Страница 28 из 73
— Пора возвращаться, а то Квинси начнет волноваться.
— О, мистер Квинси болеет и лежит в постели.
— Да?
— Или вместо того чтобы лежать в постели, он...
Корт остановил ее одним известным ему способом — закрыв рот поцелуем.
— Болен, — заверил он Сюзанну и, подняв ее на ноги, усадил в седло.
ГЛАВА XX
Отвезя мисс Моран в отель, Корт отправился в салун, где отобедал, попутно решил дела с некоторыми из своих клиентов, волею случая оказавшихся в том же месте. Они недвусмысленно качали головами — обычно говорливый Арон неохотно отвечал на вопросы и ограничивался краткими комментариями по поводу разгрома в долине Пэккардов. Адвокат равнодушно выслушивал восторженные отклики горожан, преследуя одну цель — чтобы те не заподозрили его в причастии к этому делу. Жители Амновилля сделали вывод, казавшийся, по их мнению, ложным, — повесив Элиаса, он потерял уважение к Пэккардам.
Думая о единственной цели, Корт кривил душой, ведь второй причиной его неразговорчивости и холодности была Сюзанна. Ее отказ, испуг, способные при других обстоятельствах и другой участнице вызвать раздражение, возбудили в нем еще большее желание. Каждое мгновение, проведенное с ней, приносило бездну удовольствия и ощущение близости, связи между ними.
Мужчина был уверен, что в следующий раз она охотно отдастся во власть его умелых рук и губ. Воспоминание о страстности девушки, о нежной, шелковистой коже вызывало бешеное желание овладеть ею, и он знал, что скоро желание его осуществится. Сюзанна создана для него.
Думая о мисс Моран, Арон добрался до своего дома, расседлал лошадь и, едва успев раздеться, погрузился в тяжелый, без сновидений, сон. Время шло, минуты складывались в часы, вместе с ними постепенно уходила усталость. Мужчина проспал бы еще дольше, если бы звуки собственного кашля не разбудили его вскоре после полуночи.
Скатившись с постели на пол, где дыма было меньше, адвокат пробрался в гостиную и схватил пистолеты, лежащие на столе. Через дверь выйти оказалось невозможным, костры были разведены под каждым выходом. Лежа на полу и жадно ловя ртом воздух, он думал о возможности пробраться через окно, надеясь, что поджигатели ушли, доверив огню завершить начатое ими дело. В домике было только два окна, и пробные выстрелы Арона вызвали шквальный ответный огонь. Он вычислил, что в засаде находятся несколько человек, ждущих, пока жертва сгорит либо задохнется, лишив ее надежды выбраться через окно.
Проклиная мстительных Пэккардов, Корт натянул штаны и тщательно взвесил все шансы. Возможность перестрелять головорезов и выбраться из окна казалась весьма призрачной. Оставался подземный ход, прорытый прежним владельцем во времена, когда индейцы представляли собой реальную угрозу. Мужчина не знал, в каком состоянии тот находится. Купив дом, он решил разведать, не засыпан ли ход, но, пройдя половину, счел нужным вернуться, дабы не быть заживо погребенным. Теперь выбора у него не было. Не надевая рубашки и ботинок, Арон схватил ружье, перезарядив его, и открыл дверцу, закрывающую вход. Огонь пробрался сквозь двери, и Корт не думал, что у него будет возможность вернуться, если ход окажется засыпанным.
Корт сбросил вниз оружие, затем прыгнул сам. Приземлившись, он выругался, так как забыл взять свечу или фонарь. Перед ним открывалось две возможности: либо вернуться, либо продвигаться на ощупь. Адвокат быстро захлопнул за собой дверь, не желая впускать в ход дым, затем, опустившись на колени, начал на четвереньках идти вперед. Даже медленное продвижение вызвало оползень, и на Арона посыпались грязь и пыль. Мужчина, чертыхнувшись, стал действовать осторожнее, не желая задеть столб, поддерживающий потолок, иначе свод рухнет и погребет его заживо. Корту казалось, что в узком лазе нечем дышать. Он испытывал ужасные неудобства: песок во рту, скрипящий на зубах, учащенное, затрудненное дыхание, неприятный запах, идущий из тоннеля, смешанный с едким запахом собственного пота, непонятные, необъяснимые шумы и шорохи, мягкие шлепки падающей грязи вызывали у него приступы клаустрофобии, и лишь усилием воли мужчина заставлял себя двигаться дальше. Его постоянно мучила мысль: хватит ли ему воздуха. Шахтеры всегда брали с собой в забой свечу, по колебанию пламени которой можно было судить о недостатке кислорода. Адвокат упрямо продолжал ползти, вдыхая затхлый воздух натруженными легкими. Что, если впереди тоннель засыпан? Что, если в темноте он наткнется на подпорку, и потолок рухнет на его голову? Он погибнет здесь, как крыса в норе, жадно ловя ртом воздух, словно висельник. Мужчина, стиснув зубы, продвигался дальше. Как долго еще ползти? Арон знал, что ход выведет его в лес, за поляну, однако сам не проверял, полагаясь на слова прежнего владельца. Возможно, выход завален или там его поджидают горящие жаждой мести Пэккарды. Однако смерть от бандитской пули была предпочтительнее гибели в крошечной норе. Мужчина полз, думая о том, как ненавидит шахты, где холодно, сыро и темно. Как могут люди изо дня в день там работать? Как-то Пенвеннон заметил, что шахта — самое мирное и тихое место в мире. Это была неправда. Под землей находится кромешная тьма, там сущий ад. Ему никогда не нравился Пенвеннон, а тот, в свою очередь, ненавидел все человечество, за исключением, конечно, Сюзанны. Не желая впадать в панику, адвокат сосредоточился на мечтах о девушке.
Шелковистые, вьющиеся черные волосы, большие голубые глаза, розовые щечки, розовые губки, розовые соски. Сюзанна... такая милая, дорогая сердцу, мягкая, теплая... Она принадлежит ему, и никакой Пэккард не убьет его, прежде чем он доберется до нее, и не тоннель, не... — тут голова мужчины неожиданно уперлась в стену.
Действуя с величайшей осторожностью, он протянул правую руку, в левой зажав ружье. Словно слепой, Арон ощупал стену справа, слева и впереди себя, затем, едва дыша, положил ружье и встал на колени, шаря рукой по потолку, — дерево, грубое и старое, но все еще крепкое. Прикладом ружья Арон попытался приподнять дерево, Надеясь, что это люк. Действуя сначала осторожно, он ничего не добился, однако большее усилие привело к тому, что приклад прошел сквозь дерево, и на лицо мужчины посыпались труха и грязь. Глаза заслезились и защипали. Корт потерял способность соображать. Если попробовать приподнять люк, то можно шумом привлечь внимание Пэккардов, а находясь все еще в ловушке, он был не способен отразить нападение. Однако, с другой стороны, если не попытаться выбраться в ближайшее время, то силы могут совсем его оставить. Сжав зубы, Корт начал долбить дерево над головой, делал это до тех пор, пока не образовалось отверстие, в которое проходило его тело. Выбросив в дыру ружье, Арон, ухватившись за расщепленные края, постарался выбраться наружу, однако прогнившее дерево, не выдержав, рассыпалось, и он, раня руки, рухнул обратно в тоннель. Не обращая внимания на боль, адвокат сделал другую попытку, затем третью. Не теряя времени даром, он настороженно вглядывался в темноту и вслушивался, опасаясь, что подозрительный шум привлечет внимание Пэккардов, в упоении наблюдающих за его горящим домом. Прыгать обратно в темный, грязный тоннель ему не хотелось.
Когда, наконец, он выбрался целиком, зажав в окровавленной руке ружье, то долго лежал, распластавшись среди деревьев, жадно дыша чистым весенним воздухом. Из глаз его катились слезы, орошая землю. Прошло немало времени, прежде чем адвокат смог разглядеть луну, спрятавшуюся среди стволов. Пэккардов не было ни слышно, ни видно. Вскоре к нему вернулась способность думать, и Корт начал рассуждать о сложившейся ситуации.
Мужчина лукаво усмехнулся. Если Пэккарды все еще поблизости, то наслаждаются своим триумфом: их враг либо сгорел, либо задохнулся в дыму. Возможно, они ждут его криков. Корт осторожно перебрался в тень дерева, и когда глаза привыкли к темноте, решил двинуться дальше. Теперь ему некуда торопиться. Если бандиты все еще там, он достанет их. Прячась за деревьями, адвокат осторожно продвигался к своему дому, обходя поляну по кругу. Пройдя половину, Корт услышал голоса: