Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 5 из 10

В 1757 году в Москве и Петербурге открылись первые в России акушерские школы («бабичьи школы»). Спе циалистов-акушеров становится больше, медицина все теснее переплетается с повивальным искусством, и в 1764 году по указу Екатерины II учреждают первый родильный дом в Москве.

Интересно, что первые в нашей стране подобные государственные учреждения поначалу предназначались для обслуживания рожениц из числа тех, кого сегодня назвали бы неблагополучными: так, в Петербурге родильный госпиталь решено было организовать при воспитательном доме (предшественник детских домов, появившихся в советские времена). Обычно женщины рожали дома, вызывая повитуху или врача на дом. А роддом принимал только тех, кто хотел избавиться от младенца: все дети, рожденные в этом отделении, обязательно отдавались в воспитательный дом. Это правило действовало здесь более ста лет, и только с 1882 года родильный дом на Невском проспекте перестал быть филиалом дома сирот, начав оказывать медицинские услуги и благополучным матерям.

В 1797 году в Петербурге на пожертвования супруги императора Павла I Марии Федоровны заработал пер вый в России Повивальный институт с родильным отделением (с 1895 года Императорский клинический повивальный институт, затем Императорский акушерско-гинекологический, ныне Научно-исследовательский ин ститут акушерства и гинекологии им. Д. О. Отта РАМН).

В конце 70-х – начале 80-х годов XIX века медицинское акушерство распространяется и на другие регионы России, возникают родильные дома, приюты для рожениц и отказных детей и школы для повитух. А в Московском университете происходит разделение преподавания медицинской помощи в родах, до и после них на три отрасли: акушерство, женские и детские болезни. Создаются акушерско-гинекологические общества, созываются съезды акушеров и гинекологов, налаживается выпуск специальных журналов…

Акушер-мужчина сменяет бабку-повитуху

С течением времени сам процесс рождения начинает все более рассматриваться с естественно-научной точки зрения, а помощь в родах приобретает мужской, технологичный характер, отодвинув на второй план интуитивное, женское ведение их, которое практиковали в прежние времена бабки-повитухи.

В России высшее образование было недоступным для женщин практически до конца XIX века – первые государственные женские гимназии начинают создаваться у нас только в 1862 году, но и там девушек полагалось учить лишь педагогическим дисциплинам, рукоделию и искусствам, а греческий и латынь, столь необходимые в медицине, не преподавались.

Квалифицированный, с высшим образованием женский персонал попадет в родовую палату с отставанием на 115 лет! А к тому времени, как женщины получат право на высшее образование, врач-мужчина успеет обустроить родовое пространство по своему усмотрению: такие «высокотехнологичные» операции, как извлечение ребенка с помощью акушерских щипцов или кесарево сечение, были изобретены (и поначалу проводились) именно мужчинами.

Открытия мужчин-медиков: антисептика и обезболивание в родах

Но не хотелось бы, чтобы у читателя сложилось впечатление, что вмешательство медицины только испортило родовспоможение. Движимые горячей любовью к женщине, врачи-мужчины во все века искренне желали облегчить ее страдания. Рыцари акушерства вели борьбу за улучшение родовой помощи, а некоторые даже погибали по нелепой случайности, безуспешно доказывая коллегам важность своих открытий. Так произошло с венгерским акушером Игнацем Земмельвейсом…

Он начинал свою врачебную практику в 1846 году, в разгар так называемой «эпидемии родильной лихорадки», от которой «…за 60 лет в одной только Пруссии умерло 363 624 роженицы, то есть больше, чем за то же время от оспы и холеры, вместе взятых…» [4]

Первые роддома действительно были опасны – женщины предпочитали рожать где угодно, лишь бы не попасть в больницу, а ложась туда, прощались с родными, будто шли на казнь. 29-летний Игнац Земмельвейс поступил на работу в одну из акушерских клиник Вены и, окинув положение дел свежим взглядом «молодого специалиста», пришел к простому выводу: причина «родильной горячки» в неаккуратности врачей, осматривавших беременных, принимавших роды и делавших гинекологические операции нестерильными руками и в нестерильных условиях.





Еще ничего не зная о теории распространения инфекционных болезней, Игнац Земмельвейс предложил мыть руки не просто водой с мылом, но дезинфицировать их хлорной водой. Этот простой совет вызвал волну осуждения медиков. Сейчас нам удивительна такая реакция. Опасность же, которой подвергались тогда роженицы, особенно ясна из фрагмента письма одного из учеников Земмельвейса: «Анатомический театр является единственным местом, где студенты могут встречаться и проводить время в ожидании вызова в акушерскую клинику. Чтобы убить время, они нередко занимаются на трупах или с препаратами… А когда их вызывают в клинику на противоположной стороне улицы, они отправляются туда, не проделав никакой дезинфекции, часто даже просто не вымыв руки… При таком положении роженицы могут с тем же успехом рожать прямо в морге…»

В создании комиссии, которая могла бы подтвердить открытия Земмельвейса, ему и его немногочисленным сторонникам было отказано. Молодой акушер не сдавался – на собственные средства он организовал обучение врачей своему методу, писал книги и доклады… Силы его были не безграничны – психика надломилась, он был помещен в психиатрическую больницу в Вене, где и умер в возрасте 47 лет. По иронии судьбы причиной смерти Земмельвейса стала… родильная горячка. Он получил заражение через ранку на пальце правой руки, полученную при последней гинекологической операции.

Лишь в конце XIX века учение Земмельвейса признало большинство крупных немецких акушеров, к их мнению с каждым днем присоединялось все больше ученых, и, наконец, дезинфекция рук перед обследованием беременных и рожениц стала обязательной в родильных клиниках по всему миру.

Уносившую до 50% жизней рожениц в XIX веке «родильную горячку» и в XXI веке нельзя считать окончательно побежденной: сегодня в списке причин материнской смертности в родильных домах и гинекологических отделениях акушерский сепсис занимает третье место после последствий абортов и послеродовых кровотечений.

Одновременно с тем, как молодой венский акушер Игнац Земмельвейс безуспешно продвигал свое учение об обязательной дезинфекции, британский профессор медицины Джеймс Симпсон начал искать способы снижения родовой боли. В том же 1846 году он предлагает обезболивать «схватки» (pains) вдыханием паров эфира.

И так же, как его коллеги, проводившие исследования в других областях, Симпсон подвергся критике и осуждению, когда опубликовал в Jouranl of Medical Science свое предложение облегчать с помощью хлороформа роды. Особенно горячо спорили с ним представители церкви: разве не было сказано в Священном Писании, что за грехи Евы все «дщери человеческие будут в муках рожать детей своих»?! Впрочем, несмотря на протесты священнослужителей, многие женщины с радостью поддержали это предложение, а через семь лет рожать под хлороформным наркозом решилась сама английская королева Виктория.

Заботясь исключительно о сокращении страданий роженицы, врачи, как говорится, «с водой едва не выплеснули и ребенка»: вскоре после начала применения обезболивания с помощью эфира и хлороформа было замечено, что это небезопасно для новорожденного. Так, длительный наркоз чуть не стал причиной гибели во время родов будущего президента США Ф. Д. Рузвельта.

Начались поиски более безопасного способа обезболивания. В конце XIX века в США попытались использовать кокаин. Однако вскоре врачи стали повсеместно отмечать нервные нарушения у детей, чьи матери рожали под наркозом.

Современная медицина отчасти повторяет ошибки своих коллег из позапрошлого века: для обезболивания родов и сейчас применяются препараты, также существенно влияющие на состояние ребенка. Хотя, конечно, в куда меньшей степени, чем хлороформ, эфир или кокаин. Ныне используют: