ухватишь ногтями. Сможешь?
— Как это вытолкнуть, чем? — опешил он.
— Неважно, приготовься.
Он смолк и тяжело засопел, а я сконцентрировалась и начала резкими потоками крови выгонять пулю наружу. Хорошо, что она не засела в кости, а то пришлось бы мне резать своими когтями по живому и выковыривать, что со спины не совсем удобно, да и Захар вряд ли выдержал бы такое зрелище.
— Кровь побежала, — дрожащим голосом прошептал он.
— Не волнуйся…
Прошло ещё некоторое время, наконец он воскликнул:
— Черт возьми, вылезает!!!
— Так тащи её! — простонала я из последних сил.
— Б-боюсь…
— Ну же, слюнтяй! — попыталась я разозлить его, и он разозлился.
Зарывшись в мою зияющую рану своими здоровенными пальцами, он ухватил кончик пули и выдернул её наружу. Я сразу почувствовала облегчение и расслабилась. Сейчас мне нельзя было нервничать.
— Готово, — сипло проговорил Захар. — Никогда ещё такого не видел. Давай перевяжу теперь, а то из тебя льёт, как из ведра.
— Не нужно, на воздухе быстрее заживёт. Скажешь, когда кровь остановится.
— Что, сама?!
— Сама…
— Господи, точно останавливается… Ну, Мария, на тебе как на кошке. Ты, случаем, не инопланетянка? Я где-то в кино такое видел.
— Перестала течь?
— Почти.
— Теперь дай мне пару минут, и будем выбираться отсюда.
Я натянула на плечи платье, легла, закрыла глаза и отключилась…
На этот раз я очнулась, чувствуя себя гораздо лучше. Силы вернулись, и только рана на спине слегка ныла. Я пошевелилась и начала подниматься, ничего не видя вокруг.
— Господи, спаси и помилуй, — услышала я взволнованный голос Захара. — Ты что, опять ожила?
— Да я и не умирала, с чего ты взял?
— Как же, не умирала! У тебя пульса не было совсем. Я уж во второй раз тебя схоронил. — Голос его был какой-то потерянный и тоскливый. — Ты как?
— Вроде ничего, жить можно. Голосов наверху уже не было слышно. Я тихонько встала и ощупала темноту руками.
— Ты уже понял, где мы находимся?
— Не совсем. Берлога какая-то. Сама смотри. Он включил зажигалку, я увидела его испачканное лицо и неровные стены ямы, из которых торчали мелкие травянистые корни. В диаметре она была метра три и почти ровной округлостью уходила далеко вверх, где совсем ничего не было видно — не хватало огонька зажигалки.
— Ну, что это, по-твоему? — спросил он, обводя зажигалкой вокруг.
— Ни на что не похоже. А как ты провалился?
— Обыкновенно. Когда ты упала, я тебя взял на руки и в лес рванул. Там трава по горло, кусты — хрен пролезешь. Ты уж извини, но я тобой ветки раздвигал. Наверное, исцарапал всю. Метров сто пробежал, и вдруг земля под ногами провалилась, и я вместе с ней рухнул. Темно ведь, ничего не видно. Помню только, дерево какое-то огромное передо мной было.
— Как думаешь, солдаты ещё там?
— Наверняка. А может, и нет. — Он погасил зажигалку и уселся на землю. — Надо выбраться отсюда и посмотреть, но как это сделать — не представляю. В таком лесу да ещё ночью трудно кого-то найти, но ведь они видели, что ты ранена и я тебя потащил, значит, поняли, что далеко я не мог уйти. Наверняка лес окружили, прочесали, а теперь ждут утра, чтобы при свете ещё раз пройтись. До рассвета не больше часа осталось. Если когда и сможем выбраться из кольца, то только сейчас, когда они не ждут.
— А если они решили, что ты все-таки убежал? Вдруг этот лес на много километров тянется?
— Тогда бы они не крутились здесь над нами целый час, а сразу дальше побежали. Ты сядь, не напрягайся, тебе сейчас вообще нельзя шевелиться.
— Успею ещё насидеться, если поймают. Давай так, я сейчас влезу наверх и посмотрю там все…
— Забудь об этом! — твёрдо отрезал он. — Я многое могу понять и могу не задавать лишних вопросов, но это уже слишком даже для меня. Я в тупике и ничего не понимаю, а на вопросы ты не отвечаешь. Поверь, я многое видел в своей жизни, но таких, как ты, встречаю впервые. Таких вообще не бывает. Так что сядь и не дёргайся, милая. Я за тебя перед Родионом отвечаю. А о том, чтобы ты, раненная, лезла без лестницы по отвесной стене, не может быть и речи. Я бы и сам уже давно слазил, если бы это было в человеческих силах. Я уже пробовал, пролез метра два и свалился. Тут даже уцепиться не за что. Нам лучше отсидеться здесь… Эй, ты меня слушаешь, Мария? Ты где?
— Здесь я, успокойся, — ответила я сверху, уже хватаясь за толстый корень на краю ямы. — Помолчи пока…
— Проклятие! — Он в ярости заскрипел внизу зубами, грохнул кулачищем по земляной стене, и та слегка осыпалась.
Выбравшись наверх, я осмотрелась. Кругом росли кустарники и высокая, густая трава, покрытая утренней росой. Корень, за который я уцепилась, отходил от огромного разлапистого дерева, выросшего явно ещё при динозаврах, такое оно было древнее. Сама яма находилась прямо под деревом, и корни, уходя вертикально в землю, создавали своеобразный свод, в котором и образовалась пустота. Захар провалился между двумя корнями. Воздух уже начинал сереть, проснулись первые птицы, и их сонные голоса звучали несколько хрипло в спокойном предутреннем сумраке. Замаскировав отверстие ямы ветками и травой, я полезла на дерево-великан. Добралась до верхушки, которая была намного выше всех остальных, оглядела пространство кругом и увидела поле, где мы высадились с вертолёта, лес вдалеке, где мы оставили босса с Валентиной, и собственно лес, почти в середине которого я находилась. Такой же маленький, как и предыдущий. Все выглядело мирно и спокойно, если не считать того, что на поле стояли, свесив усталые пропеллеры, два военных вертолёта, а лес со всех сторон был оцеплен тяжёлыми грузовиками, между которыми стояли, сидели и лежали вповалку солдаты. Это не прибавило мне настроения. Проклиная настырность плешивого, я слезла с дерева. Захар прав: они ждут рассвета. Я направилась в ту сторону, где заметила белый микроавтобус полковника. Подобравшись поближе к опушке, где переговаривались стоящие в карауле сонные солдаты я опустилась в траву и поползла к микроавтобусу, находившемуся в стороне от грузовиков. Рядом с ним никого не было видно, дверца салона была открыта, и изнутри доносился мощный храп с присвистом. Заглянув внутрь, я увидела лежащего на разложенных сиденьях плешивого полковника в гражданском. Бедный, он совсем замотался со мной вчера и теперь набирался сил, чтобы продолжить охоту. Лучшего момента, чтобы сбежать, придумать было трудно. Но мне требовалась верёвка, чтобы вытащить из ямы неуклюжего Захара. Осмотрев салон и не найдя ничего подходящего, я решила сползать к ближайшему грузовику в надежде, что там обязательно что-то отыщу. Моё сильно укороченное Захаром платье намокло от росы, мне было холодно, ныло ещё не совсем зажившее плечо. Хорошо, что я оставила сумочку в яме и она теперь не мешала передвигаться. Молоденькие солдатики, которым, видно, до чёртиков надоела вся эта бесполезная беготня по лесам и весям нашей необъятной родины, понуро клевали носами или вообще спали в обнимку с автоматами в высокой траве. Российская Армия была начеку. Некоторые, правда, пытались прогнать сон разговорами, но глаза их все равно были закрыты, так что мне почти ничего не угрожало. Подобравшись к здоровенному «Уралу» со стороны поля, откуда меня никто бы не увидел, я прыгнула на колесо и заглянула в кузов. На полу там валялся брезент и всякая ерунда. На брезенте спали солдаты. Верёвки нигде не было. Решив поискать в кабине, я спрыгнула с колёса, повернулась, и глаза мои упёрлись в несколько автоматных стволов и дуло майорского пистолета. Приехали…