Страница 39 из 72
Плохо ль в выходной денечек, когда никуда сломя голову бежать не надо, потянутся от переизбытка сна; поваляться, созерцая пустоту жизни; чтоб не лень было лениться — спозаранку подкрепиться: чайку попить, картошечки нажарить, да и снова на боковую; ватную подушку подоткнуть повыше; книжонку какую почитать, оттопырив губу. Ленивому всегда праздник.
Читать, правда, нечего. Веселенького, вроде «Начала пути» Алана Силлитоу, не попадается, а другое зевоту наводит.
Минька в прошлый выходной выпросил у Маныча какую-то серенькую папку, а сегодня достал ее из тумбочки и полеживал, почитывал, похмыкивал.
Мы со вчерашнего дня — Иван Иванович с Иваном Никифоровичем. Но это так. До вечера. Больше не выдерживаем. Если соседствуешь долго с человеком, то и ты его, и он тебя — назубок. Так что, такое непротивление должно случаться, иначе это ненормально. Поэтому у нас — нормально.
Он полежал-полежал, да уснул. А я потихонечку — цыган на цыпочках — подкрался и цыкнул. Цыкнул и тоже стал почитывать.
Листочки ветхие, копия надцатая, плохонькая, на восковке. Где порвано, где неразборчиво. Не иначе как из библиотеки Ивана Грозного.
ЕВА-НГЕЛИЕ ОТ ПРЯМОДУШНОГО
(Поучения неслухам неразумным)
О, злое изощренное оружие дьявола
и стрела, летящая с ядом!
Проще всего было бы свести разговор к единственной аксиоме, которой при всей ее однозначности никто не придает значения ей уготовленного, поскольку сия аксиома настолько затерлась в повседневном употреблении, что стала ветхой, как рубище монаха-отшельника, и воспринимается, в силу умаления ее, всего лишь как непреложный физиологический факт, утративший выразительность первоначального образа, и, к глубокому сожалению нашему, даже в малой степени не предполагает для большинства неразумного, заключенного в ней основополагающего закона существования, закона бытия, скажем умственно — закона буравчика (ибо всё впадает и выпадает только по каналам утвержденным, спиралям вселенским) и прямого указания к самому детальному и пристальному вниманию, игнорирование которого может привести к последствиям непредсказуемым.
Даже при простом лексическом и структурологическом анализе данного силлогизма, совершенно явственно, не вдаваясь в глобальные дебри собственного умосозерцания и умозаключения мыслящих индивидуумов всех времен и народов, к которым мы вынуждены будем прибегнуть ниже, определяется козьмапрутковский корень, которым выстилается прокрустово ложе феноменального явления Природы, обозначаемого как ЖЕНЩИНА.
Никто не обнимет необъятного, но загадка искривления мироздания проста, как всё великое: женщина — это противоположный пол. Этим сказано всё и можно смело ставить точку. Жирную, как навозная муха. Но терзания одинокого ума, отягощенного призрачными представлениями и богатым эмпирическим опытом, упрямо пририсовывают наглый крысиный хвостик, и вот уже вырисовывается рожица кривая в неуемном стремлении во всем дойти до сути, как сказал поэт.
Стремление сие проистекает из совершенно или однозначно русского национального, опять же, феномена, которому стоит посвятить многотомный трактат, что в силу скудности нашей мы себе позволить не можем, а лишь заостряем доброжелательный глаз — феномена пустой болтовни, философствования, в самом плохом смысле этого слова, неуёмного умничанья, кухонного ничегонеделания и праздной лени, которая по меткому определению светоча русской литературы А.С.Пушкина, является подругой размышлений.
К месту нами будет упомянуто, что именно этот высокий полет мысли, парение в эмпиреях, не скажешь лучше — горний ангелов полет, присущ только представителям сильной половины миронаселяющих и недоступен противной стороне, которую если и постигает искра воображения, то разве в компании мужской, куда аспиды попадают по недоразумению или в силу слабостей человеческих перед орудием лукавого. «И пришли к Нему ученики и дивились, что с женщиной он беседует». Обратившись же к Мудростям Менандра премудрого, прочтем: «И у женщин бывают разумные поступки».
Женщина, бродя и пузырясь скудным содержимым серого вещества, может повергнуть в крайнее изумление, исходя при этом не из разрешения возбудившей массы проблемы, а хаотично натыкаясь в своих кладовых на уголок не из той оперы, в лихорадочных поисках хотя бы чего-нибудь, чтобы оправдать свое присутствие в глазах мужей достойных, а следуя законам застольной поэтики и будучи нелогичным, сравнение остается и будоражит человеков непонятным проявлением возможностей особи, ранее в этом не отличавшейся, до тех самых пор, пока они не осознают, что сие всего лишь проблеск мужского разума, некогда застрявшей в ее головке из подслушанных ли мужских бесед, телепередач ли, абы полученный из книжной премудрости, опять же, подчеркнем, созданной творением ума человеческого, но не женского.
Исключения здесь лишь подтверждают правило и при детальном рассмотрении бывают связаны с гермафродизмом или с вырождением мужского начала, обусловленным предрасположенностью плода к появлению на свет полноценным человеком, и лишь в силу непонятных метаморфоз природы, изменившим свой первоначальный импульс на противоположный, в критический, чаще всего, момент природных и общественных катаклизмов и поэтому отчасти сохранившийся.
В этом, скорее всего проявляется воля высших сил, не желающих всуе использовать предназначенный для высшей деятельности человеческий резерв (ибо всё подсчитано Неподкупным Бухгалтером), который неминуемо подвергнется, в силу описанных выше причин, реальной нереализации заложенных возможностей, и, как следствие, ознаменует неминуемую потерю для общества полноценного индивидуума.
Для более обстоятельного рассмотрения этого, побочного для нашей проблемы вопроса, необходимо проанализировать статистику рождаемости во время войн, разгула инквизиции и опричнины, а также других, имеющих значение факторов, которые несомненно подтвердят обоснованность наших выводов.
К некоторым затронутым темам мы еще вернемся, а сейчас обратимся, наконец, от пустословия и суесловия в данном предисловии, к основной части нашего повествования, ибо, как говорится в мирских поговорках: длинная речь — недобро, добро — длинное покрывало. Поэтому ориентир наш — банальность, которая есть ни что иное как уставшая от повторений истина, и истина эта: во всём и вся шерше ля фам. Вострубим же в златокованые трубы силы ума своего и возгремим в серебряные органы пользы мудрости своей.
Противоположный знак пола, который, как мы и пытаемся проявить, есть не только, как уже говорилось, величина с обратным знаком, а более и глобально именно противоположность во всех своих проявлениях от амазонства до матриархата, от со-бытия до сожития, от семейственности до воинствующего феминизма, и которая, не будем закрывать на это глаза, оказывает огромное влияние на жизнь всего человечества в высших, разумеется, его формах (не упоминать же повсеместно пресловутую курицу), в связи с чем вопрос должен быть рассмотрен обстоятельно, объективно, без предвзятостей, с соблюдением такта и этических норм, с необходимыми выводами, и, тут уж ничего не поделаешь, рекомендациями к сосуществованию. Возможно, и, как нам кажется, необходимо, выводы должны заходить дальше и глубже, за горизонт, ребром, в масштабы Вселенной и предусматривать выживаемость человечества в открывшихся обстоятельствах. А то, что необходимые обстоятельства имеются в большинстве своём — это бесспорно.
Ну, а чтобы действовать с какими-либо шансами на успех, надо знать материал, на который предстоит воздействовать. Франсуа Рабле опоэтизировал эту достойную мысль, облачив ее в хирургические одежды: «Чтобы достичь мозга, надо разгрызть кость».
Так уподобимся волкам алчущим, стервятникам гнусным и не погнушаемся грязи, ибо чисты мы в помыслах и святы в устремлениях.
Не снимая с себя благородной ноши ответственности за поставленный с таким обнажением вопрос, обратимся к великим мужам, гигантам мысли, чьи имена вписаны на скрижали мирового разума золотой несмываемой строкой, сияющих в веках Вифлеемской путеводной звездой и являющихся авторитетами во всех областях нашей бренной мысли. «Ведь я ни заморе не ездил, ни у философов не учился, но был как пчела — припадая к разным цветам, собирал мед в соты; так и я, во многих книгах собирая сладость словесную и мудрость, соединив всё, как в мехи воды морские». Да не упрекнет нас никто, что выбран нами самый легкий путь, путь проторенный, утоптанный тысячелетиями и потому верный и потому единственный.