Страница 95 из 100
Повисев так под потолком, волшебница начала с той же медленностью опускаться вниз. На половине высоты между полом и потолком она снова приостановилась и провисела несколько минут неподвижно. Потом ее тело начало тихо-тихо поворачиваться и, наконец, очутилось в совершенно отвесном положении, но только головой книзу, причем, опять-таки, ни одна складочка на ее одежде не тронулась, и она прилегала к ее телу, как на мраморной статуе. В таком странном положении Диана опять начала опускаться книзу, медленно поворачиваясь в воздухе во все стороны. Над самым полом она обернулась ногами книзу, вынула из-за корсажа свою розу, поднесла ее к носу, медленно и глубоко вдохнула в себя аромат и, наконец, встала на пол. Ее глаза приобрели совершенно естественное выражение; она протерла их, как человек, пробудившийся от сладчайшего сна, и проговорила несколько приветственных слов присутствовавшим. Роза и бубен выпорхнули из ее рук, сами перелетели к своему сундучку, который, приняв их в себя, в ту же минуту сам собою захлопнулся. Этим и кончилось представление.
Диана Воган благодаря своему исключительному дружеству с Асмодеем может быть вызываема сама, подобно духу; и доктору Батайлю посчастливилось быть свидетелем-очевидцем ее вызывания. Случилось ему быть в гостях у одного из ближайших друзей мисс Воган. Зашла речь об одном волшебном снаряде, так называемом arcula mystica, который идолопоклонниками и вообще всяческого рода высшими оккультистами применяется при сношениях их между собою на каком угодно расстоянии. Батайль заметил, что у его хозяина этого снаряда нет, и что ему, вероятно, трудно без него обходиться.
— Нисколько, — отвечал ему приятель, — ведь у нас все сношения между собою и с высшим миром производятся через посредство мисс Воган; а ее мы когда угодно можем вызвать без всяких особых волшебных снарядов.
Батайль чрезвычайно заинтересовался этим способом вызывания знаменитой волшебницы, и его хозяин тут же ему и показал, как это производится. Он повел Батайля в свой кабинет, старательно запер дверь, потом взял лист обыкновенной, так называемой золотой, бумаги, которой обклеивают коробочки, и вырезал из нее семь звезд, каждая с семью лучами. У него был заготовлен из картона шаблон совершенно правильной формы; по нему он и вырезал золотые звезды. Затем на золотой стороне каждой звезды он надписал одну за другой все семь букв имени Люцифера. Писал он, конечно, французское или латинское имя «Lucifer», которое состоит из семи букв. На исподней, белой стороне, звездочек он написал одну за другой буквы непостижимого на первый взгляд слова «Masanec», но это слово не что иное, как псевдоним мисс Воган. Остатки листа, из которого вырезались звезды, он свертел в комочек и капнул на него ровно семь капель розового масла. Он торопился окончить всю эту операцию, потому что ее надо было закончить к известному часу. Наделав звезд, он взял заранее заготовленный квадрат из белого картона в 70 сантиметров, т. е. почти ровно в аршин. На этот картон была наклеена большая семи лучевая звезда из серебряной бумаги, а в центре серебряной звезды был наклеен кружок из золотой бумаги. Вокруг этого кружка, против острия каждого луча звезды, были написаны буквы имени «Lucifer»; эти буквы были надписаны зелеными чернилами, а повыше их, в промежутках между ними, семь букв слова «Asmodea» — другого псевдонима мисс Воган. Этот большой картон с серебряной звездой он положил на круглый стол, около которого поставил кресло, а с другой стороны, прямо против кресла, — стул. Сам он сел на этот стул, Батайлю предложил другой, стоявший рядом; кресло же оставалось пустым и предназначалось для вызываемой мисс Воган. На стол он поставил, прямо на золотой кружок, наклеенный на звезде, большую спиртовую жаровню. Кресло было так поставлено, что первая буква имени Люцифер приходилась как раз против его середины.
Теперь все было готово для вызывания. Вызыватель попросил Батайля сидеть тихо, а главное не произносить ни слова до самого появления вызываемой. Потом он вынул часы. Это был точнейший хронометр, установленный по географической долготе того места, где производилось вызывание. В тот момент, когда они уселись на места, оставалось две или три минуты до 10 часов вечера. Семь звезд, которые раньше были вырезаны, лежали одна на другой правильной кучкой справа от заклинателя. Он сложил их в порядке букв имени Люцифер, так что сверху лежала звезда с буквой L, под нею звезда с буквой U и т. д. Слева же от него лежал комочек золотой бумаги, смоченный розовым маслом. Заклинатель зажег спиртовую лампу и попросил Батайля задуть свечи, которые как раз стояли около него. Комната освещалась только бледным спиртовым пламенем.
Когда стрелка хронометра остановилась ровно на 10 часах, заклинатель взял в левую руку комочек надушенной бумаги и положил его на букву R, последнюю букву имени Люцифера, а средний палец правой руки, которую он держал широко разверстою, — на последнее А имени Asmodea. После того он свою разверстую левую руку прижал себе против сердца и громким голосом очень внятно и медленно проговорил:
— Асмодей, дозволь твоей супруге Диане появиться передо мною.
Потом он некоторое время посидел, зажмурив глаза и как бы ожидая чего-то. Потом он объяснил Батайлю, что в эту минуту он сосредоточенно считал секунды до 77. Это число у люциферитов тоже священное, потому что соответствует числу демонов-вождей, командующих легионами адских сил. Совершив этот счет, заклинатель открыл глаза и немедленно устремил их на свой хронометр, тщательно следя, когда стрелка будет показывать три минуты одиннадцатого. Когда наступил этот момент, он левой рукой быстро переложил надушенный комок бумаги на следующую букву имени Люцифера, вторую с конца, т. е. Е. И опять он произнес то же воззвание к Асмодею. Последовало новое зажмуривание глаз и новый счет до 77. Когда прошло еще три минуты, и было шесть минут одиннадцатого, он переставил бумажный комочек и палец на следующую букву и продолжал так до последних букв. Но после последнего перемещения он уже не зажмуривался, а взял бумажный комочек левой рукой и бросил его в пламя спиртовой лампы. Правой рукой он в то же время взял золотую звезду, лежавшую сверху (на которой были буквы L и М). Прежде всего он почтительнейше облобызал эту звезду с той и с другой стороны, а затем и ее сжег в пламени спирта; при этом ему, наверное, слегка обожгло пальцы, но он даже и бровью не повел и держал бумажку пальцами, пока она не сгорела вся дочиста. Теперь началось последовательное сжигание всех золотых звезд, но на этот раз с промежутками ровно в 7 минут — так, чтобы последняя звезда сгорела как раз к одиннадцати часам. Одиннадцать, как мы уже много раз упоминали, самое священное число у демонопоклонников. И в тот момент, когда догорела последняя звезда, он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В соседней комнате часы как раз пробили одиннадцать. Заклинатель в последний раз проговорил свой призыв: «Асмодей, дозволь своей супруге Диане появиться передо мной», и медленно открыл глаза.
Спиртовая лампа вдруг вспыхнула ярким белым пламенем, и в ту же минуту Батайль увидел перед собою на кресле, стоявшем по ту сторону стола, мисс Диану Воган.
— Друг мой, — сказала она, обращаясь к вызывателю, не глядя на Батайля и как бы совсем не видя его, — вот и я. Я была в Москве. Что вы от меня хотите?
— Простите меня, дорогая Диана, за то, что я побеспокоил вас, — ответил ей заклинатель. — Мы долго беседовали о вас вот с ним, с доктором. Это он пожелал видеть вас.
Тут она повернула голову к Батайлю и проговорила со смехом:
— Ах, в самом деле, здесь доктор! Вы человек неисправимый, доктор. Признайтесь откровенно, что вы призвали меня только из одного любопытства и что вам совсем нечего сообщить мне?
Батайль попросил позволения встать с места и подойти к привидению. Это ему было немедленно разрешено. Подойдя к призраку, он сказал:
— Я не знаю, кто вы, здесь появившаяся. Действительно ли вы мисс Диана Воган?
Призрак разразился громким хохотом.