Страница 16 из 20
— Мне кажется, что вы совершенно не знаете нашего общественного строя в областях производств, на концессиях трестов? — тихим голосом спросил англичанин.
— Я его не знаю, — согласился Гремин. — Но я знаю, что вы разделили человечество на наслаждающихся и на работающих всю свою нерадостную жизнь в первом, втором или третьем ярусах подземелий!
— Вы забыли еще об одном классе современных людей: о мыслителях, работающих всю свою нерадостную жизнь, — негромко сказал Джемс. — Эти люди — мы!
— Мне нет дела до вас! — нетерпеливо прервал его Гремин. — Вы пережитки давно умерших безумцев, вся жизнь которых ушла на накопление золота и богатств. Что же нужно вам? Ведь вы владеете сокровищами всего мира?
Англичанин задумчиво покачал головой.
— Мы хотим создать счастливое человечество, — сказал он.
— Счастливое человечество? — воскликнул Гремин. — Вы заботитесь о человечности, загнав его в подземелья, на глубину семи верст.
— Да, — сказал Брайтон. — Мы хотим регулировать количество населения Земли, хотим создать такой вид промышленности, который бы позволил всем людям пользоваться благами жизни.
Гремин встал. Он был бледен и дрожал от негодования.
— Вы, руководители трестов, так думаете? — спросил он, сжимая кулаки. — Вы издеваетесь надо мной?
— Так думаю я! — сказал с ударением Брайтон. — Что же касается иных, то ими тайно руководят другие, например… я.
— Мы уже давно с Русановым знаем эти способы предоставления всем людям счастливой жизни, — сказал Гремин, — но пока ничего не говорим. Мы боимся, что вы захватите наши изобретения и превратите их в орудия против людей!
Он засмеялся и тяжело опустился в кресло.
— Если мы потомки безумных богачей, то вы, вероятно, потомки революционеров? — улыбнулся Брайтон.
— Нет! Я только всегда думаю, что человечество уже около пяти веков напрасно бьется из-за хлеба и крова. Все это уже давно дало знание! Только наука могла освободить человечество, и она это сделала! Но люди не сознавали и не сознают этого!
Англичанин молчал и внимательно слушал инженера.
Когда тот закончил, Брайтон долго ходил по кабинету и что-то обдумывал.
— Вот что я предложу вам, — сказал он, подходя к Гремину. — Вчера вы были на озере с девушкой. Я ее немного знаю. Быть может, она не откажется совершить с нами путешествие по нашим концессиям? Это путешествие позволит нам выяснить многое и обсудить те уступки, которые могут сделать тресты.
— При чем же здесь девушка? — насторожился Гремин.
— Я бы очень вас об этом просил, — тихо сказал Джемс.
— Хорошо, — пожал плечами инженер. — Перед нами слишком важная задача, чтобы стоило спорить из-за вашей прихоти, если только, конечно, моя вчерашняя спутница захочет исполнить вашу просьбу.
— Отлично! — сказал англичанин. — Я провожу вас до гостиницы.
Перед дворцом уже был Ганс.
Он быстро шел им навстречу и был сильно возбужден.
— Это кто с тобой? — грозно крикнул он, поравнявшись с
Брайтоном.
— Это мой гость! — ответил англичанин. — И ты это должен помнить, мой друг!
Но Ганс крикнул:
— Это Гремин, проклятый безумец!
Он выхватил из кармана револьвер и, почти прижав его к груди Гремина, сделал три выстрела.
Инженер даже не пошевелился, а пули, рассыпаясь в прах, вспыхивали у его ног, не коснувшись тела.
В следующий миг Джемс двумя сильными ударами свалил на землю Ганса и зашипел прерывающимся от бешенства голосом:
— Глупое животное! Убийца! Трус!
Гремин успокоил Брайтона.
— Мне ничего не угрожает, — сказал он. — Я окружен атмосферой лучей, которые лишь только коснутся какого-то вещества, уничтожают его. Оно распадается сразу и выделяет всю ту энергию, что когда-то пошла на создание вещества.
— Следовательно, вы можете уничтожить все наши здания? — спросил Брайтон.
— Я вас об этом предупредил еще вчера вечером… — ответил Гремин.
Они молча переехали озеро и уже подходили к гостинице, когда Гремин остановился и дотронулся до руки англичанина.
— Я бы просил вас не называть своего имени, — сказал он.
— Почему? Девушка, которая вчера была с вами на озере, слышала мое имя? — спросил, с удивлением пожимая плечами, Джемс Брайтон.
— Да. Но вы встретите здесь старика, который не должен пока знать вашего имени, — уклончиво ответил инженер.
Брайтон молча приподнял плечи.
Их встретила Нина. Увидев Гремина в обществе англичанина, она очень удивилась.
— Позвольте вас познакомить! — сказал, выразительно взглянув на девушку, инженер Гремин, — наш гость, доктор Смайлз, а это моя молочная сестра, Нина!
Когда происходило это знакомство, на веранду вышел старик Русанов.
Его горящие глаза остановились на Брайтоне и, казалось, заглянули в душу англичанина, но, услыхав неизвестную фамилию, он успокоился и пригласил всех в гостиницу.
Через несколько часов, в разгар шумного обеда в замке Брайтона, его воздушная яхта "Орел" легко скользнула с помоста и с тихим гудением, описав огромную дугу, быстро пошла на запад.
Отсутствие хозяина заметили, но на все вопросы никто не мог дать ответа.
Руководители трестов загадочно улыбались. Они знали, что Джемс не теряет времени и исчез куда-то, чтобы действовать и бороться с таинственным врагом.
А в это время воздушное судно уже приближалось к той части Европы, где некогда была Германия.
У окна боковой каюты стояла группа пассажиров. Здесь были Брайтон, Гремин, Нина и Русанов. Внизу мелькали города, соединенные линиями железных дорог, которые служили лишь для перевозки грузов. Иногда судно попадало в сноп света, бросаемого прожектором, и тогда шло, как белое видение, неуловимое и призрачное, унося людей в сторону моря.
На другое утро судно опустилось в местности, покрытой какими-то вышками и целой сетью железных дорог.
— Это главные фабрики железного и стального треста, — сказал Брайтон. — Здесь же расположены каменноугольные копи и фабрики нефти.
Англичанина с большим почетом встречали директора треста.
— Мы хотим спуститься в третий ярус, — приказал Брайтон, когда все они уже находились в кабине подъемной машины.
— Это невозможно, — ответил сопровождающий их директор. — В третьем ярусе бунт литейщиков.
— В третий ярус, сударь! — быстро повернулся к нему англичанин. — Я, кажется, довольно ясно передал вам наше желание?
Кабина начала быстро опускаться. Сквозь стеклянные стены кабины виднелись широкие галереи, расходящиеся в разные стороны.
Они были ярко освещены.
Когда машина остановилась, перед путешественниками открылась короткая галерея, в конце которой виднелось широкое пространство, освещенное желтым светом.
— Как глубоко находимся мы под землей? — спросил Гремин.
— Пять верст, — ответил директор, — но подземелье понижается и достигает глубины семи верст. Вас, вероятно, удивляет, что здесь сравнительно не ярко и не душно? Это объясняется тем, что по стенам галерей рабочих и жилых помещений проходят охлаждающие трубы с жидкой углекислотой, и сжатый воздух вгоняется особыми насосами в галереи.
— Сейчас, — продолжал директор, — мы увидим чугуноплавильные печи!
На большой круглой площади виднелся ряд кроваво-красных окон, сквозь которые лился зловещий свет от расплавленного чугуна. Около массивных железных дверей копошились люди. Они, как черные тени, мелькали в разных местах, подвозя тачки с углем и рудой, забрасывая их в печи, прочищая решетки топок, с лязгом и грохотом опуская тяжелые двери и выливая ослепительно белый металл в каналы, ведущие к фабрикам стали.
Через ровные промежутки времени из отверстий в печах брызгал расплавленный металл или прорывалась тонкая струя пара и почти касалась обнаженных тел рабочих. Иногда из стен печей, как жала огромных змей, быстро и беззвучно выскальзывали острые ножи и мелькали в воздухе, проходя рядом с грудью только что шагнувшего вперед кочегара или литейщика.