Страница 50 из 54
В итоге пришлось поклясться бородой, что не более семи часов. И бороду я сохранил — добрались за пять.
Могли бы и еще быстрее, но по дороге у нас несколько раз проверяли документы и разрешение на проезд. Когда на погранзаставе мы регистрировались в журнале, я нашел в списке имен и гражданств перед нашими фамилиями имена американцев, норвежцев, новозеландцев, немцев и французов.
Вооруженные части, расположенные вдоль дороги, имеют красочные названия, например «Дьяволы декхана» (по причудливой фигуре из камня на территории) или «Воины Гималаев». Они не только охраняют границу, но и обеспечивают инфраструктуру самого высокого в мире автомобильного перевала Чанг-ла (5365 м): угощают бесплатным сладким чаем из большой бадьи с краником, оказывают посильную медицинскую помощь. Там же наши барышни обнаружили самый высокогорный общественный туалет.
По другой версии, самый высокий в мире автомобильный перевал — Кардунг-ла (5600 м), ведущий из Леха в долину Нурбу. Туда тоже требуется пропуск, который также можно оформить на группу не менее четырех человек через большинство турагентств.
Чем ближе к озеру — тем пустыннее, иногда дорога идет по песчаным долинам, окруженным причудливыми выветренными скалами, иногда по каменным. В одной из них мы увидели несколько лошадей, выщипывающих редкую, но, наверное, очень сочную траву в камнях.
И, наконец, между двумя горами — синяя, зеленая, бирюзовая полоска воды, которая по мере приближения меняла свой цвет, становилась все шире. За свою жизнь я видел много горных озер и с уверенностью могу сказать, что Пангонг — одно из красивейших. Кто-то писал, что оно похоже на Сарезское, находящееся в горной пустыне на Памире. Что ж, я согласен, все озера похожи хотя бы тем, что в них есть вода (правда, в Сарезском пресная, а в Пангонге солоноватая). Но у каждого свое неповторимое лицо. И лицо Пангонга — это лицо древнего, прекрасного божества. Очевидно, что это место силы, и, по рассказам, на берегах озера обитает немало странных духов и богов.
Ведь Ладакх — это не только страна улыбок, но и страна призраков. Для защиты от злых духов здешние жители красят углы домов в красный цвет, а стены — в белый (последнее способствует вселению добрых духов). Считается, что уже младенцу в чреве матери угрожают двадцать четыре опасности от ста тысяч злых духов. Жизнь каждого ладакхца наполнена ритуалами. Например, ребенка принято сажать на колени к кузнецу. Запах огня и дыма, который впитывает малыш, является действенной защитой от недобрых сил. Ну и конечно же, от злых сил могут спасти духовные лица, ламы.
Мы разбрелись по берегу, и я встретил крупную, длиной сантиметров двадцать, ящерицу. А Носов изловил двух аутентичных пастушек с большим стадом овец и принялся их снимать. За одной, словно собачка, бегала ручная коза с козленком. За фотосессию пастушки потребовали десять рупий. Сергей дал каждой по десять и еще десять на корм козам. Барышни остались довольны. Если бы было побольше таких, как мы, они смогли бы неплохо зарабатывать — овцы весьма холеные, да и пастушки фотогеничные.
На берегу озера большая палатка — кухня, а стулья и столы расставлены преимущественно на улице. Во второй половине дня поднялся ветер и пластиковая мебель полетела цветными птицами вдоль берега. А на озере даже ряби не появилось.
Обратный путь занял больше времени: дорога около перевала за день совсем размокла. Но движение продолжалось: мы встретили несколько джипов, идущих на озеро с ночевкой, и два оранжевых грузовика с цистернами. Скорее всего они ехали в воинские части. В Индии любят окрашивать грузовые машины в ярко-оранжевый цвет и украшать их фонариками, гирляндами, надписями. Тогда они становятся по-настоящему живыми. И у каждой машины, как и у каждого озера, свое лицо.
Оранжевый грузовик
по длинному серпантину
поднимается на перевал,
затем — всё выше и выше,
высвегивая фарами то облако,
то снежную вершину,
спереди у него написано
«Бог — это Любовь»,
а сзади — «Труби громче!»
И монахи трубят, стараются,
дыханием согревают небо
подняв тяжёлые трубы из человечьих костей.
Звук растет, заставляя горы
сбрасывать снежные шапки,
и грузовик ему вторит,
словно предупреждает
встречные автомобили.
«Внутри наши кости пустые, —
трубят в небеса монахи, —
хорошие будут трубы,
когда мы песни закончим,
и в нас заиграет ветер.
Он будет трубить ещё громче:
у ветра быстрые пальцы,
у ветра крепкие губы!»
Но грузовик останавливается
в облаке звёздной пыли,
чтобы заправить звёзды
своей чудесной соляркой.
«Вы не дали замёрзнуть дороге, —
говорит водитель монахам, —
и я смог легко проехать
до самого края мира,
и ещё у меня полцистерны
остаётся на Луну и на Солнце.
Так что утром мы с вам станцуем,
оставляя следы на глине,
словно молитвы Богу,
который Любовь и только,
о чём бы вы ни трубили».
Он вытирает руки
и снова за руль садится.
А монахи, подняв свои трубы,
провожают его долгим звуком
туда, где смыкается небо
с вершинами Каракорума.
Это стихотворение не стоит привязывать к конкретным монастырям, ритуалам и местам. Считайте, что оно про Шамбалу, которую тибетцы размещают на севере, то есть не за Гималаями, а за другим столь же высоким хребтом Каракорумом. Его можно увидеть из долины Нубра, но подняться на него, увы, затруднительно — погранзона.
Вернувшись с Пангонг-Цо, мы отправились в хвалимый многими ресторан Dreamland. Чистые тарелки и скатерти, бодрые официанты, но момо максимум на три с плюсом. Может, мы пришли не в тот день или стоило заказать что-нибудь другое.
В этом «Дримленде» встретили голландцев, очень цивильных немолодых туристов-дикарей, с которыми неделю тому назад обедали в Казе. Они путешествовали на джипе и проехали Баралача-ла на день раньше нас, сразу после того как его открыли. Снег копать им не пришлось, но в ряде мест машину вытаскивали при помощи военной техники.
Шей и Тиксе
А на следующее утро мы снова разделились — Тоня, Носов и я пошли на предполагаемое кладбище, а Катя с Севой отправились в рекомендованный Тоней и мной тур по монастырям.
Путь длиной менее ста километров, который им предстояло проделать, следовало уложить хотя бы в три дня — по дню на монастырь. Это все равно как Эрмитаж за день обежать. Первый и самый близкий к Леху (всего в пятнадцати километрах по манальской трассе) — Шей, или Кристальный монастырь. Он был основан в 1665 году одновременно с дворцом, примыкающим к нему. И если монастырь сейчас процветает, то от дворца остались лишь руины.
Знаменит монастырь прежде всего огромной статуей Будды Шакьямуни, занимающей три этажа. На стенах вокруг Будды изображения архатов, за его спиной — двух самых почитаемых в тибетском буддизме учеников Будды — Шарипутры и Маудгальяна. На третьем этаже фрески скрыты под слоем копоти: здесь постоянно горят масляные лампы.
Автор этого Будды — мастер по прозвищу Занстин, дословно «Молоток по меди». Статуя собрана из пластин меди, которую добывали в рудниках Занскара. Медь отбивали молотками на плоских камнях. Затем уже собранную статую покрывали золотой фольгой.
В монастыре также работал известный скульптор из Непала Санга Заргар Вандук, который создал не только множество скульптур в различных монастырях, но и целую школу. Статуя Будды в небольшом храме Сэнге Намгьяла выполнена именно им. А ювелиры и скульпторы из поселка Чилинг — потомки мастеров, создавших дворец и храмы.
В монастыре празднуют два древних праздника: Щел Ду Лху — начало сева, и Щел Рупла — сбор урожая. В эти праздники жители окрестных деревень приходят в монастырь и монахи помимо повседневных служб проводят специальные ритуалы.