Страница 24 из 126
– Эти скальды! – то ли с насмешкой, то ли с восхищением пробормотал он. – Ему б до рассвета не окочуриться, а туда же – о волынке своей печется… Тоже еще, ценность! Подушка с трубками! – Он вспомнил заунывный плач волынки и поморщился, как от зубной боли. Младший сын конунга Олафа был равнодушен к музыке. А уж к такой, которую, по его мнению, воспринимать могут только эти полоумные шотландцы, – тем более.
Нэрис откинула полог шатра и кивнула Творимиру:
– Кладите его на пледы, вон там. Бесс, ни звука! Быстро разведи огонь, тут же околеть можно. И сбегай к норманнам за водой. Нужен котелок побольше и погорячее.
– Я принесу, – отозвался сзади Эйнар.
Бесс, с испугом косясь на неподвижное тело волынщика, принялась выскребать в стылой земле ямку под очаг. Получалось у нее это не ахти, и даже не столько потому, что земля порядком промерзла, сколько из-за трясущихся рук. Русич, который уже сгрузил свою ношу на пледы, посмотрел на мучения Бесс и, добродушно хмыкнув в усы, взялся за дело сам. С его силищей и непрошибаемым спокойствием все было готово через несколько минут.
– Его надо раздеть, – сказала Нэрис, закатывая рукава и устраиваясь возле раненого. – Бесс, никакого от тебя толку! Зажги хоть лампу и держи ее ко мне поближе. Ну что ты трясешься? Он еще не умер… А вот будешь копаться, всенепременно Богу душу отдаст! Творимир, спасибо, но штаны на нем можете оставить! Зачем же так буквально все понимать?
Она наклонилась поближе к Томасу и покачала головой:
– Ах, как скверно!
– Эх?! – подался вперед бывший воевода.
– Яд, – сказала Нэрис, глядя на багровую рану с синеющими краями, от которой в разные стороны паутиной тянулись стремительно чернеющие дорожки вздувшихся кровеносных сосудов. – Само по себе ранение не очень опасно, он мимо сердца промахнулся. А вот яд! Знать бы еще какой. Одно дело, если растительный…
– Эх, – уверенно помотал головой Творимир, зачем-то принюхиваясь.
Девушка вздернула брови:
– Хотите сказать, животного происхождения? Змеиный?
Русич коротко кивнул. Нэрис заколебалась. Откуда такая уверенность? И к чему он там принюхивается, раз утверждает, что яд змеиный? Ведь это вещество не имеет ни запаха, ни вкуса! Хотя по общей картине сходство определенное, конечно, есть. Она потерла лоб и вздохнула:
– Ну, раз вы настаиваете…
– Не сомневайтесь, – раздалось со стороны полога, и в шатер широким шагом вошел Ивар. – Он в этом толк знает. Я так понимаю, дело плохо?
– Очень, – не стала скрывать девушка, придвигая к себе сундучок с лекарствами и откидывая крышку. – Так… Змеиный яд…
– У вас есть противоядие?
– И да и нет, сир. – Она извлекла из ряда склянок одну и с сомнением посмотрела ее на свет. – Я ни в чем не уверена. Змей на свете много, и яд по действию у всех разный. Соответственно и противоядия – тоже. Это, – она подняла руку с зажатой в ней склянкой, – поможет от яда гадюки. То есть надеюсь, что поможет. Это не укус все-таки…
– Что за снадобье?
– Там много всего, – она осторожно откупорила бутылочку, – но основное – отвар тисовой хвои и…
– Тис?! Он же ядовит от макушки до корней!
– Клин клином вышибают, – спокойно сказала девушка. Пускаться сейчас в пространные рассуждения было некогда. – Средство проверенное, хотя конкретно в таких случаях его вроде бы еще не применяли. Но если вы считаете, что мне не стоит…
– Молчу! – поднял обе руки Ивар. – Из остальных точно врачеватели хуже некуда. Творимир у нас обычно за лекаря, но пока он нужные травки отыщет… Так что будем надеяться, что у вас получится, леди.
– Будем, – кивнула она.
Вошел Эйнар с дымящимся котелком. Пришедшая в себя Бесс деловито взялась рвать на бинты чистую льняную простыню из приданого госпожи.
– Нам выйти? – помолчав, спросил лорд Мак-Лайон. – Если мы мешаем.
– Нет. – Она помотала головой. – Вы тут как раз очень нужны! Его придется крепко держать.
Глава 6
Поленья в большом камине весело потрескивали, аккомпанируя прерывистому гулу огня. На каменном полу играли оранжевые блики. Лорд Мак-Лайон, изогнув бровь, оглядел стены, увешанные гобеленами и охотничьими трофеями. Премилая коллекция… Пыльная оленья голова – одна штука, оскаленные волчьи морды – четыре, вепрь бурый, клыкастый до невозможности, – одна штука и печальное чучело совы на криво прибитой к стене ветке – для разнообразия. Ивар сморщил нос и кашлянул в сторону почтительно замершего у дверей управляющего.
– Чего изволите, сир? – тут же отреагировал тот, материализуясь у его кресла.
– Это что за выставка? – Лорд кивнул на трофеи. – Насколько помню, когда я приезжал в последний раз, их тут не было. А если меня и зрение не подводит, они, ко всему прочему, будут постарше твоего дедушки! Ты зачем сюда этот пылесборник приволок?
– А если это не я?
– А если жалованье урежу?
– Виноват, ваше сиятельство! – со слезой заблеял управляющий. – Думал, как лучше! Чтоб как в приличных домах! На зависть гостю, хозяину на удовольствие…
– На зависть, говоришь? – скептически приподнял вторую бровь Ивар, глядя в стеклянные глаза вепря, которые по какой-то неизвестной причине смотрели строго в разные стороны. – Да уж… Гость, поди, обзавидовался бы, что не он этому кабану промеж глаз булыжником зарядил! Опять же редкий экземпляр – с таким-то косоглазием!
– Сир…
– Что – «сир»? Ты б хоть что-нибудь поприличнее туда повесил, остолоп! У оленя рога отваливаются, волки на глазах лысеют, сова, судя по всему, умерла в глубокой старости и от голода! Героический я, получается, охотник! Тьфу ты, господи, не каминная зала, а склеп какой-то. Сними все это добро сию же секунду, пока леди не увидела! Осрамимся же. Да аккуратнее! С них ведь пыль летит в разные стороны! – Лорд Мак-Лайон звонко чихнул, утер нос платком и, глядя, как пришибленный управляющий деловито шуршит у стены, добавил: – Хотя нет, вепря оставь! Протри тряпицей, чтоб пятачок блестел, а снимать не надо. Такой раритет! Я им Мак-Тавишей сегодня после ужина пугану! Они уж третий день, считай, трезвенники, печенкой чую – нынче же вечером в слюни уберутся.
– Какие еще будут указания? – Расторопный управляющий, сопя, затянул горловину мешка, где упокоились злосчастные «трофеи». – Касательно ужина, размещения ваших товарищей…
– Касательно ужина поговори с леди, она теперь хозяйка Фрейха, и все подобные вопросы решай с ней. А размещение… Где дворецкий?
– Тут, ваше сиятельство! – принял величественный вид управляющий, ногой задвигая мешок за спину. – Я за него!
– Вот еще новости! Ты за поместьем смотреть должен. Я же еще две недели назад велел человека найти!
– Виноват, сир, не нашлось подходящего! Такая должность ответственная, а хорошего дворецкого в Хайленде днем с огнем… – Когда управляющий нервничал, он переставал договаривать фразы. – А у меня опыт! Я, почитай, шестой год… Замок, как свой собственный, вдоль и поперек… Оправдаю!.. Не подве…
– Ну ладно-ладно, – махнул рукой Ивар, поморщившись. – В таком случае приступай к своим новым обязанностям. Но и о старых не забывай, что не так пойдет – шкуру спущу!
– Рад служить, ваше сиятельство! – счастливо гаркнул новоиспеченный мажордом, уже про себя прикидывая, что, пожалуй, этак еще год-другой на двойном жалованье, и можно будет прикупить себе домишко с видом на залив, а то, чем черт не шутит, и овечек, и…
– Чего ты глазки прикрыл, мечтатель? – хмыкнул лорд, насмешливо глядя на расплывшуюся от приятных мыслей физиономию управляющего. – Иди, трудись! И мешок выкинь подальше…
– Будет исполнено, сир! – закивал тот, пятясь к дверям. – В лучшем виде! Сию минуту!
– Да, и еще… – уже вслед ему крикнул Ивар, приподнявшись в кресле. – Из библиотеки медвежью шкуру – убрать! Немедленно!
– Сир, так ведь она ж свежайшая, в прошлом году ее вам наши арендаторы презентовали, со всем уважением! Мех так и играет. Как же можно, такую-то красоту?