Страница 6 из 41
— А ведь лучше не придумаешь. Этот хлам на пирсе нам на пользу. Пусть фашисты считают гавань заброшенной. А мы должны подумать, как надежнее замаскировать катера.
К вечеру механик дивизиона К. Д. Добровольский вместе с несколькими катерниками предложил оригинальный проект. Он был прост и надежен. Моряки вооружились топорами и пилами. Несколько дней они трудились на совесть, осваивали плотницкую специальность. Когда фашистские самолеты-разведчики появились над пристанью Мыяту, они не обнаружили ничего нового. Фашисты не догадались, что за это время советские моряки увеличили ширину пирса, сделав с одной его стороны навес, под которым смогли укрыться катера. Чтобы доски не отличались от старого настила, они были замазаны цементной пылью. Здесь же, в старом саду, в непосредственной близости от катеров, приготовили убежища для личного состава.
Перед войной в ряде военных статей высказывалось мнение, что торпедные катера потеряли свое значение. В современных условиях они могут атаковать врага только с больших дистанций или ночью и в туман.
На что действительно способны эти маленькие быстроходные суденышки — носители грозного оружия, показали балтийские катерники. Они смело вступали в бой на море с превосходящими силами противника…
Чем дальше от своей границы продвигалась гитлеровская армия, тем труднее становилось доставлять ей пополнение. На боевых действиях уже начала сказываться нехватка боеприпасов, снаряжения, продовольствия. Железные и шоссейные дороги после налетов советских бомбардировщиков или диверсий партизан надолго выходили из строя. Армия требовала организовать морские перевозки. В вышедшей в 1957 году за рубежом книге «Война на море в 1941–1945 годах» буржуазный историк Юрг Майстер писал: «Дивизии, действовавшие против Ленинграда, из-за трудностей со снабжением не продвигались вперед… оставалась надежда на торговые суда, которые, несомненно, смогли бы быстро перевезти большое количество грузов в эстонские порты на Финском заливе и тем самым обеспечить большую помощь наступающим немецким частям».
Но… надежды эти плохо сбывались. На их пути вставал Моонзунд.
…О приближении к Ирбену каравана из сорока восьми вражеских кораблей воздушная разведка заблаговременно сообщила на острова. Командование БОБР подготовило силы для комбинированного удара. В боевую готовность были приведены торпедные катера, авиация. Сигнал боевой тревоги прозвучал и на башенной береговой батарее № 315, расположенной на южной оконечности полуострова Сырве. Командовал ею опытный артиллерист капитан Александр Моисеевич Стебель.
Еще не все работы успели закончить, еще оставались недоделки, а приходилось принимать боевое крещение.
— Пост к бою готов, — следуют четкие доклады.
Капитан удовлетворенно поглядывает на часы. Артиллеристы не подводят, словно за их плечами большой боевой опыт.
Стебель поднимает бинокль. Ему кажется, что в тумане у южного берега показалось темное пятно. Наблюдатели Косое и Огольцов докладывают о появлении вражеских кораблей.
С площадки маяка, где находится командир, видно, как поднимаются из укрытий длинные стволы орудий.
— По транспортам противника — фугасными, заряд боевой… — разносится команда.
Командир не отрывает от глаз бинокля. В его окулярах тяжело груженные вражеские суда. Но он хорошо представляет, что делается сейчас в башнях. Как по ревуну нажимают педали комендоры, как ослепительная вспышка озаряет деревья, как гулко ухают орудия и плавно идут на откат.
Первые снаряды новой батареи понеслись навстречу врагу. Капитан с нетерпением ждет всплесков, а ему слышится, как старший сержант Афанасьев, чтобы скрыть волнение, острит:
— Отпускаем чистым весом в тару потребителя.
В те дни корреспондент флотской газеты так рассказывал о боевом крещении батареи: «С передового наблюдательного поста донесли о замеченных транспортах. Комсомолец лейтенант Андрей Ш. по переговорным трубам сообщает личному составу обстановку, ставит задачи».
После войны я разыскал Андрея Ш. Им оказался командир второй башни Андрей Моисеевич Шаповалов. Вспоминая о бое 12 июля 1941 года, он рассказал: «Мы стреляли долго. Стволы орудий накалились до того, что вспыхивала поднесенная к ним спичка. От выстрелов горела маскировка батареи, тлели макушки сосен.
К концу стрельбы на правом орудии отказало продувание. Несколько последних залпов сделали без продувания ствола, отчего башня наполнилась пороховыми газами. Температура в блоке достигала +50°. Артиллеристам пришлось вести огонь по пояс голыми».
Торпедные катера лейтенанта М. Г. Чебыкина, В. И. Белугина, С. И. Иванова и главного старшины А. И. Афанасьева под командованием командира отряда старшего лейтенанта В. П. Гуманенко получили задание тоже нанести удар по вражескому конвою. Перед рассветом катера вышли из-под навеса пристани Мынту и взяли курс на юго-восток.
Все светлее и светлее становилась балтийская ночь. Застыла в дремоте Балтика. А где-то впереди, прижимаясь к берегу, крадется враг. Обманчив летний покой. О том, что противник близко, сообщила радиограммой советская подводная лодка. Только малые глубины помешали ей выйти в торпедную атаку.
Утром на катерах действительно заметили фашистские транспорты. По команде старшего лейтенанта Гуманенко балтийцы пошли на сближение. Уже можно различить крупные, тяжело груженные суда. Дальше от берега идут корабли охранения — миноносцы. Командир отряда решил атаковать два крупных концевых транспорта. Гитлеровцы не ожидали удара. Понеся потери в Ирбенском проливе — наиболее удобном месте для атаки от огня береговой батареи, они считали, что прорвались к своим, и вдруг…
Белая беспорядочная стена всплесков выросла перед советскими катерами. Это, обнаружив атакующих, открыли огонь вражеские миноносцы и сторожевики. Разноцветные пулеметные трассы прочертили воздух. Вырвавшись вперед, катер лейтенанта М. Г. Чебыкина атаковал крупный транспорт. С соседнего катера молочно-белая полоса дымовой завесы поползла над Рижским заливом. Она прикрывала торпедные катера, вышедшие в атаку с двух направлений. Взрывы торпед, попавших в цель, раздались один за другим. К небу взметнулись столбы пламени, потянулся густой черный дым.
Всего несколько минут продолжалась торпедная атака, но какого мужества, стойкости, трезвого расчета требовала сна!
При отходе после атаки в моторный отсек головного катера, на котором находился командир отряда, попал снаряд и вывел из строя правый мотор. Через пробоину хлынула вода. Вышла из строя рация, тяжелое ранение получил моторист старшина 2-й статьи Горбунов. Катер стал отставать, а затем и совсем лишился хода.
Близ вражеского конвоя он легко мог стать добычей врага. Но на помощь пришли товарищи. Они прикрыли катер дымовыми завесами, дали возможность устранить повреждения, и он своим ходом вернулся в базу.
Последний удар по конвою нанесли самолеты-бомбардировщики, также базировавшиеся на островах.
Как установила разведка, в результате комбинированного удара четыре фашистских транспорта и баржа были потоплены, а двенадцать других судов получили повреждения.
Тот же Юрг Майстер вынужден признать, что при атаке на немецкий конвой в Ирбенском проливе действия советского гарнизона были «настолько эффективными, что немецкое командование временно отказалось от посылки других конвоев».
Неудивительно, что уже в июле в директиве главного командования № 33 фашистской армии о дальнейшем ведении войны на востоке указывалось: «Желательно в короткий срок овладеть островами на Балтийском море» (то есть Моонзундским архипелагом).
Глава III
На берегах Моонзунда
10 июля передовые части гитлеровцев вышли на побережье Моонзунда в районе острова Виртсу, соединенного с материком двумя дамбами. Фашисты обстреляли наши катера и буксиры у пристани Куйвасту, а также побережье острова Муху. Уже в этот день 43-й батарее, которой командовал лейтенант Василий Георгиевич Букоткин, пришлось открыть огонь по врагу.