Страница 14 из 83
– Браво! Эта реплика свидетельствует о глубоком понимании сути нашего замысла. Но, разумеется, не все сразу. В конце концов, на пути к счастью важна не скорость, а верное направление. И теперь, я надеюсь, мы все понимаем, какими мелкими являются вопросы о текущем лидере по сравнению с величием нашего проекта.
Итак, мы – лидирующая группа. Ближайшая, земная цель нашего проекта – дать возможность русскому народу, народу творцов и мастеров, реализовать свой потенциал. Для этого нам надо избавиться от целой своры паразитов. В первую очередь это черные и объективно покровительствующие им «гусударственники», вся эта свора бюрократов и право – лево – охранителей.
– И лампасники, – вставил Алекс.
– Совершенно верно, и лампасники. Хотя они в этом перечне врагов Божьего замысла самые неопасные. И могут даже стать союзниками. Во всяком случае, некоторые из них. Второй же группой врагов являются мировые торгаши и спекулянты. Сейчас они возглавляются жидами, которые превратили белый Запад, белые народы мастеров и творцов в паразитов и торгашей, почти таких же, как наши черные.
Но, повторим: Запад и его агентура влияния в России для нас гораздо меньшая угроза, чем черные и их ментовские лакеи. Более того, не исключена возможность, что мы еще сумеем восстановить единство белых народов на новом уровне. И тогда мы будем вместе реализовывать Божий замысел. Все-таки, голос крови многое значит. Все мы, белые люди, вышли из одного корня.
Теперь, господа, я хотел бы обратить ваше внимание на одну важнейшую деталь. Сама суть цивилизационной эволюции, являющейся звеном в замысле Творца, состоит в том, что развитый человек управляет потоками энергии, которые, очевидно, не он сам породил. В самом деле… Мы жжем нефть, которую не сами создали, берем руду из земли, а не со склада, берем древесину из леса, а траву с луга и так далее и тому подобное.
Так обстоит дело и с социальной энергией. Мы не будем создавать ее потоки. Мы эти потоки оседлаем.
– Хотелось бы все же примеров, если говорить о делах социально-политических, – заметил Вадим.
Этот парень все больше нравился профессору. Как, впрочем, и все остальные ребята. Было очевидно, что каждый из них плотно займет свою нишу и будет проявлять чудеса результативности. Просто, профессор не всех их еще знал одинаково хорошо. Дольше всех он знал Алекса. И был восхищен его энергией и изобретательностью. Даже вопиющее разгильдяйство Алекса было весьма органично вплетено в его характер. Пожалуй, без этой легкости, любви к экспромтам, стремлением охватить сразу все, не было бы многих, столь поразительных находок, решений и результатов, которыми славился Алекс.
Разумеется, легкость невозможна без раздолбайства. Но, в итоге, цена достоинствам Алекса была вполне приемлема.
Так же хорошо профессор узнал Ваню. За время жизни «в деревне» у профессора Иван успел многое рассказать о себе. Тем более, он впервые в жизни обрел в лице Вячеслава Ивановича внимательного, доброжелательного, умного и тактичного слушателя. Профессор был поражен, насколько же повезло ему с Ваней. Видно, в самом деле, сама судьба свела их вместе. Этот парень настоящий гений. И в то же время верный фанатичный соратник.
Однако, и Алекс, и Ваня – это все-таки некие разведчики, первопроходцы, те, кто торит узкие тропки в неведомое и невозможное. Эти тропки превращают в широкие дороги такие, как Вадим. Если уж Вадим что-то затвердил и приступил к тиражированию, его создания переживут века. Поэтому профессор никогда не упускал случая все подробно объяснить именно консервативному обстоятельному Вадиму.
– Извини, дружище, но на твой вопрос я все же отвечу не сразу. Начну с самых ярких аналогов. Например, нам надо порвать канат. Можно демонстрировать силу и, как циркачи, пытаться порвать канат голыми руками. Вряд ли получится, даже у такого спортсмена как ты. Можно взять топор и начать честно рубить канат, положив его на твердую поверхность. Это, пожалуй, мы все сможем. Но можно подождать, когда канат натянется – и легко тронуть его ножиком. Он тогда сам лопнет.
Так и в социальных делах… Мы не пойдем на баррикады. Мы не пойдем на митинги. Мы не будем валить этот режим. И даже не будем агитировать других делать это. Мы подождем, когда он сам пошатнется – и легко тронем ножичками там, где надо.
А я, как аналитик и прогнозист, уверяю вас, что ждать осталось недолго. Более того – времени в обрез.
И в данной ситуации мы должны прежде всего иметь структуру, которая бы была не столь сильна, сколь вездесуща. Надеюсь, понятно, что надо иметь возможность тронуть соответствующие канаты в любом месте, где это может потребоваться. Поэтому, повторяю, структура может быть и весьма слабой, но непременно вездесущей.
А такой структурой является не партия, не движение и не подпольная организация. Такой структурой является…
– Церковь, – одновременно сказали Алекс и Ваня.
– Правильно, мы создадим новую конфессию. По возможности сделаем это официально. Опираясь, например, на существующие ужена региональном уровне языческие конфессии. Но, при этом – никакой затверженной обрядовости и догматики. Нам надо иметь полную свободу рук.
– Но для себя-то самих, надо знать, во что веришь!?.
– А разве мы не поняли в общих чертах Божий замысел? Поняли. И наша главная молитва, наше богослужение – это как можно большее проникновение в этот замысел. Но этот замысел виден из законов созданной Богом природы. Следовательно, познание природы и есть главное наше богослужение.
– Короче, учиться, учиться и учиться, – со своей всегдашней ернической ухмылкой заметил Алекс.
– Дружище, ты не представляешь, насколько же ты прав. Несмотря на твой скепсис. Наше богослужение – это наша учеба в естественно-научных и технических ВУЗах. А наше подвижничество – участие в проектах, направленных на уничтожение политики, как таковой, на снятие всех оков с мастеров и творцов.
– Но мы же должны выйти к толпе с некими обрядами и верованиями, коль скоро мы создаем религию, – уже серьезно заметил Алекс.
– Алекс, помнишь, как мы проводили мероприятие в провинции? – напомнил профессор один эпизод из их совместной политической карьеры. Эпизод, во время которого они и познакомились. Это был молодежный праздник в неоязыческом стиле, на котором попытались создать некое радикальное движение. Движение так и загнулось, не создавшись, зато разговоров о нем было полгода.
– Да, – ответил Алекс.
– Помнишь, сколько о нем говорили потом в тусовке?
– Помню.
– А почему, дружище? Там что, было что-то особо умное?
– Ваше выступление, например.
– Брось, дружище. Мое выступление не произвело и сотой доли того впечатление, который произвел, якобы националистический, рок, а еще больше – стриптизерши из подтанцовки. Мысль ясна? Много пива и лихих подружек. Поменьше проповедей. И массовка пойдет в наши «храмы». А из массовки мы уже выудим нужных людей. А если еще обратиться к нашим коллегам по психотехнологиям… У них тоже много неиспользованного ноу-хау.
– Много денег возьмут, – заметил Алекс.
– Решим в рабочем порядке. И тут, кстати, мы переходим ко второй структуре реализации нашего проекта. Мы должны собрать молодых технократов с прорывными ноу-хау в столе. Типа нашего товарища, Вани. Конечно, таких гениев как Ваня не так уж много, но нам нужны не только гении, но и таланты, и просто добросовестные техники.
Посему, создаем общественную, не политизированную организацию «Союз русских инженеров». Но будем работать, в основном, с выпускниками и студентами последних курсов. МАИ и МИТХТ у нас здесь присутствуют.
– И МИФИ, – подал голос Женя.
– Чудесно. Собственно нам и нужно МАИ, МИТХТ, МИФИ. Желательно, конечно Бауманку и Физтех. Но там ребята или, как в Физтехе, еще верят в свою элитарность и надеются на что-то принынешнем гнусномположении вещей, либо, как в Бауманке, слишком растащены многими политизированными структурами. Впрочем, кое-кого мы можем уловить в свои сети и от них.