Страница 3 из 18
NACA
является источником вредного сопротивления, вследствие плохого образования носовой части… по этой причине применение капотов
NACA
для скоростей свыше 500 км/ч является нецелесообразным”. Андрей выругался и ушел в кабинет. Когда я пришла звать его ужинать, он разговаривал с кем-то по телефону. Потом я поняла, что это был Поликарпов. Андрей говорил ему, что требуется поставить машину в трубу ЦАГИ и доказать ошибочность этого заявления. Через несколько минут он вошёл в столовую: “Они максимально пытаются форсировать строительство никому не нужного И-180. И с этим уже ничего не сделать!” Поесть нам так и не дали, опять зазвонил телефон. На этот раз “вертушка”: “Есть, через пятнадцать минут будем”. “Одевайся, поехали!” Судоплатов нас реально обрадовал! Есть возможность купить 12 радиостанций и тринадцатую командную. На моё имя зарегистрирована фирма, точнее её просто купили, в ней двенадцать самолётов DC-3. Самолёты надо будет укомплектовать станциями и переправить в СССР. Андрей предложил сделать это “самовывозом” через Бразилию. — А дальности хватит? — Немного не хватает, но самолёты пойдут пустыми, поэтому в грузовой отсек можно погрузить резиновую емкость, и использовать её как дополнительный танк для топлива. Тогда и океан удастся перелететь. Надо посчитать. — А если потеряем и самолёт, и станцию? Может быть морем через Бразилию? Или Мексику? Да, техническое состояние самолётов компании оставляет желать много лучшего. — Тогда не будем рисковать! Хотя, можно заменить двигатели новыми. Их отправить морем из Ленинграда или Одессы. Созвонились с Пермью, надиктовали серийные номера бортов. Для восьми машин двигатели были. — А что с официальной закупкой? — Пока глухо. Кто останется за тебя, Андрей? — Капраз Берг. Есть ещё одна задумка! Привлечь к этому Чкалова. Групповой перелёт через океан ещё никто не делал! — Засветим Седого и Риту. — А если подстроить аварию и Рита перепродаст компанию? Тогда оба не светятся. Я просто боюсь, что новые радиостанции американцы не дадут вывезти морем. У них в Мексике более сильные позиции, чем у нас. Ещё вариант: лизинг! Рита сдаст самолёты в лизинг СССР для рекордного перелёта, в связи с плохим техническим состоянием собственного парка. Дескать, денег на ремонт нет, а русские установят новые двигатели и после перелёта проведут средний ремонт корпусов, а в дальнейшем, она собирается осваивать просторы Африки… Требуются 23 лётчика, 12 техников. Радиостанции крепить на легкосъёмной платформе, в случае аварии выбрасывать на плотике, для подстраховки – какое-нибудь судно на трассе перелёта. Если инженерные расчёты не позволят безопасно пересечь океан, то, компания Риты должна получить длительный тайм-чартер в Африке Остановились на лизинге, и я стал звонить Чкалову. Дома его не было. На заводе тоже. “Молодец, что не забываешь основные задачи! Растёшь!” – послышалось у Андрея в голове. “Ой, привет! Тебя давно не было! Я даже соскучился!” “Не хотел мешать вам… Позвони Коккинаки!” Так и сделал: — Владимир Константинович! Разбудил? Андрей. — Нет, ещё не спим! Дела! — Есть надобность перегнать 12 DC-3 из Бразилии сюда. — Не долетит! — Знаю! Но машины пойдут пустые и группой. — Не понимаю, в чём надобность этого перегона. Мы же сами делаем ПС-84. — Вы обратили внимание, по какому телефону я звоню? Есть надобность. — Я думал, ты из дома. — Найдите Чкалова, и завтра давайте соберёмся у меня! — А что его искать, вот он сидит. Даю трубку. Коротко пересказываю, тоже самое, Чкалову, упирая на рекорд перелёта в группе. — Ты где? Мы сейчас приедем? — Минуточку! — закрыл трубку и сообщил товарищу Павлу, что они хотят приехать. Он согласно мотнул головой. — Я на Лубянке, пропуска, вам двоим, сейчас закажут. Ещё полчаса разбирали конкретику по приобретению радиостанций, оба сходили и сфотографировались, когда вернулись, Чкалов и Коккинаки были в кабинете Павла Анатольевича. — Рита всё хорошеет! — расплылся в улыбке Чкалов и полез целоваться. — Я ввел товарищей в курс дела, — сказал Павел Анатольевич, — основная задача: безопасно доставить все тринадцать изделий в СССР в кратчайшие сроки. Компания Риверо обеспечивает приём группы летчиков и техников, безопасность на маршруте до Натала. Дальше руководство операцией поручается товарищам Чкалову и Коккинаки. У вас двоих будет другая задача! Андрей насупился. Ему, как лётчику, было, конечно, интереснее сделать такой перелёт. Однако он промолчал. Когда выходили с Лубянки, он всех пригласил к нам домой. Хорошо, что поужинать не успели. Чкалов оглядел квартиру и хохотнул, что у него похуже будет. Владимир Константинович сказал, что он раньше получил. Глава 10 Рита принесла массандровские вина и, пока она разогревала ужин, мы ожесточённо спорили об И-180 и И-185. Затем Андрея спросил Владимир Константинович: — Ты что, перешёл работать в НКВД? — Нет, числюсь по-прежнему в НИИ ВВС. — Но тебя исключили из списков эскадрильи! — Я – комиссар новой комиссии НКО при НИИ, и у меня к вам просьба, Владимир Константинович. Те “изделия”, которые вы доставите, должны немедленно все встать на боевые самолёты 28 серии. Я уже послал заявку на 12 машин на завод. Все они поступят в нашу третью эскадрилью. — Этой серии ещё нет, Андрей! — сказал Чкалов. — Я сегодня говорил с Николаем Николаевичем, и завтра передам ему синьки крепежа изделий. А остальные “детали” мы уже обсудили с Поликарповым. Т. ч. считай, что эта серия уже есть. Не буду рассказывать, скоро сам увидишь. А вас, Владимир Константинович, я бы попросил подумать о переходе в мой отдел. Направление перспективное! — и я показал мандат Сталина. — Вот это номер! А я думал, что это квартира твоей жены. А ты, Валера, всё знал, и мне ни слова не сказал! Я же спрашивал у тебя, куда Андрюха делся! — Если он сам об этом не говорит, значит так надо. У меня от друзей секретов нет, но это был не мой секрет. — Чем будет заключаться моя работа? — Приём-установка радиолокационных станций вокруг Чкаловского, подготовка лётчиков к работе с оператором РЛС, подготовка самих операторов РЛС и планшетистов. Подготовка больших показательных учений ВВС на базе нашего аэродрома в Чкаловском. Я бы сам этим бы занялся с удовольствием, но у нас с Ритой пока другая задача. Первым заместителем является капитан первого ранга Берг, но он в Ленинграде. А вы, Владимир Константинович, здесь командуете авиационной частью вопросов. В результате, должно родиться наставление по применению РЛС и связи в истребительной авиации ВВС. По рукам? — Кхе… А Филин знает? — Пока только о создании комиссии, о задачах и планах – пока нет. Первая РЛС должна поступить из Ленинграда сразу после праздника. Но она только кругового обзора: даёт направление, но не даёт высоту полёта. Вторая станция придёт числа 1–3 декабря. Она даёт высоту, может использоваться как для авиации, так и для ПУАЗО. Кроме того, я в докладной записке попросил выделить 1 дивизион тяжелых 85-мм зениток и два дивизиона МЗА. Ответа пока нет, но думаю, что мы это получим. Надо научиться согласовывать данные РЛС и ПУАЗО. — Какие у нас кухонные разговоры пошли, ребята. Ты, кстати, Андрей, своё назначение зажал и не обмыл! — громогласно заявил Чкалов. — Да и ужин в третий раз придётся разогревать! — сказала Рита. Под утро подвыпившие гости угомонились, и мы тоже легли. Рита прижалась ко мне: — Почему ты был такой недовольный? Из-за перелёта? — Мне кажется, что Судоплатов что-то недоговаривает. Если ты “засветишься”, то въезд в Штаты для нас будет закрыт! — Глупый ты! Паша всё предусмотрел! — она зажгла свет и вытащила из тумбочки испанский паспорт, довольно мятый и с множеством отметок, и показала мне фотографию черноволосой худощавой женщины, у которой только овал лица и глаза выдавали мою собственную жену. — Мы же сегодня фотографировались? — А я уже пятый год работаю в НКВД, и в Испании была. А ты у нас будешь “интернационалистом”, с которым я познакомилась на родине, и который стал моим мужем. Вот штамп, это – ты! Завтра получишь паспорт на это имя. Зовут меня Марго Эстахьо Риверо. Я – довольно состоятельная женщина, гораздо старше тебя, подцепила молодого лётчика и решила ему приобрести авиакомпанию. — Рита хихикнула и ткнулась мне подмышку, — Для поставок в Испанию много раз использовали несколько фирм, которые зарегистрированы на это моё имя. А в США я поеду под твоей фамилией, и стану на 10 лет моложе, как есть. — Я, действительно, глупый. Таких ходов я даже не предусматривал! — Неужели ты думаешь, что после, всего, 10 дней брака, я захочу расстаться, даже на мгновение, с моим первым и единственным мужчиной! — последовал долгий и очень страстный поцелуй… Утром нас разбудили довольно громкие голоса Чкалова и Коккинаки. Мы быстренько оделись. Они хозяйничали на кухне, пытаясь приготовить завтрак: — Нам на полёты, хозяюшка! Рита немедленно перехватила управление в свои руки, а мы переместились в столовую. — Андрей, я согласен! — сказал Коккинаки. Я сходил в кабинет, принес листок бумаги и автоматическую ручку. ВК написал рапорт, а я подписался “Ходатайствую о переводе”. — Валерий Павлович! Дайте сегодня задание штурманам рассчитать перелёт. Связь через товарища Павла. Мы сегодня, скорее всего, уже улетим или уедем. Завтрак прошёл в молчании. Уже стоя у дверей, ВП стукнул меня кулаком по плечу: “Не волнуйся, Андрей. Всё сделаем как надо. Готовь площадку и топливо! Понимаем, что везём!” “Да, Валерий Павлович! Победу в будущей войне!” Отдав подготовку экспедиции в невероятно пробивные руки комбрига Чкалова, за результат можно было не беспокоится. Он всё подготовит! Оставалось немного времени, и я начал звонить в Ленинград. Аксель Иванович рассказал, как продвинулись дела, я сказал ему об очередной командировке и о том, с кем держать связь в Чкаловском. В отличие от Москвы, все военные организации Ленинграда работали в обычное время, не ночью. Начал разбирать почту, выяснилось, что нашему отделу подобрано здание: начальник академии имени Жуковского Померанцев Зиновий Максимович выделил пустующие помещения оперативного факультета под нашу комиссию. Позвонил ему. Тот поставил условия, чтобы одновременно с началом работы, мы готовили восстановление факультета. — Но, Зиновий Максимович! Какое отношение мы имеем к преподавательским кадрам? И где их возьмём? — Сами и преподавайте! Не маленькие! Вот такой вот разговор получился. Решил съездить в академию. Одеваюсь, Ритуля вокруг меня кругами ходит и все поправляет (одежду имеется в виду). Вдруг звонок в дверь. Охрана, что ли? В коридоре раздевается комиссар госбезопасности 3 ранга Судоплатов! День визитов! — Салудо, камарадас Андрей! — улыбается… — Ритуля, сообрази что-нибудь покушать и выпить. Я домой еду, всю ночь работали. И ещё! Мне с Андреем переговорить надо. Поэтому, сходи, куда-нибудь погуляй! Только не к парикмахеру. Ещё два дня это не понадобится! “Серьезная заявка на победу!” – раздаётся в голове голос Сергея. Рита выставила яичницу с ветчиной и сыром, бутылку водки, нарзан, нарезанную колбасу, ветчину и хлеб. Взгляд очень настороженный. “Павел, может быть при мне?” “Сказали же: погуляй! Давай! Мужской разговор намечается!” Рита обиженно хлопнула дверью. — Давай! Знаю, что не пьёшь! — Я налил себе крымского сухого. — Я не знаю, в курсе ты или нет: я разговариваю с тобой только потому, что её отец вывез меня на расстрел и отпустил. Я ему жизнью обязан. Он просил заботиться о ней и её матери. Её мать ещё красивее была. Рита мне, как сестра. Ты, вроде как, мне родственник. Обидишь её – будешь иметь дело со мной. Смотрю на неё, и сердце радуется. Ей повезло больше, чем мне. Поэтому, пока ты – её муж, ты для меня – родной. Понял? — Да, товарищ Павел. — Просто Павел. В этом доме я просто Павел, мы не на службе. Я вынужден посылать вас обоих на задания. Другого пути у меня нет. Обещай мне вернуться, и её живой привезти. — Про себя сказать не могу, а она, в любом случае, будет жива. — Понял. Это по-мужски. Учти, что то же самое она будет делать для тебя. Не дай ей этого. Умирать будешь, но её сохрани. Договорились? — Да, Павел. — Задание у вас сложное. Первый этап я отработал, это пройдёт без проблем. Дальше всё за тобой и Ритой: в технологической линии один станок не может быть изготовлен нигде, кроме как у них. Нет никаких данных. Известно только то, что делается он в Детройте. Будешь рыть самостоятельно. Держи Риту подальше от этого. Связь будем держать через “Седого”. Ты – ему, он – мне. Это – мой человек. Я вчера видел, как ты скис, когда я отдал перелёт Чкалову и Коккинаки. — Павел, просчитав операцию, мне показалось, что ты подставляешь Риту под удар… В общем, я не понял тебя. Рита ночью объяснила, что это – только прикрытие. Я совсем был не в курсе операции. Но я знаю, что 12 станций роли не сыграют. Это только для руководства. — Правильно, Андрей! Это – косточка, для утешения. Остальное должны сделать вы. Я вынужден рисковать вами, — он выпил залпом водку и вышел из кухни, стал обуваться. Когда обулся и оделся, сказал: — Ритке – ни слова! И ещё: вам надо выезжать сразу после праздников. Ритке скажи, что я обоих вас люблю. Рита вернулась через полчаса. — Где Паша? — Поговорили и ушёл. — Ругался? — Нет, сказал, что очень сильно тебя любит и просил меня тебя беречь! — И всё??? Не ври! — Я и не вру! Может быть, чуть-чуть недоговариваю. Начало операции переносится на три дня. Сказал, что любит нас обоих. Рита расплакалась, что-то у неё последнее время глаза на мокром месте. Надо будет выяснить, в чём дело. С этими мыслями я прошёл в кабинет и попытался вызвать Сергея. “Сергей, ты слышал?” “Да! Ищу хоть что-нибудь на мать Риты и на Судоплатова. Ничего нет. Я не знаю, правда это или его выдумки.” “Рита что-то подобное говорила.” “Это может быть их совместная игра. А вот по Судоплатову проходит, что он очень любил подготовленных им бойцов. Называл их “сынками” и “дочками”. И именно им поручал практически невыполнимые задания. Но, посмеяться хочешь?” “Ну, давай! Пугай дальше!” “У него процент успешности операций почти 100 %. Вот и думай голова, а не просто шапку носи! Плохо или хорошо быть сынком у Судоплатова. Те несчастные 4 % в РЕАЛЬНЫХ операциях, могут быть случайностью или ошибками самих исполнителей. В общем, так. Прими как данность, и не пытайся что-нибудь выяснить на эту тему. Есть у меня задумка, как поднять твою подготовленность к наземным операциям, но для этого надо много писать различных программ, которых у меня сейчас нет, потом пригласить одного моего знакомого спецназовца, который обучит программы, которые потом обучат тебя. Я, к сожалению, не специалист в этих вопросах, а доверять, кому бы то ни было, тайну наших взаимоотношений и самого проекта, я не собираюсь. Нам придётся доверять выучке Маргариты.” “Меня немного беспокоит состояние жены последние два дня. И можно тебя попросить не вмешиваться в это? И, по возможности, не слушать. Ничего такого сегодня не будет. Я только съезжу поговорить в академию Жуковского и заберу паспорт в НКВД.” “Совсем ничего! Ну не смеши людей! Два ВАЖНЕЙШИХ ДЕЛА, а он меня отстранить хочет! Нет, давай в обратном порядке! Я сейчас пойду с собаками погуляю, и на часок схожу по делам. В общем, три часа у тебя есть!” “Давно хочу у тебя спросить: что у тебя за собаки и сколько их у тебя?” “Шесть! Будешь в Мексике – покажу! Это надо видеть! Так не объяснить!” “Разговаривая” с Сергеем, я нашел два правительственных конверта с приглашениями на парад и в Кремль. Так вот почему после праздников! Стоп! А как же мы после этого будем выполнять задание? Мы же засветимся ещё в Москве! Здесь что-то не то! “Сергей! Ты что-нибудь понимаешь?” “Тебя и Риту хотят “засветить” и подставить!” “Кто? Судоплатов? Берия?” “Скорее всего, Судоплатов!” Пошёл искать Риту. Нашёл её в детской комнате. Она перебирала чужие игрушки. Часть оставляла на полке, часть ставила на стол. Когда я вошёл, она вздрогнула и как-то испуганно на меня посмотрела. — Рита! Тебя что-то беспокоит. Ты второй день какая-то совсем не в себе. Ты можешь мне это объяснить? Может быть, мы вдвоём найдем какое-то решение быстрее? — Если ты об этом – она показала рукой на игрушки, — то нет, я не беременна, по крайней мере, я этого не чувствую. Хотя, откровенно говоря, я очень хочу ребёнка. Но, пока не время. Я улыбнулся и притянул её к себе. — Хорошо, но если бы ты была беременна, было бы лучше. У меня бы появился повод отстранить тебя от операции. Давай начистоту, что тебя беспокоит? — она смотрела на меня и несколько раз провела указательным пальцем мне по шее. Немного помолчав, она сказала: — Да, наверное, так будет лучше. Вчера у Тулы я поняла, что в любой момент я могу тебя потерять, и у меня не останется никого. У моей мамы была я. Сейчас, конечно, надо поберечься, но после завершения операции… Я хочу, чтобы у меня был твой ребёнок. Так, чтобы, даже если с тобой что-то произойдёт, у меня бы остался хотя бы кусочек тебя. И ещё… — она замолчала, подняла глаза, осмотрела потолок. Было видно, что она борется с собой. — В ту ночь, когда я согласилась стать твоей женой, у меня был разговор с Берией. Он просил меня выйти за тебя замуж. Ты можешь поверить мне, что я дала согласие тебе по совершенно другой причине! И что прикажете отвечать? Сергей, конечно, предупреждал меня о том, что спецслужбы меня одного не оставят. Но оказывать такое давление на девушку… Я не ожидал. Но от меня ждали ответ. Поднял её на руки и понес её в спальню. — Браки заключаются на небесах, а они – выше Лубянки, любимая моя! — (Значит они оба!) Глава 11 Но, зазвонил телефон: Чкалов! — Если загрузить всё топливом, то хватит на перелёт с экипажем в три человека. Отдали Поликарпову, чтобы сделали систему перекачки в основные баки. Когда летишь? — Сказали, что после праздников, наверное, из-за награждения, но я считаю эту шумиху лишней. Мне ещё рано светиться в газетах. — Тебе уже принесли приглашения? — Да, нам обоим. — Тогда ничего не попишешь! Надо идти. — Ладно! Привет Ольге Эразмовне! Снимаю “вертушку”, называю код Берии. Приподнявшись на локте, Маргарита меня спросила: “Что ты задумал?” — Лаврентий Павлович! Это Андреев, НИИ ВВС. — Слушаю, Андрей Дмитриевич! — От меня, только что, уехал домой Павел Анатольевич. Он приказал начать “палец” 9-го. А я получил приглашения на парад и в Кремль на вручение наград. Но там же будут фотографы и всё это, утром, появится в газетах. Это может серьёзно повредить доставке изделий. По легенде – я в Испании. Приглашения подписаны раньше, чем был составлен план операции. — Вы правы, это, действительно, ни к чему! Подождите! — он молчал минут десять – Товарищ Андреев? — Слушаю! — Товарищ Сталин считает такую причину уважительной и разрешает вам не присутствовать на торжествах. Я передам Павлу Анатольевичу. У вас очень серьёзный подход к делу, молодой человек. Мне нравится! До свидания! — он положил трубку. На кровати в бесшумном смехе каталась Ритуля! — Он им отмстил! И мстя его – была ужасной! Иди сюда, мой рыцарь! Я не перестаю удивляться твоей логике и умению всё спланировать! — Я делаю кучу ошибок, но очень незаметно их исправляю! Вот, например! Уже разветрилось, а я ещё не позвонил в Тулу! Не спросил у Павла, когда он вернётся. Так и не доехал до академии Жуковского. И вообще ещё ничего не сделал, а уже хочется поесть. Люблю мою жену, но и этого мне не дают сделать спокойно. — Отстань, отстань от меня, дай мне приготовить тебе поесть! Ну, Андрюша! Ну… Милый мой! Какой же ты ласковый и горячий! Как я тебя люблю! Опять звонок! Товарищ Павел! “Щаз приеду! Будьте дома!” Спустя минут тридцать-сорок звонок в дверь. Павел Анатольевич просто взбешён. Попытался выгнать Риту, но та встала в позу и сказала, что её это тоже касается, а, видя его состояние, она всерьез опасается, как бы он не пустил в ход “маузер”. Павел Анатольевич взглянул на неё, расхохотался и сел в кресло в столовой. — Яблоко от яблони недалеко падает! Надежда Васильевна умудрялась мой гнев в пять секунд унимать! Он открыл боржоми пальцем, сделал несколько глотков. — Андрей, ты на хрена звонил ему? Ты что, не понимаешь, что вы оба сейчас там не нужны? Что вас специально вытаскивают, чтобы завалить. Либо фигурально, либо по-настоящему? Слово с ходу взяла Маргарита: — Павел! А ты ему что-нибудь про это сказал? Если бы сказал, я бы об этом уже знала! Значит, играл втёмную! Почему, когда ты ставишь задачу мне, ты оговариваешь малейшие нюансы, и мы подробно обсуждаем детали? Почему ты решил, что с ним можно по-другому? Кто мне говорил, что верит ему? Он тоже умеет просчитывать ситуацию! И увидел, что за визитом в Кремль висит провал. А за отказом прибыть в Кремль – та же Лубянка, но несколькими этажами ниже. Зачем ты его подставил? Он выкрутился, как мог! И выхода у него не было. Только так! Павел! За что? Что он тебе плохого сделал? — Павел Анатольевич молчал, желваки на скулах ходили ходуном, но он сдерживался. — Да, Рита, ничего не сказал. Посчитал, что он схватит приглашения, а я потом скажу, что посылать вас бессмысленно, т. к. засветились! — Ты его считаешь глупым? — Скорее, слишком молодым, чтобы принимать взвешенные решения! — Паша! Мне иногда кажется, что ему уже сотня лет! И я тебе об этом говорила: младенец с мозгом старца! Было? Ты и мне верить перестал? Кому же ты тогда будешь верить? Она продолжила: — Андрей, наверное, больше всех заинтересован в успехе операции. Использовать его втёмную – глупо. Мы все в одной лодке и переворачивать её не надо! — Выгляжу пьяным мужем, вернувшимся домой после полуночи! — рассмеялся Павел Анатольевич. — И насчёт “маузера”, ты была права, — и он вытащил “маузер №1″ из правого кармана. — И в том, что я ошибался. Извини, сестренка, сразу не переделаться, привычка образовалась брать всё на себя. А это операция Андрея, меня только попросили помочь! И ты, Андрей, тоже извини, за дурака держал, из-за молодости. У вас чай есть? В горле пересохло. Разговор вернулся в нормальное русло, сидели, пили чай и обсуждали операцию по внедрению. Нам были куплены билеты на “Куин Мери” из Лондона в Нью-Йорк на 14 ноября. Этим же пароходом в США возвращался господин Никольс, исполнительный директор корпорации “Вестерн Электрик”.так как он едет первым классом, а госслужащие СССР должны ехать вторым классом, то в твоём дипломатическом паспорте мы изменили твое отчество. У тебя, Андрей, появился отец: Народный Комиссар Андреев, секретарь ЦК ВКП(б) и Председатель Совета Союза Верховного Совета СССР, вот несколько “семейных” фотографий, Андрей Андреевич в курсе. Вы даже немного похожи! Вы поедете первым классом. Тем не менее, главная роль здесь у тебя, Рита. Требуется познакомиться с Никольсом. Вот он, лучшей фотографии нет. Займись, вплотную, гардеробом и, подбери и получи “побрякушки” в Гохране, и не стесняйся особо. Вот ваши биографии, и биография “твоего” отца, Андрей. Вот пропуск и распоряжение в Гохран. Вот наличные деньги, остальную сумму вам передадут в Берлине, а ты, Рита, передашь вот этот пакет. Вот фотография человека, который подойдёт. Он из Торгпредства. Это пароль и отзыв. У вас отдельное купе в поезде Москва-Берлин, справа и слева до границы в соседних купе поедут Филиппов с ребятами. В Барановичах в их купе сядет человек, который вас будет охранять до немецкой границы. В контакт с ним не вступать. Паспорта вы сегодня получите. Ваш багаж и вы оба пользуетесь дипломатической неприкосновенностью. Кроме как от белогвардейцев. Самый опасный участок: от границы до Барановичей. Т. ч. оружие держать наготове. В Штатах, Андрей, сразу в карьер не бросайся, я переговорил с Анастасом Ивановичем, вот список контрактов, которые можно, и нужно, заключать и подписывать тебе. Начни с них, а только потом подходи к Белл. Ну а там уж по обстановке. Каналы связи у вас есть. Торгпредство предупреждено. Резидентура в посольстве – тоже. Опять звонок “вертушки”, я вышел в кабинет. Берия! — Андрей Дмитриевич! Вам надлежит сегодня прибыть в Кремль. Пропуск у вас есть. Форма одежды – гражданская! ваше награждение состоится сегодня, вместе с группой наших товарищей. После награждения – приём, на котором будут представители ЦК ВКП(б). Можете приехать с женой, кстати, поздравляю вас с законным браком! Сообщите об этом Павлу Анатольевичу… — Он здесь! — Позовите его к телефону. — Минуточку! Позвал Павла Анатольевича, хотел выйти, но товарищ Павел знаком приказал остаться. — У телефона! — некоторое время говорил Берия. — Нет, не сообщал! Мы уже разобрались, он обнаружил их после моего ухода, а я сказал ему, что поехал спать. И он воспользовался вашим разрешением, и уведомил вас. Я же тоже не могу решить этот вопрос без вас, Лаврентий Павлович!… Да, чуть не произошла накладка. Но мы не можем контролировать абсолютно всё! Тем более письма из Верховного Совета!… Нет, они едут напрямую в Нью-Йорк и приступают к основной части “Пальца”. Контракт на лизинг госпожа Риверо только что подписала, с открытой датой… Нет, в их присутствии и участии в перелёте нет необходимости… Слушаюсь, Лаврентий Павлович!… Да, Лаврентий Павлович!… Здесь, передаю трубку! — Да? — Приложите максимум усилий, товарищ Андреев. Дело контролирует лично товарищ Сталин! Он разрешил вам, в крайнем случае, звонить ему по ВЧ. Его позывной: Товарищ Иванов! — Берия повесил трубку. Вопросительный кивок головы ПА. — Дал позывной по ВЧ товарища Сталина! — я повесил трубку. — Понимаешь обратную сторону этого вопроса? — Так точно, товарищ комиссар госбезопасности 3 ранга! — он потрепал меня по волосам. — Не дрейфь, лейтенант! С меня её тоже снимут! Вошли на кухню, Маргарита что-то читала, повернулась к нам и сказала: — Павел, я всё подписала! Товарищ Павел прошёл к ЗиМу, открыл его, вытащил из морозильника бутылку “Московской”, открыл шкаф буфета и недовольно спросил: “Маргарита, ты когда нормальные стаканы заведёшь?” Рита вынула из другого шкафчика граненый стаканчик, подала его ПА, достала чёрный хлеб: — С салом или колбасой? — Какая разница! — Рита вынула кусок солёного сала и крупно его порезала, стала укладывать на чёрный хлеб, а Павел Анатольевич налил водки в стакан. — Рита! Наша операция на контроле у СамогО! Добаловались! — Рита тихо охнула и присела на краешек стула. — Ничего, Павел! Мы – справимся! — Так! Поехали ещё раз! Если есть малейшие вопросы – задавайте! Тем более, глупые! Прошлись по всему. Вроде всё сходилось. Было почти три. — На сегодня – всё! Завтра ещё раз приеду! На Лубянку – ни ногой! Вдруг, кто лишний увидит! Всё сам привезу! Одевайтесь, и в Кремль. Ты, Рита, займись одеждой. Вызови машину, немедленно, от моего имени. Времени в обрез! Но, к 18.30 будь в Кремле! Андрюшку, одного, на приёме не оставляй! Держи всё под контролем. Против нас кто-то играет и уверенно! Глава 12 Судоплатов ехал на Лубянку и перебирал в памяти события этого дня. У него всё больше складывалось впечатление, что основным виновником произошедшего был он сам и его уверенность в том, что Андрей – слабак: спит и видит, как приблизиться к Сталину и получить известность. После полётов Чкалова через Северный Полюс, это приобрело массовый характер. К тому же породило массу доносов, разбираться с которыми проходилось НКВД. Однако, действия Андрея в этой ситуации, хотя и ставили его, Судоплатова, в несколько неудобное положение, но напрямую противоречили выдвинутой гипотезе. С улыбкой он вспоминал взъерошенную Риту, которая грудью стояла на защите своего избранника. “Повезло мужику! Убил бы ведь, начни он пороть какую-нибудь чушь! И чего она в нём нашла!? Но и выдержка у него, что надо! И не пытался “слить” меня. Надо присмотреться к мальчишке! Главное, чтобы он сработал в Америке! И подстраховать его.” Тут он понял, что его, немного, раздражало в Андрее: он был совсем не похож на “боевика”, а это было именно то, чего у Маргариты, самой, не хватало! Женщина ведь! Т. е. создать “идеальную” для разведки пару они не могли: должен быть один “боевик” и один “мыслящий центр”. А они дополняли друг друга, но, только как нелегалы. Рита всегда относилась к груде мышц со снисходительной улыбкой. Проще говоря, в грош не ставила. А здесь увидела человека умней себя! В этом, скорее всего всё дело! Ладно, посмотрим, что из этого получится! Андрей и Маргарита разъехались каждый по своим делам. Андрей пытался анализировать произошедшее, но мысли постоянно сбивались на Маргариту. Её злой и отрывистый голос он долго ещё не забудет! Она была взбешена, но сохраняла полное самообладание и жестко контролировала ситуацию. Причём, била наотмашь в слабые места Павла Андреевича, которые превосходно знала. Как там Павел утром говорил? “Она будет делать всё, чтобы оставить тебя в живых!” Пожалуй, это так! И испугать её не получится. “Сергей! Что думаешь?” “Мне кажется, что тебе повезло с женой! Только не разочаруй её!” “Это всё, что ты можешь сказать?” “В ситуации больше всех виноват Судоплатов. Он пытался перехватить управление на себя. Просто по привычке! Сейчас он понял ситуацию, и, я надеюсь, перестанет ставить палки в колёса. Тем более, что сильно пострадать может, если всё пойдёт не так. Думаю, что будет помогать. Одно хорошо, что он заранее вывел вас обоих из мелкой операции. А сосредоточил всё на большой. Планировать он умеет. Но любит быть первым во всём! Это надо учитывать!” Маргарита закрыла окно между салонами и её затрясло. Весь не излившийся и сдерживаемый гнев холодком прокатывался по её спине. Было несколько колючих уколов в сердце. “Еще пару-тройку раз такое, и меня положат рядом с мамой!” Она, несколько натянуто, улыбнулась этой мысли. “А ведь Паша мог запросто убить Андрея! Этого только не хватало! Надо успокоиться и сосредоточиться на задании! Господи! Ну почему меня так трясёт!” Машина остановилась, Рита “надела на лицо” подходящую маску и ринулась в мир фасонов, складок, рюшек и шляпок, повторяя про себя, как заклинание: “Только бы с Андреем за это время ничего больше не случилось!” После ателье поехала в Кремль через проходную у Боровицких ворот. Проверили документы, пропустили. “Сразу налево, третий подъёзд!” – сказала Маргарита водителю. Вошла в парадную, проверка, отдала бумаги переданные Павлом. Вышла пожилая женщина и стала расспрашивать о том, что бы я хотела увидеть. Тут её осенила мысль: “Видите ли, мне предстоит показаться в этих драгоценностях за границей. Было бы совсем плохо, если бы кто-нибудь узнал на мне какое-нибудь изделие! Вы согласны?” “Да, конечно, неприятностей не оберёшься!” “У вас есть каталог, кому и что принадлежало?” “Не на все изделия, но есть!” “Посмотрите, пожалуйста, Гончарова Надежда Васильевна, 1890 года рождения. Она умерла почти шесть лет назад. И наследников у неё нет!” “Подождите, пожалуйста! Да, есть колье, диадема, несколько браслетов и обручальное кольцо с изумрудом, несколько ожерелий” — и показывает несколько фотографий. “Тогда колье, диадему, два, вот этих вот, браслета, кольцо и ожерелья! Ценности направить в распоряжение комиссара госбезопасности 3 ранга Судоплатова”. “В распоряжении написано, что передать ценности и получить расписку с предъявителя. Т. ч. оформляем? Но охрану сейчас не вызвать!” “Я на машине и с охранником!” Женщина открыла дверь приёмной и попросила охранника Гохрана позвать водителя моей машины. Проверила его документы и попросила нас подождать. При охраннике передала мне бархатный мешочек: “Откройте и посмотрите! Сверьте номера! Номера совпадают?” “Да!” “Распишитесь!” Маргарита и охранник расписались. “Куда едем?” “Оставайтесь здесь, мне к Большому Кремлёвскому дворцу, туда вас, наверное, не пустят!” “Нет, вон там стоянка для машин со спецномерами!” “Если машина моего мужа там, то вы можете быть свободны!” Машина с Филипповым стояла на стоянке. Она подошла к нему и попросила его отпустить машину и водителя. Тот подошёл, поговорил с водителем, машина уехала. Было 18–10. “Саша, как я выгляжу?” “Немного бледной! Что-нибудь случилось?” “Нет! Немного волнуюсь! Заходить или подождать?” “Вам во сколько назначено?” “В 18–30″ “Тогда пора! Оружие с собой?” “Да!” “Сдайте мне! Вы, кстати, Маргарита Николаевна, тоже мой “объект”! Официально!” – Саша улыбнулся. Вытащила пистолет и запасную обойму. Он положил его в ящик справа, где Маргарита увидела “вальтер” Андрея. “У меня ещё вот это!” и она показала ему мешочек с печатями Гохрана. “Это сюда!” и он достал портфель для секретных документов. Пришлось достать печатку и опечатывать. “Проводите меня!” “Нет, мне не положено! Зайдёте и сразу направо, там пост, остальное вам объяснят.” Она вошла через довольно тугие двери, очень приветливый сержант проверил документы и приглашение, спросил про оружие, сказала, что сдала своему охраннику. Он провел по одежде круглым небольшим металлоискателем и нажал на кнопку на столе. Появился ещё один командир в новенькой форме НКВД. “Пройдёмте” и провёл меня в гардероб, пришлось сдать сумочку, но успела поправить причёску. “Поторопитесь, пожалуйста!” Мы прошли какими-то красивыми анфиладами и оказались в зале, где было расставлено несколько накрытых столов. На небольшом возвышении стояло ещё несколько столов. Лейтенант довел её до одного из них и показал на один из стульев: “Ваше место, товарищ Андреева! Погуляйте, пока, по залу. К столу вас пригласят вместе со всеми”. На столе стояли небольшие таблички с фамилиями. Ждать пришлось минут 15-20 (Зачем меня торопили? Успела бы полностью привести себя в порядок!). Однако обнаружила, что она в зале не одна, ещё несколько женщин и один мужчина прогуливались между колонн. Маргарита подошла к одной из них и спросила, где можно найти зеркало? Она показала головой в один из углов зала. Там было просторное помещение, курительные и туалетные комнаты. Можно было бы привести себя в порядок. Вот только, без сумочки – это несколько тяжеловато. Поправила причёску, платье, прошла обратно в зал. Откуда-то из бокового входа показалась небольшая группа людей, в основном в штатском, несколько командиров НКВД и пограничных войск. Маргарита увидела Андрея и пошла ему навстречу. На груди у него матово блестел орден “Трудового Красного Знамени”: красное эмалевое знамя с золотыми буквами СССР, темное серебро с золотыми колосьями и красной звездой внизу, и висела маленькая круглая медаль с профилем Сталина и лавровой ветвью. В руках у него была какая-то бумага. Взгляд немного растерянный, чуточку смущённый. Увидев её, он заулыбался. Она подошла, он ей на ухо сообщил: “Господи, как неудобно! Всем вручали боевые ордена, одному мне “Трудовое знамя” и Сталинскую премию за разработки в области авиационной промышленности. Вот!” – и показал мне лист, который держал в руке. “И ещё вот” – он вытащил из кармана какие-то ключи. “Что это?” “Ключи от машины М-1. И всё это на закрытом от прессы мероприятии. Что люди подумали!” “Успокойся! Двух я видела у нас, это – чекисты! Они понимают, почему всё так!” “Ты меня успокаиваешь?” “Нет, я тобой горжусь!” – она потрогала рукой его орден. “У меня тоже событие!” “Какое?” “Я нашла в Гохране обручальное кольцо моей матери! В машине лежит! Ой, смотри! Калинин!” Все вокруг захлопали. Кроме Калинина вошли Шверник, Микоян, Каганович, Берия и несколько незнакомых людей. Когда стихли аплодисменты, Всесоюзный Староста пригласил всех занять место за столами. Михаил Иванович сказал короткую благодарственную речь и провозгласил первый тост: “За Сталина, за СССР!” Затем слово взял Артем Иванович Микоян, который и вел весь праздничный ужин. Слово поочерёдно предоставлялось то одним, то другим участникам, но было заметно, что людям в штатском слова не предоставляли, и об их заслугах перед Родиной никто отдельно не говорит. Затем слово взял Берия. Кроме обычных поздравлений, которые уже звучали, он особо отметил воинов-чекистов, бойцов невидимого фронта, а также представителей технической интеллигенции, создающих новые образцы авиационной техники, то есть упомянул Андрея. Тостов было много, было интересно наблюдать за тем, что военная часть зала расслабилась и довольно крепко прошлась по имеющимся напиткам, их никто не ограничивал, а штатская часть участников оставалась трезвой и совсем не шумной. К нам, совершенно неожиданно, подошёл Лаврентий Павлович. Когда он встал из-за стола, мы не заметили. — Как настроение, Андрей Дмитриевич? — Немного не в своей тарелке, Лаврентий Павлович. Впервые на таком приёме, хорошо, что не очень много людей. Немного свободнее себя чувствуешь. — Помещения смотрели? — Нет, только переговорил с Зиновием Максимовичем. Он ставит ряд условий, которые пока невыполнимы. — Интересно, какие же? — Он хочет нас задействовать, как лекторов для слушателей! — Он очень мудрый руководитель! А то, что немного гребёт под себя, так это ведь ради дела! А вы, Маргарита Николаевна? — Я ещё более не в своей тарелке! А нам ещё надо… — Вы не чувствуете радости от успехов мужа? — Да, что вы, Лаврентий Павлович! Он у меня просто маленькое чудо! Просто был не самый простой день. — С нашей с вами профессией, Маргарита Николаевна, почти каждый день такой. Но, я чувствую по всему, что вы оба устали. Давайте я вас провожу! Здесь ещё часа на два. Посидите немного. Он подошёл к Микояну и что-то коротко сказал ему, приложив палец к губам. Прошёл за колоннами и сделал нам знак рукой, что по одному. Сначала Рита, а потом и я, использовав, как прикрытие, аплодисменты, отошли за колонну. Лаврентий Павлович сделал отстраняющий знак рукой, когда кто-то из персонала попытался к нам подойти. — Мы только вчера вечером прилетели из Крыма, потом два совещания и подъём в половину шестого. Спали часа два! — сказал я. — Не оправдывайтесь! Хотя я вам верю! Я сам не в восторге от того, что приходится бывать на таких мероприятиях. Но это я пропустить не мог. Здесь, в основном, наши товарищи, которые очень много сделали для страны. Что касается того инцидента, который произошёл утром: я прочел рапорт Павла Анатольевича и план операции “Палец” по состоянию на сегодняшний день. Судоплатов совершенно обоснованно вывел вас обоих из первой части операции. Там, действительно, достаточно бумаг, подписанных вами, Маргарита Николаевна, и сосредоточил вас на основной операции. Причем, шаги продуманные, и не тривиальные. Я очень надеюсь, что при таком планировании, и некотором отступлении от правил… Если Андрей Андреевич узнает, во что мы его втянули, точнее кто-нибудь из его врагов узнает это, не думаю, что Андрей Андреевич будет мне особо благодарен! Но, я потерплю! Маргарита Николаевна и Андрей Дмитриевич! Я на вас надеюсь! — Мы постараемся, Лаврентий Павлович! — Берия остановился, мы – тоже. Обеими руками прикоснулся к нашим плечам: — Какая вы красивая пара! Я очень сожалею, что не смог присутствовать на вашей свадьбе! — мы вышли из Большого дворца и Лаврентий Павлович сделал кому-то знак подойти. Подбежал командир НКВД, немного похожий на ЛП. ЛП что-то ему сказал на незнакомом языке. — Подождите минуту! Его помощник принес три рога, украшенных резьбой, две глиняных бутылки и довольно большую деревянную коробку. Лаврентий Павлович передал нам по кубку, помощник открыл одну из бутылок и передал её ЛП, тот разлил её содержимое по трем кубкам. — Это национальная гордость нашего народа: “Оджалеши”, мой народ делает его 5000 лет. “Пусть ваш дом станет полной чашей, а чрево невесты даст сыновей! Ваше здоровье! Повесьте эти рога и этот кинжал в доме, и счастье его никогда не покинет!” Мы поняли, что придётся пить до дна! Глава 13 Утром мы были на Красной площади. К нам подошли Швецов и Поликарпов. В утренней “Правде” и в “Известиях” были опубликованы указы, подходили ещё люди, поздравления были со всех сторон. Не было только самых моих близких друзей-лётчиков. После прохождения колонны тяжелых трехбашенных танков, которые замыкали наземную часть парада, между башнями музея Ленина появился И-16. По звуку мотора было слышно, что работал М-62ФН. Он выполнил мертвую петлю и сбросил большой флаг СССР над центром площади. Я повернулся к Поликарпову: — Уже сделали? — Да! Две эскадрильи И-16 24 серии примут участие в параде! А к декабрю перейдём на 27-е: с металлическими крыльями. Утром привезли чертежи креплений для радиостанций. После праздников начнём! Небольшая задержка с винтами. Двухлопастной на новые моторы не совсем годится. Срочно делаем трехлопастной и новые синхронизаторы пулемётов и пушек. После воздушного парада был парад физкультурников, затем бесконечные колонны москвичей. Прошёл и наш завод, и КБ. По окончанию я пригласил всех к нам, отметить награждение и Государственную премию. С трёх часов дня Маргарита просто сбилась с ног, принимая гостей, ей помогали две какие-то женщины. Познакомился с Павлом Сухим, Лавочкиным, Гудковым, Петляковым и многими другими. Ближе к вечеру ввалилась наша дружная эскадрилья. Было много разговоров, шума. Даже нарком Каганович приехал и поздравил. Правда, приехал он не просто так. Вскоре, после стандартных поздравлений, он перешёл к делу и попросил разрешения пройти в мой кабинет. С ним был ещё один человек, которого я не знал. — Знакомьтесь, Андрей Дмитриевич! Климов Владимир Яковлевич – главный конструктор 26 завода! — у Климова было худощавое лицо, с немного узковато посаженными глазами, и высокий красивый лоб. Неприятного впечатления он не производил. — Здравствуйте, Владимир Яковлевич! Чем могу быть полезен? Но разговор продолжил не он, а Каганович: — Мы, собственно вот по какому вопросу: мы хотим использовать вашу систему непосредственного впрыска на двигателях серии М-100. Вы же понимаете, Андрей Дмитриевич, что двигатели в воздушным охлаждением не могут развить скорость выше 500 км/ч из-за большого лобового сопротивления, и за двигателями водяного охлаждения будущее! — я не стал его останавливать, и он продолжал, — Мы обратились по этому вопросу к Швецову и, он нас послал – он сделал небольшую паузу, — к вам. И в высотности его двигатели уступают “сотой” серии и двигателям Микулина. — Одну минуту, товарищ нарком! Я не хочу разговаривать об этом в отсутствие Аркадия Дмитриевича! — я выглянул из кабинета и знаком пригласил Швецова войти. Повторил слова Кагановича. — Товарищ нарком! Я читал эту статью, — я вытащил её из пачки документов на краю стола, — и считаю, что она совершенно не соответствует действительности! Именно звездообразные двигатели будут самыми мощными поршневыми двигателями, хотя бы потому, что у них гораздо больше цилиндров, чем у рядных. Реально достижимы мощности в 5000 лошадиных сил. Выше – нет, там предел по механической прочности шатунов, а настоящее будущее – у тех двигателей, которые мы начали разрабатывать в Перми три недели назад! — Нарком удивленно посмотрел на Швецова. Тот утвердительно мотнул головой. — А рядные V-образные двигатели имеют предел мощности в два-три раза ниже! Это – физика. Вы согласны со мной, Владимир Яковлевич? — Ну, в общем, с точки зрения термодинамики, вы правы. Но что делать с высотностью? Все высотные самолёты имеют V-образные двигатели! — Здесь вы правы, Владимир Яковлевич! Пока, подчёркиваю, только пока это так. Аркадий Дмитриевич! Вы просили меня продумать вариант подъёма высотности наших двигателей? — Да, Андрей Дмитриевич, но не думаю, что у вас было на это время… — Вы правы, досконально я ещё это не проработал, но… Посмотрите вот на эти рисунки! — и я разложил “паука”, которого мы с Сергеем нарисовали ещё в Крыму. Чем я больше всего гордился, так это тем, что на вопрос Сергея: “Что необходимо сделать для того, чтобы было чем вращать турбокомпрессор?” я ответил правильно, а затем, практически самостоятельно, его нарисовал. — Кольцевой коллектор в задней части двигателя! А сопротивление???? — буквально прошептал Аркадий Дмитриевич. — Вот так вот ввариваем выхлопные коллектора пары цилиндров и получаем, что коллектор ещё и высасывать выхлопные газы будет! Если высота небольшая, то выхлоп идёт мимо турбокомпрессора, а с повышением высоты, вот этот барометр, начнёт открывать заслонку первого контура, с дальнейшим понижением давления, один из компрессоров засасывает воздух из атмосферы, а второй, с противоположного борта, забирает предварительно сжатый воздух первой ступени. Увеличивая рядность двигателя, выхлопной коллектор не меняется, только коллекторы цилиндров. Можно располагать коллекторы попарно, освобождая место под оружие. — Да, все понятно, Андрей Дмитриевич, надо ещё рассчитать частоты, и тогда удастся ещё, и снизить уровень шумов. Всё, забираю! Огромное спасибо! — Стойте, Аркадий Дмитриевич! Куда вы! Что НАМ ответить Владимиру Яковлевичу? — Швецов сел. — Вы про впрыск? Если с вами договорится, то я не против! Тут вмешался Каганович: — А что это за тайны мадридского двора вокруг какого-то нового двигателя? Почему нарком об этом узнаёт последним? — Я докладывал об этом товарищу Сталину, Михаил Моисеевич, — сказал Швецов. — пока работаем в инициативном порядке. Модель первого контура, Андрей, проработала 18 минут, потом прогорело сопло. Заканчиваем изготовление корпуса второго контура. — Какую тягу получили? — Расчётную: 125 кг. — Ну, что, Владимир Яковлевич, уели тебя “швецовские”? — со смехом спросил Каганович. Владимир Яковлевич помолчал и сказал: — Поживём – увидим. У моих движков есть целый ряд преимуществ: простота, дешевизна изготовления, меньший лоб, легкость установки навесного оборудования и вооружения. Я повернулся к нему: — Владимир Яковлевич, впереди – война: одна пуля в рубашку двигателя и он запарил. А у нас, даже если шатун оборвется, двигатель будет трястись, но работать. Тем не менее, ваших двигателей можно сделать больше. Обе эти системы отлично дополняют друг друга! Вы же знаете, что эта статья, — я ещё раз показал статью про двигатели с воздушным охлаждением, — наносит вред нашей авиации,так как не продумана до конца и основана на устаревших данных. Она не может служить на пользу авиастроению. Не стоит ей размахивать, как шашкой, рубя своих, не побоюсь этого слова, конкурентов. В конце концов, мы же общее дело делаем! — Вы правы, Андрей Дмитриевич. Но не я начал эту историю. Я сейчас работаю над М-105 мощностью 1200 л/с, и есть определённые проблемы с карбюратором. Ваша схема оптимально мне подходит. — Да, непосредственный впрыск подходит для любого поршневого двигателя. Поэтому мы с Аркадием Дмитриевичем не возражаем против использования системы непосредственного впрыска на ваших двигателях. Т. к. наш Пермский завод уже освоил выпуск этого оборудования, то разговаривайте вот, напрямую, с Аркадием Дмитриевичем и договаривайтесь о кооперации с его заводом. — Андрей Дмитриевич! — неожиданно спросил Каганович, — А почему вы не переходите к нам в оборонпром, а работаете в какой-то непонятной комиссии? — Товарищ нарком! Кроме наличия самолётов в ВВС, должно быть умелое и рациональное их использование! А вот с этим у нас как раз и проблемы. Поэтому товарищ Сталин и создал эту “непонятную”, как вы выразились, комиссию. И одной из задач он поставил согласование усилий промышленности и ВВС в деле противовоздушной обороны страны, армии и флота. А то, как мне видится, каждый из участников на себя одеяло тащит и старается раскачать лодку, в которой мы все сидим. Михаил Моисеевич покрутил усы: “Я Иосифа Виссарионовича давно знаю! Великого ума человек! Вождь!” Мне послышался голос Сергея: “Вопрос о твоем переназначении снят!” Постепенно мой кабинет начал наполнятся людьми, в основном конструкторами, многие курили, поэтому пришлось открыть форточки. Швецов показал мои наброски Поликарпову, а тот подозвал Павла Сухого, с которым познакомил меня на Красной площади. На их машинах стояли двигатели Швецова. К разговору подключился не очень высокий плотный молодой человек с высокой кудрявой шевелюрой: — Это для И-180, Николай Николаевич? — Нет, Артём, в сто восьмидесятый он не влезет! Он по корпусу коротковат! — И кабина у него открытая, — добавил я. — А вы откуда это знаете? Все дружно рассмеялись — Артем Иванович! Засиделся ты за чертежами! Андрей Андреев два месяца был у нас, за Чкалова, испытателем! — смеясь, сказал НН. — Так вы и есть наш новый испытатель! — Нет, к сожалению. Меня перевели на другую работу. Андрей! — сказал я, и протянул ему руку. — Артем Микоян, я сейчас работаю над И-180 с моторами М-82ФН и М-71ФН. А я думал, что вы из КБ Швецова, а вы, оказывается наш! У меня очень серьёзные к вам вопросы. Можно, Николай Николаевич, я поговорю товарищем Андреевым. — Артём Иванович, я сейчас закончу с Андреем, и потом отдам его вам на растерзание! Т. е. Андрей, ты считаешь, что двойное нагнетание даст большой выигрыш по высотности? — Для одновинтового истребителя? Не думаю! Но 12000 должен держать. Выше? Я не уверен. Расчёты я не смог сделать, т. к. до конца не известны многие параметры. Надо ждать, что скажут пермяки, как у них всё это получится. Так что с этими вопросами больше к пермякам! Что скажете, Аркадий Дмитриевич? — Полгода, минимум. Там достаточно сложная схема истечения. Конечно, Андрей не мог, да я даже и не думал, что он это сделает, рассчитать параметры выхлопного кольца. Одно могу сказать: для двух и более моторных самолётов – эта схема вполне рабочая, т. к. выхлоп можно подать назад. Т. е. поднять потолок бомбардировщиков с моторами воздушного охлаждения проблем нет. Жаль, что Туполев и Бартини далеко… А с одномоторным истребителем ещё намучаемся. Понятно, что выхлоп с обоих бортов, вниз в сторону из широкого коллектора, понятно, как сделать так, чтобы высасывать выхлопные газы из него. А вот по весам, Николай Николаевич, пока ничего сказать не могу. Считай, что килограммов сто прибавится. И минимум 300 мм по длине двигателя, — сказал Аркадий Дмитриевич. Николай Николаевич показал пальцем на Павла Сухого и Артёма Микояна: — Слышали? — Товарищи! — раздался голос Маргариты – Что ж вы в праздник производственное совещание устроили! К столу, товарищи! Пока переходили к столу, Артём Иванович успел напроситься на завтра в гости, сказал, что у него есть задание, пока не официальное, на строительство высотного истребителя. Сергей сказал, что именно Артём Микоян развалит бюро Поликарпова в будущем, а его МиГи 1 и 3 надежд не оправдают. Но Микоян – талантливый конструктор и проявит себя чуть позже. “Кто он?” “Брат Анастаса Микояна, которому ты будешь, официально подчиняться за границей. С Артёмом придётся дружить, но он очень самолюбив! Пока им помыкают, как ты видишь, ему это не нравится”. “А Каганович?” “Застрелится через два года”. “А Сухой?” “Гениальный конструктор, я долго у него работал”. Мы с Сергеем продолжали обсуждать гостей, поэтому я пропустил какой-то тост или здравицу в свой адрес, чем вызвал смех гостей. — Андрей опять задумал что-то, и на нас внимания не обращает! — услышал я чью-то реплику! Пришлось извиняться и сходу придумывать объяснения. — Так о чём ты задумался, лауреат и кавалер? — О том, что дома такое огромное количество дел, а приходится уезжать! Так не хочется со всеми вами расставаться! Последний гость был самым неожиданным! Зазвонил городской телефон, подошла Рита и помахала мне рукой: “Тебя, Берг!” Беру трубку и слушаю поздравления. “Как погода в Питере?” “Не знаю, я в Москве, к сестре приехал!” “Так почему же вы не у нас?” “Я адреса не знаю, да и неудобно!” Сообщил адрес, и, когда раздался звонок, встретил его у дверей. Аксель Иванович был при полном параде: черная шинель с нашивками и капельками дождя на плечах, белый шарф, черный парадный, отутюженный мундир, видно, что всю дорогу стоял, развёрнутые плечи. Он уже совершенно не напоминал того сгорбленного, почти старика в лаборатории. Прошёл в зал и остановился, не доходя пары шагов до стола. Мне пришлось привлечь внимание к его появлению, он был старшим по возрасту среди нас: — Друзья мои! Разрешите представить: капитан 1 ранга Берг, Аксель Иванович. Он из другого ведомства, — тут же послышался голос Чкалова: “Точно! Он весь в чёрном! А тут все в синем!” – но, пройдёт совсем немного времени, и мы все будем прислушиваться к рекомендациям, которые даёт его ведомство, как мы, летчики, так и вы, авиаконструкторы. Прошу любить и жаловать!”. Усадив Акселя Ивановича, присел рядом и спросил: “Дела? Есть что-то новое?” — Есть, конечно, иначе бы не побеспокоил! Был у Михаила Васильевича. Он совсем плох! Туберкулёз и какая-то неизвестная болезнь: вылезли все волосы, бледный, тошнота. — тихим голосом проговорил Берг. — Кто это? — Шулейкин! Вы же говорили, что его знаете! — Сам, лично – нет. Читал о его работах и только. — Лаборатории все на месте, он сохранил всё и даже немного развил. Построил две станции, но дальность очень маленькая. — Пойдёмте вон туда, если вы не голодны. — Я только из-за стола. Я подозвал Владимира Константиновича и попросил его пойти в кабинет. Вслед за ним пришёл Каганович и по-хозяйски уселся в кресло. Аксель Иванович прочитал отчёт Шулейкина об испытаниях. Они были признаны удачными, но их результаты абсолютно не вдохновляли. — Моё впечатление, что мала мощность передатчика и не совсем правильно подобрана антенна. — Аксель Иванович, а на каких лампах работает передатчик, его мощность и как передаётся энергия на антенну? — дальше разговор с Бергом взял на себя Сергей. — На тиратроне Г-165, мощность 40 киловатт, передача сигнала по коаксиальному кабелю с экраном. — Если запереть тиратрон магнитным полем? Закачать его энергией и разрядить, используя явление резонанса? Мощность на выходе должна повыситься в тысячи раз! — Так, молодой человек! Только не пытайтесь мне сказать, что вы не закончили Физический факультет Петербургского Императорского Университета! — Несомненно, уважаемый Аксель Иванович! Мне было год от роду, когда он перестал быть императорским! Вас не затруднит подойти вон к тому шкафу. Третья полка сверху, там рядком стоят издания