Страница 42 из 72
Подошли на знакомые запилы. В куче всякого разного лонгплей «Веселых ребят» лежит. То, что надо. Берем не глядя. Мы, по своему статусу, на полшага впереди должны быть. В Москве только запели, а в Утюге уже подхватывают: я к тебе не подойду[57]…
А надысь и самолично лицезрели. В гастрольный план каким-то боком и Дыросранск попал. Посему выбрались и мы хором на мероприятие. Набрали пива в буфете, сели в проход и стали кушать да слушать.
Что и говорить: умеют люди. Не то что нынешнее племя. «Битлз» на синтезаторе слабали. Блак бёд флай. А синтезатор почирикал. Трах-тиби-дох-дох. Хорошая штука синтезатор. Синтезаторщик за синтезатором, что битлов синтезировал, объявлен был по фамилии Буйнов. Смешная фамилия. Как его, интересно, в детстве во дворе дразнили?
Маныч, кстати, потом рассказал, что ту самую «шелкова ковыль трава-мурава, ой да заболела голова», что мы по пьянке хором плачем, сочинил именно этот дядька. А Маныч — это Маныч. Раз сказал, два не пересказывай — так оно и есть.
Еще из ритмов зарубежной эстрады прослушали «Смоков» — Водки Найду[58]. На русском. Нет, я не жду-у-у. Нет. Я не жду-у. Мы ее в оригинале работаем, на англицком языке. Башлевая песнь, ходовая. «Смоки» сейчас на ура. Иголки-булавки.
Особо чувачок невысоконький спел. Чья вещь заспорили: Боуи? Габриэль? УФО? Электрик лайт оркестра? Стюард?[59]
Барыкин, сказали, Александр. О, белла донна! Красивый голос у парня. Да и песня благодарная. Может он сам сочинил? Девочки враз приплыли, кончали втихую, в трусики.
А Минька у нас? МИГ-25.
Опять отчудил.
Во время концерта. Гардеробщицу. Прямо на рабочем месте.
В гардеробщицах сейчас студентки — на концертах подрабатывают. Малинник. Ну, а Михайло Потапыч известно — где послаще. Куртенку свою кожаную сдал, номерок получил, да у прилавка так и остался, будто присосало жучару.
Первое отделение сказки рассказывал да глазки строил, паучина, а во втором отджюджюрил-таки.
— Как хоть ты так, Минь? Тебя в книгу Гиннеса надо занести. Кто такие вещи в гардеробе делает?
— А чем худо в гардеробе? Замечательно в гардеробе. В гардеробе белья навесили — медведица с медвежатами спрячется, а уж такое-то дело нехитрое.
Такие вот, ребятушки веселые, концерты. Так что пластинку купили, что-нибудь сбондим — репертуар надо обновлять.
Походивши, от капусты к семушкам, побродивши, от огурцов к орешкам, чертяка эта глазастая у колхозной автолавки шузняк отхватил. У колхозных парней «болотники» — последний писк, — днем с огнем, а эти, фраерские, в сельмаге пылью заросли. Клёвый шузняк, на платформе, каблук пять сантиметров. Бродвей сияет витринами, Монмартр гасит огни. И деньги не страшные — три червонца с копейками. И, конечно, одна пара!
В нашем обувном полки тоже доверху заставлены, даже на пол валится. Ассортимент только малость подкачал — в двух позициях: «прощай, молодость», да крепыши облпошива: кирза-люкс, тяжеленные, как наша жизнь, двадцать два рублика — вся любов. И без мягкого знака причём.
Минька радый, конечно, держитесь, девки! Накупил он на радостях фундука, по кулю на брата, пошатались еще для приличия туда-сюда, дождик замаракасил, взяли быстренько тачку на проспекте у Кинг-Конга и — домой.
Дедушко, что у нас на проспекте, одной рукой в сторону рынка, с каким-то неведомым намеком, кепкой показывает, другой эдак сбоку загребает. Ну вылитый Кинг-Конг. Я его, правда, не видел (Кинг-Конга, конечно, дедушко-то везде) — народ говорит, а народ всё видел, всё знает. Памятник жертвам пятого года еще до открытия «переименовали»: «Из гостей». Пьяный мужик завалился, девчушка мамку за юбку держит, а та рукой на дорогу отмашку дает — такси ловит. Так и договариваются: «Где?» «Да у „Из гостей“ и встретимся».
Да, надо сказать, памятники у нас… К тридцатилетию Победы монумент отгрохали. Иначе как «У магазина» никто и не называет. Пьяные за пузырь дерутся. Ну что поделать, если таких изваяли? И причем здесь поручик Ржевский? И граната совсем не граната, а натуральный агдамыч.
Дома завалились по кроватям и давай фундук щепать, что твоя батарея капитана Тушина. Единогласно, в один решающий голос, был объявлен День Бардака. Влупили «Криденс» на полдома и распазгали весь пол скорлупой. Крутили подряд «Маятник» и «Космос фэктори»[60], пока орехи не кончились. А не кончились бы, дело и до «Кристи» дошло, что тоже вполне в тему. Все эти орехи-семушки — такая зараза: пока не кончатся, остановиться невозможно.
С уборкой решили погодить, дабы удовольствие растянуть. По сему поводу Минька нетленку сваял:
На улице туман нахмурился дождем. То дождь, то снег, то всё сразу. Всё лень. Спать и то лень. Поставил Сантану, наушники нацепил и стал потихохоньку «Европу»[61] снимать. Вчерне я уже подобрал по памяти, а до нюансов пальчики еще не добрались.
Миня задавил на массу. Воронку выставил и сопит, пузодав. Нервы у парня — металл, — спит при любых обстоятельствах: свет, музыка, разговоры, шум, гам, одетый, раздетый, — только голова подушки коснулась — и пирамидон! В три часа у дефлоратора рандеву. Будить велено. В кино намылился с очередной пассией. Это означает, что полпятого я должен слинять: часа в два он обычно укладывается.
Женский вопрос испортил Миню уже окончательно — крыша у парня едет: остриг какой-то мокрощелке лоно (ладно, что предупредил, опошленные ножницы пришлось выбросить в окошко), причем трудился, по-видимому, тщательно; клеем БФ-2 склеил из этого аппликацию и повесил на стенку, почти у изголовья. Вдохновляет она его что ли? Вновь обращенным, на дурацкий вопрос «ой, а что эта?», врет, что борода, память о мужественной внешности. Бабы-дуры верят. Они если верить хотят — во что угодно верят.
Так что, покуда спит. Сил набирается. А уж встанет, литровую баночку зачифирит (чай Миня пьет строго из банки и сахар размешивает столовой ложкой — пить так пить) с черным хлебом и маргарином, и — готов. К труду и обороне.
Хлеб да вода — молодецкая еда.
Проблема эта — вечная. В поисках ее решения Куша гениально просто надумал на чердаке голубей ловить. В напарники никто не пошел — голубков жалко, да и лень. Вернулся охотник весь в говнах, чуть глаза, говорит, ему там не выстегали, но двух особей таки задушил и принес.
Федя, дичь!
Любопытный Миня принял участие в жаренье-готовке и весь вечер облизывался, поглаживая живот. С его слов, жаркое получилось не хуже чем в ресторане на Елисейских полях. На гарнир была дефицитная гречка — у Куши кладовые под кроватью неисчерпаемые. Дристали, правда, потом оба — с голубков ли, с гречки ли, но отбило у Куши охотиться на чердаке.
Однако, голодяево местное про опыт сей (плевать, что сын ошибок трудных) прослышав, голубиное поголовье сократили основательно. Тут уж и силки в ход пошли, и сети — одним словом: хомо сапиенс.
Один дух наловчился птичек из лыжной палки бить по методу краснокожих: палка с обеих концов обрезается и превращается в орудие убийства — длинную трубку, в коею вставляется то ли спица, то ли длинный тонкий гвоздь с войлочным пыжом на конце. Одним движением легких такой дротик летит за десять-пятнадцать метров и бьет дичь насквозь!
57
Веселые ребята
http://www.youtube.com/watch?v=94pXyy3Aoag&feature=related
http://www.youtube.com/watch?v=sTvh74-Scr0&feature=related
http://www.youtube.com/watch?v=cqqYmioOOXs
58
Smokie — What can I do
http://www.youtube.com/watch?v=0r3xvd-dloU
59
U.F.O. - Bella Do
http://www.youtube.com/watch?v=GN9Cw6HWPPQ
Александр Барыкин — BellaDo
http://www.youtube.com/watch?v=f8U2CWbWiSY
60
Creedence
61
Santana — Europa
http://www.youtube.com/watch?v=hBDLQZgntYE
http://www.youtube.com/watch?v=Hdi0NGswSAo&feature=related