Пыль Снов (ЛП)

— Да, господин.

— Были рапорты о двух демонических тварях, служивших Красной Маске как телохранители.

— Да, господин. Ящеры на двух ногах, бегающие быстро как лошади, господин. Их видели, о них докладывали и во время самой кампании. Атри-Преда включила отчет о них в донесения, пришедшие после первой большой битвы. Но новых донесений не последовало.

— Вам случалось знать солдата по имени Гордый?

— Нет, господин.

— Овл по рождению, но воспитанный семьей в Дрене. Он попал к ним достаточно подросшим, чтобы помнить множество овлийских легенд, описывавших древнюю войну с армией подобных существ. Овлы не победили, но война окончилась уходом демонов на восток, в Пустоши. Прежде враги, ныне союзники? Такое возможно. Мы знаем, что случилось с Красной Маской? Он еще жив?

— Господин, считается, что он мертв, ведь овлов больше нет.

— Но прямых доказательств нет.

— Да, господин.

— Спасибо, Хенар Вигальф. Можете идти.

Вестовой отсалютовал, снова глядя на Лостару Ииль, и ушел.

Малазанка выдохнула: — И что?

— Прошу принять мои извинения. В моей армии женщин несколько меньше, нежели в вашей. Это не политика, просто летерийские женщины более склонны выбирать иные профессии. Возможно, Хенар не…

— Понимаю, Командор. Простите, что прервала вас. Нужно сказать, он человек впечатляющий, так что не извиняйтесь. — Она расправила ноги, встала. — В любом случае, сэр, упомянутые ящеры вполне подходят под описание К’чайн Че’малле. Это были живые экземпляры, не выходцы из мертвых?

— Никаких свидетельств обратного не существует. В первой битве они получали раны.

Лостара кивнула: — Тогда Быстрый Бен, похоже, был прав.

— Прав. — Брюс распрямил спину, поглядел на высокую женщину. — Был некогда бог… я знаю его имя, но оно сейчас не важно. Что важно, так это где он обитал — в месте, которое мы ныне зовем Пустошами. Он там жил и там умер. Жизнь его была похищена силой, магией, исходившей от К’чайн Че’малле… кстати, я никогда не слышал о такой цивилизации, но в памяти бога есть их имя и разрозненные… образы. — Он покачал головой и не сразу продолжил: — Возможно, эта сила… — он бросил взгляд на Араникт, — является одним из садков, принесенных вами, малазанами. Или был произведен некий ритуал. Его название — Аграст Корвалайн. Он украл жизненную силу из самой земли, капитан. Фактически он и создал Пустоши, убив богов и духов земли, а также их поклонников.

— Интересно. Адъюнкт должна об этом услышать.

— Да, мы должны делиться знаниями. Прошу, капитан, поезжайте к Адъюнкту и передайте, что вскоре мы нанесем ей визит.

— Немедленно, Командор. Скоро ли?

— Давайте совместим его с обедом.

— Тогда мне лучше поспешить, сэр. — Она отдала честь.

Брюс улыбнулся: — Не нужно формальностей, капитан. Да, когда будете уходить, попросите одного из моих помощников зайти.

— Обязательно. До встречи пополудни, Командор.

Когда она покинула помещение, Брюс указал на опустевшее кресло. — Садитесь, Атри-Цеда. Вы как-то побледнели.

Она нерешительно повиновалась. Брюс следил, как она нервно усаживается на самый край. Что же, начало положено.

Полог зашелестел, в комнату вошел капрал Гинест и встал, выражая готовность служить.

— Капрал, прикрепите Хенара Вигальфа к моей команде. Он должен будет сопровождать меня в числе свиты, когда мы отправимся на обед в малазанский лагерь. Подыщите подходящий плащ, сообщите ему, что отныне он корнет-улан.

— Э… простите, Командор, но разве Вигальф не из Синей Розы?

— Оттуда. И что?

— Ну, военные уложения говорят, что солдат родом из Синей Розы недостоин любого командного ранга в регулярных силах Летера, господин. Только среди уланов Синей Розы такой солдат может дослужиться до лейтенанта, но не большего ранга. Так записано в условиях капитуляции после завоевания Розы, господин.

— В том самом соглашении, что затребовало от Синей Розы лошадей и стремена, не говоря уже о создании уланской кавалерии?

— Да господин.

— И они прислали плохие стремена, не так ли?

— Подлый трюк, господин, вот что это такое. Я удивляюсь, почему Король не настоял на подобающей репарации.

— Можете сколько угодно удивляться, Гинест, вот только не таким осуждающим тоном. Что касается стремян, лично я рукоплещу хитрости Синей Розы. Месть вполне заслуженная. А насчет потолка повышения в летерийской армии скажу вот что: отныне каждый и всякий солдат армии Летера, невзирая на происхождение, имеет равные возможности повышения в ранге на основании заслуг и образцового служения государству. Пригласите писца, пусть немедленно это зафиксирует. Вы же, Гинест, должны спешить, ведь вам предстоит поймать Хенара вовремя, чтобы он вернулся на коне, полностью готовым сопровождать меня. Понятно?

— Господин, высокородным офицерам не понравится…

— Я узнал, что малазанская императрица устроила кампанию, избавившую ее армии от чинуш, купивших должности и привилегии. Знаете ли, капрал, как она этого достигла? Арестовала офицеров и либо казнила, либо сослала на рудники пожизненно. Думаю, очаровательное решение. Если знать моей армии станет мне докучать, я готов посоветовать брату сходное решение. Ну, можете идти.

Помощник отдал честь и удалился.

Брюс оглянулся, увидел на лице Араникт потрясение. — Ох, ладно вам, Атри-Цеда! Вы же не верите, что я стану советовать такое?

— Господин? Нет, разумеется нет. Я и не думала… Гм, простите, господин. Простите.

Бюс склонил голову набок и принялся ее разглядывать. — Что же тогда? А, вы, наверное, удивились, что я позволил себе сводничество?

— Да, господин. Немного.

— В первый раз за наше знакомство на лице Лостары Ииль появилось что-то живое. Что до Хенара… он вполне ей подходит, не думаете?

— О да, господин! То есть…

— У него явный вкус к экзотике. Но есть ли шанс?

— Господин, не могу знать.

— Но что вы думаете как женщина?

Глаза ее забегали, к лицу прилила кровь. — Она увидела, что он восхищен ее ногами, господин.

— И не изменила позу.

— Я тоже заметила, господин.

— Как и я.

В комнате повисло молчание. Брюс изучал Араникт, а она осмеливалась смотреть куда угодно, лишь бы не в лицо командиру.

— Ради Странника, Атри-Цеда! Пользуйтесь всем креслом. Сядьте удобнее.

— Да, господин.

*

Визгливый хохот Горлореза донесся из-за командного шатра. Снова. Поморщившись, Каракатица согнулся, подтащил к себе усеянную заклепками кожаную кирасу. Нет смысла влезать в проклятую штуку, пока они не выйдут наконец в поход. Однако она стала ржаветь. Нужно бы смазать.

— Где ведерко со смазкой?

— Вот, — сказал Тарр, передавая небольшую бадейку. — Не бери слишком много, она кончается. Теперь, когда Прыщ отвечает за снабжение…

— Ублюдок ни за что не отвечает, — рявкнул Каракатица. — Сам назначил себя посредником и теперь приходится пробиваться мимо него по любому поводу. Квартирмейстер рад, что запросов доходит мало. Они между собой всё делят, а то и прямо воруют. Кто-то должен сказать Сорт, чтобы она сказала Добряку и он смог…

— Добряк больше Прыщом не командует.

— Тогда кто?

— Похоже, никто.

Улыба и Корик вошли на стоянку, которая уже перестала быть стоянкой — остался лишь дымящийся костер, окруженный тючками и скатками. — Первый пополуденный звон, — сказала Улыба, — и не раньше.

— Есть новости о Геслере и Буяне? — спросил Каракатица.

— Скрип говорит только что хочет, — отозвался Корик. — И остальные так же. Наверное, они дали деру.

— Не дури, — взорвался Каракатица. — Ветераны не уходят. Вот почему они ветераны.

— Пока не решат, что с них хватит.

— Спроси Бутыла, — сказал Тарр, мрачно глядя на Корика, — и он скажет так же. Их схватили.

— Чудно. Схватили. Значит, их с нами нет. Наверное, даже нет в живых. Кто следующий?

— Если повезет, — сказала Улыба, ложась на свой тюк, — им будешь ты. — Она поглядела на Тарра. — У него мозги выгорели — Корик уже не тот Корик, которого я знала. Спорю, все вы думаете так же? — Тут она вскочила на ноги. — Да нассать! Пойду прогуляюсь.