сердце на двоих

Тот немедленно сжал пальцы в ободряющем жесте, и Шерлоку пришло в голову, что Джон даже не задумывается о том, что делает: забота о друге стала для него второй натурой. И все же сложно было поверить в то, что все это время он ухитрялся скрывать от Шерлока свою привязанность к нему, — коварство и хитрость были не в природе Джона. От осознания своей ошибки Шерлоку стало неуютно.

Но когда они уже подходили к Риджентс-парку, он понял, что на самом деле Джон не столько скрывал свои чувства, сколько пытался избавиться от них, не желая расстраивать Шерлока и ставить под угрозу их дружбу. И Сара не была формальным прикрытием, Джону она по-настоящему нравилась. Но, оглядываясь назад, Шерлок видел, что он был для Джона важнее всех с самого начала, а не только в последние недели.

Чем больше он раздумывал об этом, тем больше случаев всплывало в его памяти. Например, той ночью, когда убили Су-Линь, разве не должен был Джон — мужчина, солдат — остаться защищать девушку, которой грозила смерть? А он оставил ее, чтобы броситься на выручку Шерлоку. Почему же он не видел этого раньше?

То, чего от него по всей видимости хотел Джон, никогда не интересовало Шерлока. Романтические отношения казались ему до крайности запутанными, а мысль о сексе вызывала только брезгливость. Те вещи, которые проделывали друг с другом влюбленные люди, представлялись ему исключительно негигиеничными и, если не затрагивать вопросы продолжения рода (а об этом в его случае речи не шло), бессмысленными.

Поэтому он не представлял себе, что произошло бы, если бы Джон поцеловал его тогда, как собирался. Но после его вопроса он почему-то выругался, вскочил и заявил, что они отправляются на прогулку, потому что ему нужен свежий воздух.

Должно быть, они уже были в парке — шум машин отдалился, зато голосов вокруг стало больше. Шерлок слышал обрывки разговоров: лондонцы и туристы дружно наслаждались редким погожим днем. Кто-то прошел мимо, задев его плечом, и Шерлок придвинулся ближе к другу.

Джон совсем другой, подумалось ему. От его прикосновений Шерлок не испытывал тошнотворного ощущения контакта с чем-то чужеродным, как было с любым другим человеком. Он спокойно дотрагивался до него, так же легко позволял касаться себя. Может быть, с Джоном все эти малоприятные действия окажутся не такими уж страшными? Он совершенно точно знал, что больше не хочет просыпаться в одиночестве.

Шерлок глубоко вздохнул, вбирая окружающий мир всеми оставшимися у него чувствами. Джон до сих пор не сказал ни слова, осознал он. Должно быть, думает обо всем, что случилось, и все больше запутывается в своих предположениях. Шерлок открыл рот и начал:

— Давай купим... — как назло, нужное слово тут же вылетело у него из головы.

Услышав досадливое восклицание, Джон успокаивающе сжал его пальцы.

— Опиши другими словами, — предложил он. Этот метод помогал при аномии лучше всего.

Недовольно ворча, Шерлок подчинился. Иносказание, вот как это называется. Сложный термин он почему-то помнит, а самые простые слова вылетают из памяти.

— Черный, сладкий, горячий, в чашке...

— Кофе? — подсказал Джон.

— Да кофе, спасибо. Судя по запаху, его продают где-то рядом.

Джон покрутил носом:

— Ничего не чувствую.

— А вот и нет! — назидательно заявил Шерлок. — Человек способен различить до десяти тысяч запахов, сейчас ты чувствуешь не меньше сотни, просто не можешь распознать среди них кофе.

Внезапно он остановился и повернулся к Джону.

— Но тебе это не надо, ты видишь все и так, — тихо сказал он.

* * *

Джон посмотрел на него и почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Печальная покорность, с которой Шерлок воспринимал свое увечье, возможно, была правильной, но видеть ее было невыносимо. Он протянул было руку, но отдернул ее, не дотронувшись, — жалость только оскорбила бы его.

Оглядевшись по сторонам, Джон увидел тележку продавца напитков на другой стороне пруда, но туда падала тень, а день был холодным. Поэтому он подвел Шерлока к скамейке на солнечном месте и оставил одного, пообещав вернуться с кофе через пару минут.

Переходя пруд по мосту, он несколько раз оглянулся. Шерлок сидел запрокинув голову и подставив лицо солнцу. Джон попытался представить его загорелым, но мысли немедленно приняли такое опасное направление, что пришлось спешно переключить себя на другую тему. Впрочем, в последние недели ему было не привыкать.

Он знал, что не имел морального права принимать на себя врачебные обязанности по отношению к Шерлоку, но у него не было выбора. Шерлок страстно желал вырваться из больницы и вернуться домой, а отпустить его соглашались лишь при условии постоянного надзора.

Пожалуй, теперь, когда схлынула первоначальная паника, Джон даже был рад, что они наконец объяснились. Он все равно не продержался бы долго: чем менее беспомощным и больше похожим на себя прежнего становился Шерлок, тем труднее было смотреть на него исключительно как на пациента. Рано или поздно ему пришлось бы раскрыться, хотя, видит бог, он понятия не имел, как это сделать.

Он рассеянно заказал два кофе и снова задумался, стоя в ожидании. Новый врач все-таки понадобится; теперь, когда Шерлок не оставил камня на камне от его защиты, он уже не сможет вести себя так, как будто ничего не произошло. Если они хотят остаться друзьями, коллегами, соседями по квартире, Джону придется соблюдать дистанцию.

Ему с самого начала было совершенно ясно, что Шерлоку не нужны близкие отношения, он просто не создан для них. Джон был готов к этому: он ничего не просил, ни на что не надеялся и был бы рад, если бы Шерлок выбросил из головы навязчивую мысль о том, чтобы спать в одной постели. Почему он против того, чтобы Джон ночевал на диване в гостиной?

Даже сегодня, после того как все раскрылось, Шерлок по-прежнему хотел спать с ним рядом. Честное слово, подумал Джон, расплачиваясь за кофе, у этого человека представления о приличиях хуже, чем у двухлетнего ребенка. Он устало вздохнул. День выдался тяжелым, и просвета впереди пока не наблюдалось.

Держа по стаканчику в каждой руке, Джон обернулся и посмотрел на другой берег пруда. Шерлок по-прежнему сидел на скамье, вытянув длинные ноги и глубоко засунув руки в карманы пальто. Он склонил голову на грудь, и ветер играл с упавшими на его лоб кудрями.

Джон вгляделся пристальнее и застыл, широко раскрыв глаза. Стаканчики с кофе выпали из онемевших пальцев. Невыносимо долгое мгновение он не мог пошевельнуться, но армейские рефлексы не подвели, и Джон сорвался с места, судорожно нащупывая на поясе сначала оставшийся дома пистолет, а потом телефон. Не глядя он ткнул пальцем в клавишу быстрого вызова и вихрем понесся к мосту, прижимая мобильник к уху.

— Риджентс-парк, Йоркский мост, быстро! — рявкнул он в трубку, расталкивая таращившихся на него в недоумении прохожих и ни на секунду не отводя взгляда от цели.

На другом конце скамейки, с хищным интересом глядя на не подозревающего ни о чем Шерлока, сидел Мориарти.

Глава 5. Человек на скамейке

Когда Джон ушел за кофе, Шерлок поднял голову и подставил лицо солнечным лучам. Чувствовать кожей их тепло было непривычно: раньше Шерлока больше интересовали наблюдения, чем ощущения.

Процокали по дорожке каблуки, кто-то сел на другой край скамейки. С треском разорвалась упаковка, в ноздри Шерлоку ударил душноватый запах жареного арахиса, и женщина громко захрустела орехами.

Определив ее рост по длине шага и силе, с которой прогнулась скамейка, Шерлок повернул голову туда, где должно было находиться ее лицо. Он угадал: не прошло и минуты, как женщина недовольно фыркнула, зашуршала пакетиком и встала, скрипнув сиденьем скамейки. Торопливый стук каблуков затерялся среди других звуков. Шерлок усмехнулся.

Но через пару минут ее место занял еще один незваный гость. На этот раз мужчина, среднего роста и сложения, в новеньких скрипучих кроссовках. От него пахло ментоловыми сигаретами и дешевым мылом. Шерлок чуть заметно поморщился: неужели в парке мало места? Почему всех тянет именно на его скамейку?