Страница 23 из 41
Вернувшись из этой поездки, Букоткин попросил назначить его командиром новой береговой батареи № 25-А, а точнее, единственного 130-миллиметрового орудия, установленного в районе бухты Лыу. Состояла она из артиллеристов, вместе с которыми на Сааремаа начинал свою службу Букоткин. Здесь же служили его хорошие товарищи — И. И. Федотов, командовавший спаренными зенитными пулеметами, и парторг М. М. Шашелев. В состав батареи вошли и четырнадцать бойцов, прорвавшихся с Кюбассари из 43-й батареи во главе с сержантом Логуновым. От них Букоткин узнал, что, пробиваясь к своим, где-то на пути к Курессаре батарейцы завязали бой с врагами. Старший политрук Карпенко разбил своих подчиненных на два отряда. Вступив в бой с основной группировкой фашистов, Карпенко создал благоприятные условия для прорыва второй группы. Сам он под давлением врага вынужден был отходить к заливу. О дальнейшей судьбе отряда Г. А. Карпенко и самого старшего политрука артиллеристы ничего не знали.
Стремясь любой ценой прорваться на Сырве, противник нес огромные потери. Только в районе Сальме выросло кладбище из 600 березовых крестов. Ряды защитников тоже поредели. На передовую были посланы сводные роты, сформированные из личного состава тыловых учреждений. Встретив сильное сопротивление на полуострове, фашистское командование стало широко привлекать для обстрелов рубежей боевые корабли. Как признают сами немцы, в обстрелах Моонзундского архипелага участвовали три легких крейсера — «Кёльн», «Эмден» и «Лейпциг» — и несколько эскадренных миноносцев.
Утром 27 сентября наблюдатели 25-А береговой батареи в районе Рахусте доложили старшему лейтенанту Букоткину, что на горизонте замечены дымы. Вскоре стали видны военные корабли, приближавшиеся к бухте Лыу. Зная, что русских кораблей здесь нет, а несколько оставшихся самолетов-истребителей не представляют серьезной угрозы, вражеский отряд, не ожидая противодействия, подошел близко к берегу.
Для более точного ведения огня крейсер стал на якорь, а шесть эскадренных миноносцев ходили к северу от него, прикрывая флагман от атак подводных лодок. Поддерживая свои наступающие части, корабли открыли огонь по позициям островного гарнизона на полуострове Сырве. В бой с вражескими кораблями вступили батареи Стебеля и Букоткина. Фашисты перенесли огонь по ним. На батарее 25-А, не имевшей надежных укрытий, появились раненые, погиб радист Иван Левашев.
Атаковать противника командование послало все исправные торпедные катера под командованием старшего лейтенанта В. П. Гуманенко. Для их прикрытия вылетели три истребителя.
Обогнув полуостров Сырве, катерники увидели вражеские корабли. Тяжелые фонтаны вставали возле них. Это вели огонь береговые батареи. Близкие разрывы заставили фашистов сняться с якоря. И вот как раз в это время врага атаковали наши торпедные катера.
Первым вышел в атаку катер лейтенанта Б. П. Ущева. Прикрывая товарищей, умело поставил дымовую завесу катер главного старшины А. И. Афанасьева.
Все четыре советских катера сблизились на дистанцию торпедной атаки и выпустили торпеды. Несколько мощных взрывов снова прогремело над водами Балтики. Запарил один из миноносцев, на другом были замечены языки пламени.
Но противник не прекращал огня. Через несколько минут, когда катера, прикрывшись дымовой завесой, начали отход, вражеский снаряд попал в моторный отсек катера лейтенанта Н. Н. Кременского. Находившегося у пулемета краснофлотца Демидова сбросило в воду. Потеряв ход, катер стал медленно погружаться. На помощь ему вышел катер лейтенанта Б. П. Ущева.
Контуженый моторист, пошатываясь, вылез на палубу. За сносимой ветром поредевшей дымовой завесой виднелись очертания вражеского эсминца. Корабль прекратил огонь. Над его полубаком тянулось к небу облако дыма. Остальных вражеских кораблей за завесой не было видно, но орудийная стрельба продолжалась. Всплески разрывов уходили все дальше и дальше от поврежденного катера в сторону берега. Видимо, фашисты стреляли вслепую. Катер покачивало на легкой волне. Он заметно погружался носом в воду. Невдалеке плавал пулеметчик.
— Демидов, — позвал его моторист, ответа не последовало. Рядом послышалось гудение моторов. Краснофлотец безошибочно определил: идет наш катер. Действительно, прорезав дымовую завесу, к ним подходили товарищи. У форштевня белел номер — 111.
— Личному составу покинуть катер! — раздалось приказание командира.
Моторист с трудом направился к рубке. Он-то хорошо знал: спасти под огнем противника свое суденышко нет никакой возможности. Надо быстрее отходить к берегу, пока фашисты не пришли в себя после атаки и не вывели из строя остальные катера. Соседний катер приблизился к ним. «Катер Ущева, — узнал моторист. — Этот не подведет».
После контузии ноги слушались плохо. Он не сразу понял, что же все-таки произошло. Словно в замедленном кино, моторист видел, как на подошедший катер перепрыгнули двое, и он, взревев моторами, быстро направился прочь. Шевельнулась мысль: «Неужели бросили? Неужели не снимут?» Силы оставили, он тяжело опустился на палубу. Где-то недалеко послышались пулеметные очереди, нарастающий рев самолетного мотора, уходившего ввысь.
К нему подбежал командир:
— Старшина, ранен? Прыгай в воду!
В холодной балтийской воде ему пришлось пробыть недолго. Через несколько минут весь личный состав подняли на катер лейтенанта Ущева. Отбив атаку «мессершмитта», Ущев вернулся за своими товарищами. Вытащили и пулеметчика Демидова, но он был уже мертв.
На отходе с торпедных катеров видели черное облако над миноносцем. Крейсер медленно удалялся в сторону моря. Из трубы его поднимался густой желтый столб дыма.
Вылетевший в район боя летчик доложил, что в результате действий торпедных катеров и батарей Береговой обороны два вражеских эскадренных миноносца потоплены, а еще один миноносец получил повреждения. Обстрел наших позиций на полуострове Сырве прекратился.
За этот бой с фашистскими кораблями комендант Береговой обороны представил его участников к правительственным наградам. Многим, в том числе и Букот-кину, досрочно присвоили очередные воинские звания.
Упорнейшие бои на Сырве продолжались. На 6-й день обороны на участке Сальме — Мельдри из 137 пулеметов осталось 11, из 32 орудий — 3. Потери в личном составе были очень большими. Поредевшие роты отошли на вторую позицию. Именно в эти дни прибывший на острова представитель из штаба флота радировал в Ленинград: «На месте убедился в тяжелом положении. Командованием БОБР приняты меры к удержанию Сырве. Личный состав несет большие потери от авиации противника. Нужна немедленная помощь самолетами, которых до сего времени нет, несмотря на сообщение о вылете. Шлите самолеты, снаряды, мины, станковые и ручные пулеметы, ускорьте вывоз раненых самолетами «дуглас».
30 сентября части гарнизона отошли на последний рубеж обороны — Каймри — Рахусте. С Ханко на помощь гарнизону выслали все исправные истребители, но их было всего восемь.
Изнуренные непрерывными боями, не получая пополнения, ряды защитников Сааремаа таяли. На передовую ушли все тыловые подразделения. Вместе с командами торпедных катеров, чьи катера погибли в боях, возглавляемые политруком секретарем партбюро А. И. Сухановым, с винтовками в руках ушли на передовую десять комсомольцев — артистов театра КБФ. Прощаясь с товарищами, артисты не обошлись без шуток. «Погибать, так с музыкой», — заявил один из них.
Каждый метр земли, скупой, каменистой эстонской земли полуострова доставался фашистам дорогой ценой. Недаром все тот же В. Мельцер писал, что на Сырве «пехота вынуждена была буквально прогрызать расположенные одна за другой оборонительные полосы».
Днем после непрерывной бомбежки и обстрелов вражеские солдаты врывались на полуразрушенный рубеж и занимали его. Ночью штыковой атакой советские моряки и солдаты возвращали обратно свои позиции.
О героях этих ночных боев рассказывали удивительные истории. Выделенный отряд коммунистов и комсомольцев 76-го стрелкового полка направлялся для ночной атаки противника. Командовал отрядом лейтенант Ворона, военкомом назначили Манченко. В полку молодого политработника с орденом Красной Звезды на гимнастерке хорошо знали. Сколько раз выступал он перед бойцами с воспоминаниями о боях в Финляндии, рассказывал о дерзких рейдах советских лыжников по тылам врага.