Кровавый закон

   - Эй, дружище.

   - Чего тебе? - повернулся тот.

   - Помнишь девчонку, что попала сюда вместе со мной?

   - Ее трудно забыть.

   - Где она?

   - Твое какое дело?

   - У меня к тебе просьба.

   - Я что, похож на доброго волшебника?

   - Это уже тебе решать. Просьба меня никак не касается.

   - Да что ты говоришь? - восхитился Ринслер, и спустя мгновение добавил: - Чего тебе надо?

   - Не мне. Ей.

   - Ей?

   - Ей. Накорми ее лишней тарелкой каши.

   - Каши? - опешил Ринслер.

   - Да. Считай это моим предсмертным желанием.

   Глава 19.

   Ринслер смотрел на нее таким пристальным взглядом, что Олиф кусок в горло не лез, а уж целая тарелка каши тем более. Девушка неловко поерзала на месте. Это выглядело настолько нелепо, что ей казалось, будто строгий папочка следит, чтобы непослушная дочурка исполнила свое наказание. И Олиф бы съела эту кашу (чего греха таить, в животе пустовала бездна), но вот только не так.

   - Я не голодная, - соврала она.

   - Не ври. Ешь.

   Девушка поджала губы. В душе у нее зародилось неприятное ощущение. На секунду показалось, что Ринслер, возможно, уже совсем спятил, но Олиф резко загнала это ощущение подальше.

   - Можно я не буду это есть?

   - Как хочешь, - разрешил мужчина.

   - Правда? - не поверила она.

   - Конечно, не впихивать же это в тебя силком.

   Олиф отодвинула от себя тарелку.

   - Тогда мне можно идти?

   - Нет, ты не убралась, - угрюмо ответил Ринслер.

   Девушка с легким вздохом разочарования принялась за свою рутинную работу, иногда поглядывая на стынувшую кашу. Все-таки, что ни говори, есть хотелось страшно. Голод всегда был неотъемлемой частью ее жизни, но она, наверное, никогда не сможет к нему привыкнуть.

   Олиф взглянула на Ринслера. Тот сидел в кресле, с задумчивым лицом разглядывая что-то, что видел только он. В этот момент она поняла, что не стоит даже пытаться вновь притронуться к каше - этот взгляд будет прожигать ее насквозь.

   На удивление, мужчина был совершенно трезв, что выглядело немного странным. Обычно он в этом время находился в помутненном, искаженном мире.

   Девушка перевела взгляд на сервант, где находились графины с вином и виски.

   Неожиданно она вспомнила слова Лекса: "Дорогуша, вода здесь не поможет, только чистый спирт". Виски, конечно, не чистый спирт, но все же лучше, чем совсем ничего. Наверное, первые в жизни, она была рада увидеть алкоголь в этой комнате.

   - Хочешь? - поднял бровь Ринслер, проследив за ее взглядом.

   Олиф покачала головой.

   - Я закончила.

   - Ладно, иди.

   Она уже дотронулась до ручки двери, как мужчина остановил ее:

   - Олиф, - окликнул он, - можно задать тебе вопрос?

   Девушка на секунду опешила, и так зная, что он в любом случае спросит. Но все равно кивнула.

   - Как долго ты была в пустыне?

   - Где-то около месяца, а что?

   - Ничего. Иди.

   У Ринслера был такой вид, словно он только что проглотил кусок испорченного мяса. Его что-то мучило, и она видела это. Такие состояния глубокого ухода в себя стали не редкостью для него, и это пугало. Когда человек замыкается в себе - это всегда пугает. Ей бы очень хотелось ему помочь. Поговорить, посидеть рядом, просто подержать за руку - да что угодно, но она с сожалением повернула ручку двери и вышла в темный коридор.

   Каким бы сильным ни был ее порыв, Олиф не смогла бы ему помочь.

   Возможно, никто уже не сможет.

   ***

   - Фрида, - обратилась девушка к старой женщине, - у меня порвалось платье, у тебя случайно нет ниток?

   - Случайно есть, - ответила Фрида, не открываясь от резки овощей.

   - Только мне покрепче, чтобы не порвались. На всякий случай. А то мало ли что.

   ***

   Возможно растрепанная девчонка, в руках которой было большое шерстяное покрывало, на котором, опасно покачиваясь, стояла деревянная миска с водой, нитки, нож и бутылка виски, выглядела немного странно. Вернее, очень странно.

   Песчаники удивились настолько, что даже растерялись, какой вопрос задать первым.

   Олиф понимала, что уж об этом происшествии Ринслер узнает самым первым. И даже, несмотря на беспроигрышную фразу: "это приказ Ринслера", а так же дополнительную, которая применялась в особых случаях: "если не верите мне, спросите у него самого. Посмотрим, как он отреагирует", Песчаники пытались препираться.

   Олиф знала, на что идет, и чем рискует. Знала, и все равно шла вперед. До второй двери было ровно сорок два шага. Она считала. Затем восемь ступенек, исключая последнюю - там была лишь ее половина, и Олиф всегда ее переступала.

   Лекс, как обычно, тяжело дышал. Ему становилось все хуже, испарина на лбу была заметна даже в бледно-зеленой темноте.

   - Привет, - поздоровалась она. - Еду я не принесла, зато принесла кое-что другое.

   Мужчина повернул голову. Обвел ее фигуру удивленным взглядом.

   - Ты что с ума сошла?!

   - Да-да, - вздохнула девушка. - Знаю. Плебейка, - Олиф подняла указательный палец вверх и низким голосом провозгласила: - твоей тупости можно только позавидовать. Да как ты только умудрилась до такого додуматься, хватит пытаться меня спасти и бла-бла-бла. Но я уже это сделала, назад пути нет.

   - Олиф, ты в порядке? - настороженно спросил Лекс.

   - В этом сумасшедшем доме можно быть в порядке? Нет, я не в порядке. Но это неважно.

   Она присела на корточки рядом с мужчиной, промочила тряпку в воде.

   - Повернись.

   - Ты что, серьезно?! - изумился он.

   - Да, серьезно. Давай покончим с этим.

   - Так, знаешь что, - в голосе Лекса проскользнули стальные нотки, - собирай все свое шмотье и проваливай отсюда. Нарваться решила?

   - Уже нарвалась. Песчаники меня и так еле пустили, в следующий раз уже точно не пустят, поэтому повернись, пожалуйста, прямо сейчас.

   - Ты прошла вот с этим прямо мимо них?!

   - А что, под платье нужно было все спрятать?

   - Ты хоть понимаешь, что о такомони доложат Рин... своему начальству?!

   - Ринслеру, ага. Если уже не доложили. Тем больше причин скорее начать.

   - Плебейка, - насторожился мужчина, - сколько пальцев ты видишь?

   И сунул ей под нос свою пятерню.

   - Лекс, - взмолилась девушка, - давай уже поворачивайся ко мне спиной. Обработаем рану, и я спокойно упаду в обморок! Пожалуйста!

   - Что это, виски? - поднял бровь мужчина.

   - Ага.

   - Дай-ка сюда.

   Она и опомниться не успела, как он схватил бутылку, открыл ее и сделал долгий глоток. Поморщился. Распробовал оставшийся привкус. Удивленно посмотрел на обертку.

   - Да ладно, - его голова стукнулась об решетки, - из всех бутылок ты умудрилась выбрать именно эту?!

   - А что?

   - Это его любимый виски. Он за него маму родную продать готов.

   - Родную маму?! - изумленно открыла рот Олиф.

   Лекс как-то странно на нее посмотрел и сказал:

   - Не бери в голову. Ладно, давай и впрямь покончим уже с этим.

   - Давай, - кивнула девушка.

   Дождалась пока мужчина сядет к ней спиной так, чтобы она спокойно могла дотянуться до раны. Гной увеличился. Еще немного и заражения крови точно не избежать.

   - Гадость какая, - вырвалось у нее.

   - Стой, - остановил ее Лекс.

   - Только не начинай сначала!

   - Я не об этом. Выпей немного.

   Он протянул ей бутылку.

   - Нет, оно невкусное.

   - Зато волшебное. Пей.

   Олиф неохотно взяла бутылку за горлышко, поднесла к себе и поморщилась от запаха спирта, резким порывом забившего нос. Под пристальным взглядом Лекса, через силу глотнула ядреной жидкости.