Секретный проект

III

рейха Адольф Гитлер просит вас примерно наказать за ваши безобразия на Кипре и в Египте! — вся Ставка грохнула, глядя на моё лицо! — Есть мнение пойти ему навстречу! Верховный Совет СССР утвердил новое воинское звание: маршал рода войск. Мы решили, — он обвел рукой всех присутствующих, — наказать вас именно этим званием. Вы же по-английски эйр-маршал? Вот и будете маршалом авиации! — он зааплодировал. Остальные присутствующие встали и поддержали Сталина аплодисментами. Я стоял красный, как рак. Шутка у Сталина получилась! Глава 13 Гитлер шутки не оценил! На следующее утро после Указа, 6-го мая 42 года, немецкая авиация попыталась пересечь нашу границу и линию фронта на юге. РЛС зафиксировали одновременный взлёт около полутора тысяч самолётов на всём протяжении границы. Штабом ПВО был отдан приказ через границу и линию фронта не пропускать. В этот момент в нашем распоряжении находилось более 3 с половиной тысяч только истребителей новейших моделей. Из них более 60 Cу-9. Я находился под Гродно на ЗКП ПВО, здесь стоял “мой” Су-12, “Гребешок”, позвонил Судоплатову, а потом Кузнецову, и сказал, что меня очень интересует остров Пенемюнде, и конкретно, штандартенфюрер СС Вернер фон Браун. Живым или мёртвым. В три кассеты на каждом крыле зарядили дистанционные РС, остальные – фугасные. Натягиваю противоперегрузочный костюм. Смотрю, стоит Витя Попов. — Ведомым со мной пойдёшь? — Я мигом! — и начинает тоже одеваться. Застёгиваюсь на все молнии, пошевелил головой, помахал руками. Порядок. ЗШ, планшет, пистолет, перчатки. Виктор оделся. — Присядем… От винта! Поднялся по трапику в кабину, подключился, пристегнулся. — Я – АД-2. Дайте обстановку! — мне повторили то, что я уже слышал на ЗКП. — Второй! К запуску! — Я – АД-2. К взлёту готов! — Занимайте старт. — Второй – я – АД-2! Поехали! — АД-2, вам взлёт. Разгон, отрыв, уборка шасси, набор высоты. — Я – АД-2. Занял эшелон 5. На экране куча отметок! 12 девяток, дистанция километров 80. — АД-2, подходите к государственной границе! — Я – АД-2. В курсе. Первым огонь открывать не буду. — АД-2! Атакуйте! Москва дала добро! Подпись Иванов! — Второй! Атакуем! Оттянись! — Понял АД-2. Прохожу под первой девяткой, боевой разворот, ловлю в прицел, пускаю 6 ракет, ухожу на вираж. — АД-2, есть! — Второй, не отвлекайся! Идём ко второй девятке! — в зеркале мелькнули клубы огня. Со снижением захожу на вторую девятку и повторяю атаку. Иду к третьей. Она высыпает бомбы и разваливается ещё до того, как я успел к ней. А нас Виктором пытаются атаковать “фоккеры”. — Второй! На истребители не отвлекаться! Следи за хвостом! Наша цель – бомбёры! Прибавляю до 730. На этой скорости нас они не перехватят. Иду к следующей девятке. С 500 метров открываю огонь. На этот раз ухожу вверх на боевой, но атаку придётся повторить. Закончил петлю, подошел ближе, шесть ракет. Порядок! В эфире уже стало тесно! Подошли Су-9. Они работают по всем, но мы с Виктором носимся между бомбёрами. Бой смещается к линии границы. Успеть бы. Мы уже восточнее Бяла-Писки. Немцы не выдержали, оставшиеся бомбардировщики, разгрузились на собственную территорию и со снижением уходят на запад. — Второй! Идём на Белосток. Эшелон 1500. Снизились. Из леса под Сокулкой вытягивается механизированная колонна. — Второй! Колонну видишь? Атакуем! Заходим с запада, и в один заход, с пологого пикирования, вываливаем “сталинские подарки” на колонну. — Виктор? Ты как? — Ещё пол БК! — А у меня только пушки, идём домой. Сели, бегу на ЗКП. Принимаю доклады по всем фронтам. Самый сильный удар немцы нанесли, как и ожидалось под Нови-Садом. На севере генерал Кузнецов доложил о полном срыве попытки атаковать части и соединения СФ. В Карелии было тихо, в ЛенВО – тоже. Здесь, на Западном, налёт отбит, Киевский округ докладывают о бомбёжке Равы-Русской. А немцы пытаются срезать Венгеро-Словацкий выступ. Бои под Оравой и Нови-Садом. Звоню по ВЧ товарищу Сталину. — Товарищ Иванов! — Здравствуй, товарищ Дмитриев! Докладывай! Доложил, сказал, что полных данных о потерях противника не имеем, сведения поступают, но в целом, воздушная атака отбита, сейчас штурмовая авиация обрабатывает известные позиции противника. — Понятно, товарищ Дмитриев. Есть мнение, что вам надлежит быть на юге. Действуйте решительно и наступательно. — Слушаюсь, товарищ Иванов! Вылетаю немедленно. Выхожу из ЗКП, Виктор руками рассказывает всем о бое, подхожу к ребятам, они расступились, лица довольные. — Ну, как первый вылет? — Ну и врезали мы хвалёным орлам Геринга! — Ладно, ребята! Всё ещё впереди! Не увлекайтесь! Это мнимое ощущение непобедимости и неуязвимости. Дырки в самолётах есть? — Немного, но есть. — Значит, не совсем хорошо сработали. Внимательнее надо! Виктор! Ты как? Не устал? — Нет, товарищ маршал. — Скажи механикам, чтобы вешали по два ПТБ, мне и тебе. Летим на юг, возьми карты до Югославии. Полетишь со мной. Пошли завтракать! — Я уже! — Тогда, готовься к вылету. Через 40 минут взлетаем и идём вдоль границы в Будапешт. Идем на высоте 1500, чтобы посмотреть, что и как по правому борту. В воздухе много самолётов, но управление ПВО работает чётко. Внизу – бои: от вялой артиллерийской перестрелки до встречных танковых. Судя по всему, немцам вклиниться нигде не удалось. Час спустя подвернул к Ораве. Идём над Высокими Татрами. Красивые места здесь! Дошли до Оравы, немцы наступают вдоль обоих берегов реки между двумя грядами холмов. Повернули налево, пошли на Будапешт. Посадку, почему-то, дают Будаерше, а там для нас полоса короткая. — Буда-2! Я – АД-2. Сесть у вас не могу. Дайте другое место. — Идите в Текель. — Понял, Текель. Сообщите Первому. — Он на связи! — Вас понял. Сели. Сразу подъехала машина, я пересел в неё. Скинул костюм, остался в комбинезоне, на голое тело. Вещи привезут только вечером. Сзади к виллису пристроился бронетранспортер, впереди тоже идёт такой же. Въехали в город, солдаты изготовились к стрельбе. Адъютант Жукова сказал, что с крыш частенько постреливают. Георгий Константинович расположил штаб в Шандорском дворце. Мы въехали во двор, он закрыт со всех сторон. Просто маленькая крепость. На крыше зенитки, в парке тоже. Георгий Константинович сидел в большом удобном кресле, кабинет был тоже огромный, все окна выходили во внутренний двор. — Обедать будешь? — спросил он после приветствия. — Буду. — Ну вот, смотри, что получается. — он встал и подошёл к столу, я за ним. — начнём с общей картины, с юга. Петров и Леселидзе форсировали Нил и выдвигаются в сторону Эль-Аламейна, в бой, пока, не вступали. Твои друзья, англичане, могут радоваться. Их мечта осуществилась. Две горнострелковых дивизии при поддержке мехкорпуса Рыбалко и две дивизии Болгарской Народной Армии штурмуют перевал Кулата. Туда же я перебросил два бронепоезда. Пока особых трудностей не возникает. Красовский хорошо нас поддерживает. Мы вошли в Ново-Село, это вот тут в Югославии, в Македонии. Партизаны Тито не дали взорвать мосты. Там Полубояров со своим мехкорпусом, и две пехотные дивизии: 316-я и 226-я. Но продвигаться будут в час по чайной ложке. Местность удобная для обороны. У Трына, южнее, вот тут, удалось прорвать оборону 3-го горнострелкового корпуса. Ну и полным ходом идёт наступление от Драгомана на Ниш. Там полный успех, 6я армия Паулюса отходит. Там у нас два тяжёлых мехкорпуса на новых ИСах. Дальше на север – бои местного значения. Немцы ведут активную оборону, мы – тоже. Это что касается болгарского участка. В Венгрии дела много хуже. Гот смял 26-й, 12-й и 30-й корпуса и продвинулся почти на 40 км. Немцы вошли в Арад, идут уличные бои. Братислава под артиллерийским обстрелом, но фронт держится. На правом фланге, ты уже видел, прорвалась дивизия СС “Великая Германия” и пытается отрезать Тимошенко и ударить по Братиславе с тыла. Вот такая вот картина. — тут принесли обед, и Жуков пригласил к столу. — Ты у нас самый мобильный, тебе и карты в руки. Надо остановить противника. Твоё здоровье! А как дела у Конева и Павлова? — Пока летел, видел, что Павлов в нескольких местах прорвался, а Конев отбивал атаку у Равы-Русской. — Им попроще, малость. А тут горы. — У меня есть дивизия Су-12. Требуются три аэродрома, с длинными полосами. И поближе к складам. В первую очередь – Гот, потом “Великая Германия”. — Да поешь ты, куда вскочил! Ничего страшного не происходит. Это же не бой истребителя, это война. На голодный желудок – не повоюешь! Я вернулся к столу. Мы пообедали, попили кофе. — Вот теперь, давай свою дивизию. Встанешь вот тут вот, вот тут и вот тут. Инженерно-сапёрные батальоны я сейчас туда направлю. А пока гони всех в Лист. Там места пока хватает. — Понял. Где штаб Красовского? — Ниже этажом. — Я оборудую себе ЗКП в Текеле. — Как знаешь, но будь на связи. Я нашел штаб Красовского. Его самого не было. Отдал распоряжения, взял позывные и уехал в Текель. Там развернул запасной командный пункт ВВС и ПВО. “Интересно, где Гот начнёт поворачивать на север? Понятно, что пытается обойти Тису.” Ответов нет. Сплошной туман войны. Пошёл переодеться в противоперегрузочный костюм. Взлетаем, идём на Сжежед. Там оборона стоит, идут бои. В воздухе клубы дыма. Иду на Нови-Сад. Впереди разрывы зениток, маневрирую. Заметил что-то подозрительное, вроде антенны, развернулся и проштурмовал. Иду южнее, там, где был основной удар. Местность – степь, поля, горящие румынские сёла. “Так вот зачем им Арад нужен!!!” Там в колене пять мостов целёхоньких! Связываюсь с Красовским и сообщаю, что видел. — У меня есть сообщение, что все мосты взорваны! — Сообщи “Константинову”! Срочно! И разбей эти мосты немедленно! Сообщи в СМЕРШ! А я тут ребятам немного помогу и возвращаюсь. Отработали по скоплениям войск Гота, пошли домой. Нам навстречу идет полк “тушек”, тяжело идёт, с перегрузом. Моторы поддымливают. Сейчас они мосты “полечат”. Приземлился в Текеле. Там новая сводка. Дивизия, которая должна была находиться на месте прорыва Гота, вышла совсем не в тот район. Жива-здорова, но в тридцати километрах западнее. Вторая загадка! Вышел на связь с Панфиловым, и тут всё встало на свои места: по сведениям Панфилова в районе Нови-Сада базируется полк “Бранденбург”. Вот кто обеспечил успех Гота! Дивизию второго эшелона они завернули, мосты захватили, и отправили телефонное сообщение в штаб, что дивизия прошла, а мосты взорваны! Гот заметался в треугольнике Сжежед-Арад-Тимишоара. Его попытки навести переправы, жестко пресекал Красовский, после зачистки Арада и подхода подкреплений, фронт стабилизировался. Прибыл один из полков Су-12, и началась охота за Готом. На четвёртые сутки в армии Гота пригодных танков не осталось. Всё, что ещё могло стрелять, он зарыл в землю. “Великая Германия” шла по горно-лесистой местности, там, без помощи с земли, работать было очень сложно. Панфилов направил туда несколько групп осназа, которые и обеспечили наведение. К сожалению, далеко не все они вернулись. Затем Тимошенко снял с фронта полк ИСов, придал ему мотопехоту на БТ-26, и стал выжимать немцев обратно. А я повёл полк Су-12 обрабатывать немецкую артиллерию под Братиславой. Пятисотки перепахали все рощицы между Веной и Братиславой. Сто пятая стрелковая дивизия ворвалась в левобережную Вену, а 6-я, 36-я, 161-я стрелковые дивизии при поддержке 6-го тяжёлого механизированного корпуса взломали оборону немцев на правом берегу. После двух недель боёв, Вену взяли. Немцы оказались не готовы к такому массовому использованию тяжелых и средних танков. Редкие 75-мм противотанковые пушки и тающие, буквально на глазах, 88-мм зенитки, за которыми мы устроили настоящую охоту, не могли противостоять ударам механизированных корпусов. Генерал Толбухин, командовавший Прибалтийским фронтом, окружил Кёнигсберг. Павлов – разрезал Польшу двумя клиньями и вышел к Варшаве и теперь домолачивал немцев в котлах между границей и Вислой. Конев взял Краков. Рыбалко блокировал немцев в Греции. Фронт посыпался. Отдельные части гитлеровцев сражались отчаянно, и умело, но командующие фронтов обходили эти части, отрезали их от снабжения и, авиацией и артиллерией, убеждали их в бессмысленности сопротивления. После взятия Вены и Граца, дела и у нас пошли полегче. Мы перенесли свои КП в Вену. 25-го июня войска Белорусского фронта, под командованием генерала армии Павлова, и Войска Польского, под командованием генерала Берлинга (генералу Андерсу пришлось срочно организовать путёвку: “Осмотр поселка “Край Леса” в Колымском крае” за шпионаж в пользу иностранного государства), подтянув резервы и снабжение, форсировали Вислу и освободили Варшаву. Во всех кинотеатрах СССР был продемонстрирован документальный фильм, где было показано варшавское гетто и два основных завода, за счёт которых гетто существовало: один производил взрыватели для бомб замедленного действия, которыми немцы бомбили Лондон, второй – взрыватели для торпед. На весь мир были продемонстрированы жёлтые шестиконечные звезды на всей одежде узников гетто. После взятия Варшавы фронт разделили на два: один наступал на Севере Польши, второй – на юге. Северным командовал генерал Рокоссовский, 2 Белорусским командовал Павлов. А меня неожиданно вызвали в Москву. Глава 14 Сталин встретил меня в своём кабинете. Он был один. — Ну, как? Навоевался? — Войска пошли на Линц, Линц окружён, взяли Пассау, первыми пересекли границу Германии… — Знаю, знаю! Молодцы! Но, сражение выиграть мало! Надо войну выиграть. Разведка сообщила, что Гитлер ищет варианты сепаратного мира. Даже нам прислал, через Швецию, вчера от Коллонтай получил, предложение о перемирии. Так что начинается битва за Победу. Кстати, вчера сдался Роммель. Его капитуляцию принял Петров. Ты ещё не слышал, наверное. — Нет, не слышал! — Он пытался прорваться к американцам и сдаться им. Попал в засаду, организованную Стариновым. Роммель вышел на связь со своими войсками и отдал приказ о капитуляции. Гитлер объявил его предателем. Роммеля сейчас везут в Москву. Поэтому, сейчас нужны твои связи с союзниками. На первое место выходит военная дипломатия. И нужно готовить новую встречу в верхах. Письма от Черчилля и Рузвельта я уже получил. Ситуация у англичан совсем паршивая. Они так хотели втянуть нас в войну, что разрешили нам войти на Ближний Восток и на Балканы. А теперь, когда они убедились, что Гитлер нам вполне по зубам, они испугались. Могут пойти на мир с Гитлером и готовить нам с ним очередную войну, но, уже на более высоком технологическом уровне. Как ты считаешь, что нам стоит предпринять, чтобы этого не произошло? — Я, товарищ Сталин, немного оторвался от последних событий у нас. Как идут дела у Александрова, Келдыша и Королёва? Я просил Судоплатова и Кузнецова заняться штандартенфюрером фон Брауном и островом Пенемюнде. Что-нибудь сделано? — У Александрова и Курчатова, он сейчас стоит во главе проекта, дела идут хорошо. Запустили реактор под Москвой. Начали строить три завода на Урале. Но ещё года два. Как обещают. Геологи нашли уран в Туркестане. Королёв достиг дальности в 2000 км. Фон Браун, фон Браун, да, Кузнецов докладывал, что подводная лодка С-7 и разведка 1 особой бригады морской пехоты БФ захватила в плен какого-то эсэсовца. Просил сообщить тебе. — Мне он не звонил. — Он сейчас на Дальнем Востоке. Кто такой этот фон Браун? — По косвенным данным, он вёл или мог вести такие же работы, как и Королёв. Стирлинг в разговорах проговорился, что видел что-то на траверзе этого острова. По описаниям было похоже на пуск жидкостной ракеты. А в 36-м году этот фон Браун опубликовал пространную статью о будущих полётах человека в космос. Вот я и соединил эти два факта. Где этот эсэсовец? Сталин поднял трубку и позвонил в Ленинград Трибуцу. Выслушал его и положил трубку. — Трибуц сказал, что С-7 ещё не вернулась из похода. Ожидается через 5 суток. Поэтому и не докладывал тебе. Почему мне сразу не доложил? — Я узнал об этом в конце апреля, когда Стирлинг вернулся на Кипр. Времени доложить – не было. Информация, пока, не проверена, товарищ Сталин. Сплошные косвенные данные и предположения. Требуется ещё убедиться в том, что это он, и действительно проводил подобные работы. Но, если он оказался, всё-таки, на этом острове, то всё точно! Сталин встал из-за стола и, молча, ходил по кабинету несколько минут. — Т. е., Андрей, ты увязываешь дальнейшие действия Англии, США и Германии с этими проектами? Судоплатов докладывает, что в США строится такой же реактор, как у нас. Считаешь, что это опасно для нас? — В США – хорошие дальние бомбардировщики, товарищ Сталин. США поддерживают доктрину Дуе, что войну можно выиграть одними воздушными ударами. При условии того, что они за океаном, и считают себя в полной безопасности, то, конечно, они сделают ставку на сверхмощное оружие и средства его доставки. У нас есть несколько ходов: ход первый: настаивать на продолжении войны до победного конца или безоговорочной капитуляции Германии, т. к. горы в Германии и Чехии богаты ураном. Во-вторых: Англия не в состоянии сейчас вести исследования в области ядерной физики и ракетных технологий. А США сосредоточились на бомбардировщиках, для победы над Японией их достаточно. Если этот фон Браун действительно вёл эти исследования, то его исчезновение сильно затормозит эти работы и Германия, до своего поражения, действие этих ракет не успеет показать. — А если успеет? — Вряд ли у них несколько заводов и центров по этому оружию. Да и флот у нас застоялся. В условиях, что мы полностью контролируем небо над Балтикой… И у нас три линкора… Поэтому лучшим выходом для нас был бы десант на Пенемюнде, связанный с наступлением Рокоссовского. — Наверное, ты прав, Андрей. Утечка этих технологий нам ни к чему. А если англичане всполошатся? — Стирлинг говорил со мной о САМОЛЁТАХ. К тому же, там, рядом, крупный порт Штеттин. Через который идёт бойкая торговля со Швецией, а мы давно говорим о полной изоляции Германии от поставок. Т.ч мы не будем увязывать этот десант, с чем бы то ни было, кроме изоляции Германии. И ещё, авиация во время этой операции должна потопить что-нибудь крупное у Гитлера. Например, карманный линкор. Надо показать англичанам, что наличие у них флота нас не сильно беспокоит. И, пришла пора показать им Су-12. Не весь, всё, кроме двигателей. — В общем, ты предлагаешь дипломатию канонерок? А Штаты? — У нас есть очень сильный ход, товарищ Сталин. Японцы уверенно теснят голландцев, французов, англичан и американцев на юге. Готовятся захватить Австралию. Уязвимая пята любого флота это – базы! Если у нас будут десантные средства, то захват Японских островов, лишь дело времени на подготовку десантной операции. — Ты уверен, что американцы дадут десантные корабли? — На 100 % – нет, конечно, они будут смотреть на то, насколько честно мы поступим с Англией, особенно, в плане контрибуций с Германии. Они, ведь, делают деньги! — Я подумаю над твоими словами, Андрей. Пока, в первую очередь, займись Англией и Черчиллем. Двигай свои канонерки. — Товарищ Сталин. Разрешите дождаться С-7! — Нет, товарищ Андреев. Он от нас, и от тебя, никуда не денется. А это – срочно. И через Юг! Необходимо встретиться с Эйзенхауэром и узнать, что он собирается предпринимать на Юге. Вот моё письмо ему о том, что ты являешься моим представителем. Василия с собой не бери. Мне доложили, что он опять за старое взялся. Пока ты был рядом… Ступай, действуй. Успел заехать домой. Дома прибавление семейства! Щенки! Такие потешные! Маленькие, блестящие, кожица как у ребёнка. А вот сука меня не узнала сразу. Принялась ворчать. Редко удаётся вырваться домой. У Ритули такие счастливые глаза! Правда, узнав, что я совсем на чуть-чуть, она расстроилась. Пришлось забрать её на руки и долго-долго говорить ей о том, что всё, скоро это кончится, и я вернусь домой. Взял несколько гражданских костюмов и новый мундир. Попрощался и уехал. Переоделся, сунул технику мешок, чтобы положил в самолёт. Взлёт – посадка, на максимальной дальности. В Пловдиве переночевал, и уже с Виктором вылетели на Кипр на И-185. Там узнал обстановку, полностью дозаправился и вылетел Тобрук. Там находились Митчелл и Уэйвелл. Где находится Эйзенхауэр, никто на Кипре не знал. Бои закончились, и союзники сразу всё стали забывать. Посадка в Тобруке восторгов у меня не вызвала. Полоса хоть и длинная, но неровная. В Тобруке генерал Петров встретил меня у самолёта. Ивану Ефимовичу было жарко, и первое, что он у меня спросил: “Долго мне ещё здесь жариться?” Он постоянно поправлял пенсне, пока мы шли на КП. Маршал Митчелл приехал сам, ещё до того, как я успел ему позвонить. Генерал Эйзенхауэр, оказывается, уже в курсе, ему передали о моём визите из Вашингтона, и он будет через час-полтора. — Сэр Эндрю, вы к нам надолго? — спросил Митчелл. — Нет, сейчас переговорим с американцами, и я назад, много работы. Подъехал Уэйвелл со своей неизменной тростью. — Добрый день, милорд! Я впервые вижу вас в русской форме! ваши войска тоже все переоделись. — Вы просили нас поскорее вступить в войну. Мы вступили! — Иметь такого сильного союзника очень удобно! — Ваши офицеры перестали ворчать: “Что делают эти русские во втором эшелоне?” — О, да! Вот только ваши командиры немного иначе оценивают ситуацию, чем наши офицеры. — И у кого лучше получается? — Будто бы вы не знаете, милорд! А, вы хотите, чтобы я похвалил ваши войска? Да, маршал-оф-эйрфорс, они отлично экипированы, хорошо обучены и храбры. Наконец прилетел Эйзенхауэр. Я попросил всех выйти, т. к. имею специальное поручение господина Сталина. Я передал письмо Сталина. Дуайт Эйзенхауэр бегло просмотрел его. — В этом не было необходимости, мы же с вами знакомы. Но, я вас слушаю. — Товарищ Сталин хотел бы знать о ваших дальнейших планах, для того, чтобы скоординировать наши усилия на юге. — Т. е. вы хотите сказать, что я могу рассчитывать на вашу поддержку в своих операциях? — В той или иной мере. Это не приданные вам части, но две армии – это солидные силы. — В планах нашего командования – высадка на Сицилии и в Италии. Но, у меня для этого, пока, недостаточно сил и средств — Нас бы больше устроило, если бы вы высаживались в район Нарбонны или Марселя. — Это невозможно! Геринг нам этого не позволит. — Не думаю. У него сейчас других забот много. И это очень важное направление. Это окончательно отрежет Гитлера от нефти. Эту операцию мы бы поддержали. Войска Гитлера в Греции уже отрезаны от снабжения и доживают последние дни или месяцы. Мы вошли в Северную Италию, именно там сосредоточена вся промышленность Муссолини. Но, Гитлер может ввести жесткое управление во Франции и использовать её потенциал при обороне, а нам бы не хотелось затягивать войну. Ведь у нас ещё общие дела на Востоке. Не правда ли? — Очень заманчивое предложение, генерал. — Маршал. Маршал авиации. — Извините, маршал. Я сообщу своему командованию о ваших предложениях и сообщу вам. — Не мне! Товарищу Сталину. И, по возможности, быстрее. Мне поручено, только, провести с вами переговоры, и я немедленно вылетаю обратно. Ваш ответ я уже получил. Остальное нам с вами неподвластно! Выходим из комнаты, я попрощался с остальными. Через пять минут два “мордатых” оторвались от земли и пошли на Кипр. Я доложился Сталину по ВЧ. Переночевали в Пафосе, в дзусовском полку. Самого Дзусова не было. Он уже сдал полк и принял дивизию на втором Украинском. Утром вылетели в Пловдив, где стояли наши “гребешки”. Пересели и вылетели под Растенбург. Там уже были наши войска, и “сидела” дивизия Су-12. От комдива связался по ВЧ со Сталиным. — Товарищ “Дмитриев”! Товарищ “Филиппов” доложил, что не может гарантировать успех из-за угрозы подводных лодок противника. — Товарищ Иванов. Он из Кронштадта вышел? Или так оттуда и докладывает? — Оттуда! — У Бартини готовы шесть дальних морских разведчиков. Они могут уничтожать лодки сами и наводить эсминцы на них. Если флот будет стоять, то зачем он вообще нужен? Пусть в этом случае им командует Москаленко. Сейчас свяжусь с “Герасимовым”! — Не надо. Мы решим вопрос. Когда вылетаешь? — Через час сядут два борта из Чкаловского, как только дозаправятся и англичане дадут добро, так взлетаем. — Кто с тобой? — Стефановский. Он перегоняет машины, английский у него на уровне, плюс герой прошлого визита. Два Ан-6 с топливом я туда сейчас отправлю. Догоним их, сядем вместе. — Хорошо. Гость С-7 прибыл, твои предположения оправдались. Свяжись с товарищем “Коссовским”. Объясни ему ближайшие задачи. — Слушаюсь! Позвонил Рокоссовскому, попросил срочно подъехать. — Через двадцать минут буду, товарищ “Дмитриев”. — Он приехал даже быстрее. — Здравия желаю, товарищ маршал. — Здравствуйте, товарищ генерал. Извините, Константин…? — Константинович. — Константин Константинович, пройдемте к карте. Товарищи, освободите помещение, пожалуйста. Подождали когда все выйдут, Рокоссовский слегка недоумевал. — Ничего не поделаешь, Константин Константинович. Пока об этой операции знает Верховный, я и командование Балтфлота. Ставка готовит совместную операцию вашего фронта и Балтийского флота. Основной целью операции является захват вот этого острова: Пенемюнде. По возможности в максимально сохранном виде. И всё бы хорошо, он вот тут вот “речушка”, Одер называется. Здесь – паромная переправа. Здесь мост, но он на левый берег не ведёт. Вы в ста километрах от этого места и стоите в обороне. Немцы вот-вот начнут эвакуацию или уничтожение оборудования, расположенного на острове. Задача: захватить остров мгновенным ударом и удержать. Можете привлекать для этого любые средства. Десант, танковый десант, чёрта в ступе, но остров должен быть взят как можно быстрее. Задача ясна? — Флот тоже можно привлечь? — Всё что угодно! Данные по обороне острова есть в 1 особой бригаде морской пехоты Балтфлота. Они там были некоторое время назад. Вытаскивайте их к себе. — Понял, товарищ маршал. — Рокоссовский распрямился во весь свой огромный рост и заулыбался, — Ставку Гитлера хотите посмотреть? Три дня назад взяли, товарищ маршал. Будете первым маршалом, её посмотревшим! — Не могу! Я сейчас улетаю. Как работается с Копцом? — Нормально, у него толковый начальник штаба, в основном, с ним работаем. — А Копец? — Он, в основном, в воздухе. — Счёт увеличивает… Я ему увеличу что-то другое! — А ещё у меня сосед сменился. — я удивлённо посмотрел на него, — 2-м Белорусским, с сегодняшнего дня, командует Василевский. Павлов запил, и вчера ВЧ снял, в пьяном безобразии, а там Сам звонил… — Да, ну и новости у вас. Ну, всё, не буду больше задерживать. Извините, что сорвал с места, но времени совсем нет. — Да что вы, товарищ маршал. Я очень рад с вами познакомиться, много о вас слышал, но лично не доводилось. Я тут же связался с Новиковым и сообщил то, что сказал комфронта. — Понял, товарищ “Дмитриев”. Константина Андреевича сейчас туда направлю. А этого паршивца в рядовые лётчики отправлю! — Поддерживаю! Меня не будет некоторое время. Позвоните товарищу “Евгеньеву” и попросите перебросить сюда 5 вэдэ корпус с поддержкой побольше. Свяжитесь с Борисом Михайловичем, он объяснит зачем. — Я уже в курсе. — Тогда всё! Рад был вас услышать. Два борта Ан-6 в сопровождении восьмерки Пе-3р ушли в сторону моря. А я пошел к прилетевшим новым Су-12мд. Петр Стефановский в противоперегрузочном костюме и в американском ЗШ, слегка раскачиваясь при ходьбе, шёл на встречу. Начал вскидывать руку, чтобы поприветствовать. Я раскинул руки, показывая, что ничего не меняется. — Андрюша! К тебе уже и подойти страшно! Растёшь! — облапив меня, он покружил меня из стороны в сторону, — уже и “Воробышком” не назвать! Поздравляю! Надо же! Уже маршал! Давно ли лейтенантом был! — Ну, хватит, задавишь! — смеясь, ответил я. — Очень рад тебя видеть! Что в полку? — Командую… Работы очень много. Ершов погиб… — Сбили? — Нет, во флаттер попал на новой “тушке”. Весь экипаж погиб. Машина в воздухе развалилась, а высотных костюмов нет. Не успевают медики и парашютисты за нами. Я зло мотнул головой, и наклонил голову, чтобы скрыть слезу. — Ладно, Воробышек, куда летим? И зачем парадная форма? — Да, Петя, такая у нас профессия. Летим в Лондон. Пошли, расскажешь о машине и познакомишь с управлением. — Практически ничего не изменилось. Новый двигатель. Новый локатор, новый прицел, гидравлики больше, вот кнопка усилителя руля глубины. Новые пушки. И тепловые ракеты. Нажимаешь сюда, головка начинает поиск. Когда захватила, начинает мерцать, нажимаешь пуск. Это – кнопка выбора оружия. Давай, запускайся, пройди по коробочке. Время ещё есть. — А это что за стрелки на трубке Пито? — Это для учёта бокового сноса и тангажа. Для вычислителя прицела. Кольцо прицела подвижное, учитывает поправку при стрельбе. К запуску! На посадке парашют не выпускай! Здесь полосы хватает. Запустился, опускаю фонарь, на ручке какое-то легкое сопротивление. Слегка необычно. Взлетел, попробовал повиражить, испробовал тормоз, закрылки, предкрылки. Прошёл по коробочке и сел. — Ну как? — Чудесно! А почему вначале ручка тяжеловата? — Усилители так устроены. И зависят от оборотов двигателя. Нормально, привыкнешь. Техники дозаправляли самолет. — Ну, что? Всё, пора! По машинам! Транспортники пошли над морем, огибая Германию, а мы пошли прямо. У машины скорость 950 км/час на 7000. Но обходим крупные города, где есть ПВО. Пару раз немцы стреляли, но у них ПУАЗО не предусматривали такую скорость цели, поэтому просто мазали. Возле Киля они попытались поставить заградительный огонь, мы его просто обошли. Всё, Германия позади, идём над морем. Выключил ЗАС, проверил связь. — Большой, я – АД-2, как слышишь. — Ад-2, Большой. Пять баллов. — Орел-6, ответьте АД-2! — АД-2, я Орел-6. — Орел-6, уточните место и дайте бип! — Ад-2, включил! Поймал их радиосигнал, довернул, догоняем. Вдруг слышим, как англичане начали предупреждать Орла, который с ними уже на связи, что к нему сзади приближаются две какие-то цели со скоростью 490 узлов! — Нордвик, Орлу-6, все нормально! Это наше прикрытие. — Нордвик, я – ЭйДиТу. Нахожусь в 65 милях к северо-востоку от Орла-6. Следую к вам рейсом БиСи097. Сообщите руководителю полёта, что нужна длинная полоса, около мили длиной. — ЭйДиТу, Нордвику. Вас понял. На чём летишь, приятель? — На метле! — ЭйДиТу, Нордвику. Вам следовать Фарнборо. Орел-6, Нордвику. Вам следовать Фарнборо. Вас встретит эскорт и проводит до полосы. — Эскорт не требуется. Дойдем сами. — Повторяю, вас встретит эскорт 12 “Спитфайров” с белыми коками. — ОК! — Нордвик, ЭйДиТу. Начал снижение. — ЭйДиТу, Нордвику! вам эшелон 65 00 — Большой, АД-2, эшелон 2. — Большой понял. У Нориджа вижу отметки целей, 12 штук клином. — Нордвик, ЭйДиТу! Сообщите позывной эскорта. — ЭйДиТу, Нордвику. Позывной “Мэверик” — Мэверик, ЭйДиТу. Вижу 12 целей строем клин. Это вы? Вопрос! — ЭйДиТу, я – Мэверик. Подтверждаю! — Мэверик, я – ЭйДиТу, не заходите в спутную струю! Как поняли? — Вас понял, но… — Разворачивайтесь и разорвите клин, оставьте нам 500 футов, мы подойдём сзади и уравняем скорости. “Спитфайры” разошлись, и сошлись. Я их уже вижу не через локатор, проходим сквозь строй, затем тормоз, убрали тормоз, уравняли скорости. Смотрю влево, вижу поднятую руку пилота, показывающего большой палец вверх. — ЭйДиТу – это фантастика! — и двенадцать глоток прокричали трижды “Хей”. — ЭйДиТу, Нордвику, выходите из зоны, позывной “Фезант”. Закончу смену, еду к вам! — Фезант, я – ЭйДиТу! — ЭйДиТу, Фезанту. Вам эшелон 32 00. — Понял, 32 00. Большой пошли на 1000! — Понял АД-2. Полоса в Фарнборо очень широкая и очень длинная. Мы оставили Лондон слева, развернулись и сходу сели на бетонную полосу, покрашенную в зелёный цвет. Пилоты самолётов эскорта устроили галдёж в воздухе, требуя для себя посадки тоже. Кто-то им разрешил. Пока заруливали, появились два Ан-6 с топливом, механиками и охраной. Мы заглушили двигатели, открыли фонари, а у англичан нет трапиков! Сидим, курим бамбук, переговариваемся со встречающим меня Теддером. — Милорд! Вы бы заранее бы предупредили, что трапики нужны! А то неудобно получилось! — Ну, что вы, маршал! Ничего страшного, мы подождем. Английские механики, наконец, подкатили какой-то трап от пассажирского самолёта, но, в этот момент подбежали два наших механика с трапами. Наконец-то на земле. — Добрый день, сэр чиф маршал! — я протянул руку. Теддер крепко пожал её. — Добрый день, милорд. Рад снова видеть вас на берегах Альбиона. Оу, Пиотр! И вы здесь! Тоже очень рад вас видеть живым и здоровым! Но я сгораю от нетерпения посмотреть ваши машины, маршал Эндрю! — Пожалуйста, маршал Артур! Он поднялся по трапику в машину, я поднялся следом, и долго отвечал на его вопросы. Тут подбежали лётчики эскорта, которых диспетчер, в отместку за гвалт в эфире, загнал на самую дальнюю стоянку. Я спрыгнул с трапа и остановил их. — Ребята! Можете её посмотреть, но предупреждаю! Ничего на память не откручивать! И, машины боевые, всё вооружение – боевое! Руками то, что подвешено под крыльями, не трогать! Всё понятно? — Так точно, сэр! — Обращаться к маршалу Андрееву следует через слово “милорд”! — добавил сверху Теддер. — Так точно, милорд маршал! Я заулыбался английской вежливости. Пилоты