Страница 8 из 13
– Думаешь, раз оказался в стране непуганых идиотов, то будешь здесь король? Ты здесь не один такой – усмехнулся Петр, отставляя в сторону бокал. – Коньяк, кстати, прекрасный. Сам делал?
– Кто же еще? Двадцать лет уже тут парюсь. У меня здесь в одном месте бочек тридцать этого пойла прикопано.
– И как тебе тут на всем бесплатном живется?
– Лучше не спрашивай. – Гном скорчил страдальческую рожу и выразительно чиркнул себя ребром ладони по горлу. До горла ладонь не достала, помешала борода. – Все приходится делать втихаря, украдкой, озираясь. Знаешь, каких трудов мне стоило добыть виноградного сока первого отжима? Страшно вспоминать! Гномья водка, – кивнул Гиви на коньяк, – здесь всюду под запретом. Да тут вообще все под запретом! Я на базе утилизации потому и обосновался, что место вроде не престижное (хозяин свалки, тьфу!), желающих меня подсидеть и с места турнуть практически нет, и самое главное – жить можно прямо на рабочем месте, что автоматически решало проблему жилья.
– Проблему жилья? – изумился Петр. – Здесь до сих пор существует проблема жилья?
Гном оглушительно расхохотался.
– Откуда ты свалился, ревизор, что таких элементарных вещей не знаешь? Здесь очереди на жилье на несколько парсеков растянулись. Некоторые до пенсии своих квадратных метров ждут. А уж какое счастье, когда дождутся! Целых девять квадратных метров персонального жизненного пространства! Тут ведь купить ничего нельзя, тут можно только получить. Кто задницу начальству сумеет подлизать, в очередь внеочередников пристраивается, а брезгливые и без подлизывания в заднице оказываются. Так до гробовой доски в общагах и ютятся.
– А как же основной признак коммунизма: от каждого по способностям, каждому по потребностям? – изумился Черныш.
– Потребности, согласно постановлению 142-го пленума ЦККПФ[1], должны быть скромные, ибо скромность украшает человека, – пояснил Джим.
– Хоромы твоего папаши о скромности не говорят.
– Ну ты сравнил! Он же директор института! – возмутился Джим. – Если бы ты видел дачу первого секретаря…
– Замолкни, – поднял руку Петр. – Суду все ясно. Послушай, Гиви, – повернулся Черныш к гному, – а не слишком ли ты загостился здесь? Все-таки двадцать лет уже прошло, глубокий космос про тебя забыл давно… Во, блин, даю! Уже стихами говорю. Ну, одним словом, Гиви, не пора ли нам послать куда подальше этот прекрасный бесплатный коммунизм и свалить в родной, прогнивший до тухлятины капитализм?
– Да хоть сейчас! – зарычал гном. – Вот только знать бы как! На выезде гэбэшники лютуют. Тут всовыванием всякой туфты в Итор, – потряс он своим идентификатором, – не обойдешься.
– А самому склепать корабль слабо́? – подначил гнома Джим.
Петр одобрительно взглянул на юнгу.
– Это мне слабо́? – взорвался гном.
Прежде чем Джим нырнул под стол, над головой его просвистел кувшин, расплескивая на лету ароматное пойло, и с грохотом разбился об стену.
– Гиви, ты с ума сошел! – расстроился Черныш. – Такой божественный напиток и об стенку! А тесак на что?
Слова ревизора немножко успокоили коротышку, но он все равно еще кипел.
– Ишь, мне – слабо́! Яйца курицу учат. А ну давай за мной!
Гном решительно поднялся из-за стола.
– Куда идем? – поднялся с кресла Петр. – Юнга, вылезай, боцман успокоился.
Из-под стола вылез спавший с лица Джим.
– Боцман? – хмыкнул гном. – А что? Мне нравится. Вообще-то я бортмеханик, но боцман – это круто. Стариной запахло. Пиратский стяг, соленый ветер, паруса…
– Какие в космосе паруса? – не удержался Джим.
Гном глянул на него как на больного.
– Мальчик хочет стать космическим пиратом, – пояснил с улыбкой Петр, – а про морских пиратов он ничего не знает.
– Ну да, откуда им. Они тут в Федерации все с головой не дружат.
– Ты хотел нам что-то показать, – напомнил Петр.
– Ага, давай за мной.
Гном решительно двинулся на выход, на ходу отдавая команды через Итор.
– Дроид номер восемнадцать, на КПП.
Дроиды у гнома были вышколены. Как только они вышли с контрольно-пропускного пункта, к порогу лихо подкатила громоздкая конструкция, отдаленно напоминающая вездеход с мощным бульдозерным ковшом спереди и парой огромных механических рук по бокам. Дроид услужливо распахнул дверцу, скинул на землю трап, и гном, сердито сопя, начал взбираться по лестнице. Черныш, не раздумывая, полез следом. Последним в кабину забрался Джим.
– Тринадцатая зона, – буркнул Гиви, как только все устроились на сиденьях.
Дроид убрал трап, захлопнул дверь и сорвался с места. Огромная машина несколько минут петляла по узким проходам среди железных гор космического мусора, затем оторвалась от земли на пару метров и полетела.
– Это чтоб следов не оставлять, – пояснил гном, отвечая на недоуменный взгляд Петра. – С воздуха обзор прекрасный. Не хочу давать шанс гэбэшникам мою малютку засветить.
– Малютку? – поднял бровь Черныш.
– Скоро ты ее увидишь. Она в особой зоне.
Особой зоной сектора тринадцать оказалась ничем не примечательная груда покореженного металла, не выше и не ниже других таких же рукотворных металлических холмов. Отличие появилось, когда дроид пошел на снижение к подножию этого холма. Груда металла у основания зашевелилась, приподнялась, открывая проход, и дроид с ходу влетел в туннель, ведущий под уклоном в тридцать градусов куда-то вниз. Петр оглянулся. Груда металла сзади опустилась вниз, перекрывая вход в туннель, который сразу погрузился в темноту. Дроид включил фары и прибавил скорость. Центробежная сила вдавила всех в сиденье, и Черныш понял, что туннель начал плавно изгибаться и они уже летят по спирали куда-то вниз.
– Однако… а ты даром время не терял, – уважительно присвистнул Петр.
– Спрашиваешь! – гордо хмыкнул гном.
Летающий вездеход затормозил возле массивной стальной двери.
– Прибыли, – сообщил Гиви, вылезая из кабины. – Нола, открывай!
– О! Мой шалун, да ты никак с гостями, – откликнулся чей-то бархатистый, с легкой хрипотцой голос. – Я так соскучилась по новым лицам.
– Попробуй только на кого-нибудь из них глаз положить, – рыкнул гном.
– И что тогда будет? – игриво засмеялась невидимая собеседница.
– Уволю на хрен!
– Гиви, ну какой же ты мужлан!
– Совсем распустилась девка, – удрученно вздохнул гном. – Разбаловал я ее.
Двери распахнулись.
– Ох, и ни…
У Черныша отпала челюсть. У Джима глаза полезли из орбит.
– Как, нравится? – спросил довольный произведенным эффектом гном.
Пораженные гости застыли на пороге подземного ангара, в центре которого стоял на попа огромный космический корабль. По всем признакам, это был типичный грузовой корабль, но габариты его впечатляли. В диаметре не менее ста метров, он возвышался метров на триста в высоту.
– Вот это каботажник! – радостно ухнул Джим.
– Каботажник? – усмехнулся гном. – Нола, покажи себя во всей красе!
– Слушаюсь и повинуюсь, мой господин! – насмешливо откликнулась Нола.
Загрохотали бронированные плиты защитной обшивки корабля, разворачиваясь на девяносто градусов, и корабль ощетинился дулами многочисленных орудий.
– Охренеть! Да это крейсер!! – запрыгал от восторга Джим. – Блад, ты только посмотри: плазменные, ионные, гравитационные пушки. С ума сойти, это настоящий боевой крейсер!!!
– Да еще какой! – ухмыльнулся довольный Гиви. – Нынешние крейсеры точечными ударами бьют. Двигатель там из строя вывести, рубку управления, а этот уж шибанет так шибанет. Первым ударом защиту сносит, второй раз гавкнет, и корабля нет.
– Гиви, снимаю шляпу… – прошептал восхищенный Петр. – И все это ты сделал сам?
– Почти, – смутился гном.
– У тебя есть помощник? – насторожился артист.
– Конечно, есть, – воскликнул Джим. – Нола! Неужто непонятно? Послушай, Гиви, познакомь.
– Юнга, вопрос был задан не тебе, – строго сказал Черныш. – И, кстати, для особо одаренных поясняю: с Нолой ты уже знаком. Это – корабль.
1
ЦККПФ – Центральный Комитет Коммунистической Партии Федерации.