ЛЮБЛЮ

Анна оказалась на площади перед вокзалом.

Долго не размышляя, она пересекла площадь и направилась

к мосту.

С моста открывалась обширнейшая панорама. Мальчишки ны-

ряли с набережной, с каменных ступеней, спускавшихся прямо к воде.

Белый теплоход, с пассажирами на борту, плавно причаливал к при-

стани. Ветер, налетевший с реки, играл чёлкой, обнимал за плечи, и

голова шла кругом.

"Какой прекрасный город, – думала Анна, и слёзы восторга бе-

жали по щекам, – Сколько воздуха, света! В этом городе, наверное,

дни длятся бесконечно, и ночь забывает его посещать. А, если и при-

ходит, то не в повседневном, мрачном, а в белом, праздничном, пла-

тье. Так, что никто и не узнаёт её, не замечает, что она пришла. Нет,

нет. Замечают эти фонари, стоящие вдоль реки. Они с приходом ночи

оживают, отражаясь в воде. Как это должно быть красиво. И живут в

этом городе, непременно, одни художники и поэты".

Вдоволь помечтав, Анна пошла на другой, ещё неведомый ей, берег.

– 62 –

День только начинался, времени было достаточно, чтобы не то-

ропиться с мыслями о ночлеге. Анна шла по дороге, которая, авось,

куда-нибудь да выведет.

Вышла на Арбат и воочию убедилась, что её предположение о

том, что в городе живут художники и поэты, не вымысел. Поэты, пря-

мо на улице, читали стихи, для прохожих. Художники устраивали вы-

ставки, желающих иметь свой портрет, усаживали на раскладные сту-

лья и эти портреты им делали.

Кроме поэтов и художников, били и музыканты, и жонглеры, и

клоуны. Все на этой улице присутствовали. Джаз-банд играл весёлую

музыку, но лица у музыкантов были грустные. Не задержалась Анна и

у жонглеров, подбрасывавших в воздух кольца, а вот группа клоунов

её рассмешила. Она подарила одному из них гвоздику.

Анна гуляла, наслаждаясь видом красивых людей, нарядных

домов и каково же было её удивление, когда, идя, куда глаза глядят,

шагая на авось, нежданно-негаданно, пришла прямо к скверу, в кото-

ром увидела родную сестру, учащуюся Государственного Института

Театрального Искусства, к которой в гости и ехала.

Рита сидела на скамейке, в компании двух молодых людей,

смеялась, и совершенно не чувствовала того, что сестра в Москве,

стоит и смотрит на неё со стороны.

Анне захотелось окликнуть Риту, позвать её, дать знак, она уже

предчувствовала ликование, радость от нечаянной встречи. Но, сдер-

жала страстный свой порыв, решив не мешать разговору.

И неизвестно, сколько бы стояла и ждала за чугунной оградой,

если бы сестра сама её не заметила. Рита встала ногами на скамейку,

приставила к губам руки сложенные рупором и крикнула:

– Аникуша! А ну-ка иди сюда к нам, к иностранцам!

Вход в сквер был сокрыт в глубине двора. Проходя мимо зда-

ния института, Анна невольно остановилась, но тут же, вспомнив,

что её ждёт сестра, вошла через железную калитку в скверик и по-

дошла к скамейке.

– Анюта, сестрёнка моя младшенькая, – представила её своим

собеседникам Рита, продолжая стоять на скамейке.

Анна не собиралась поступать в театральный, даже не думала

об этом. Мысли, о том, что она, как и сестра будет учиться на актри-

– 63 –

су, в настоящий момент казались смешными и уносили в далёкое

прошлое, на три года назад, когда учась в седьмом классе, читала со

школьной сцены стихи. Она приехала не поступать, а в гости. Хотела

посмотреть столицу, неведомый мир московский. Но, Рита решила

всё по-своему.

– Чем чёрт не шутит, попробуешься. - Сказала сестра. - Я увере-

на, что сразу на конкурс пройдёшь. Правда, хороша?

Последние слова были обращены к собеседникам, которые в

ответ на риторический вопрос с готовностью закивали головами.

Оставив Анну, Рита побежала в институт. Молодые люди, чув-

ствуя неловкость, извинившись, отошли в сторону. В ожидании Ри-

ты, Анна вышла из скверика и подошла к старинному особняку с вы-

веской «ГИТИС», к массивным дверям главного входа. Ей до сих пор

не верилось, что она ни у кого не спрашивая дорогу, вышла к ин-

ституту. Казалось, стоит только, зажмурившись, ущипнуть себя и всё

исчезнет.

Улыбаясь, она почти уже решилась на это, как из слегка при-

отворившейся двери, вдруг, выскочила Рита.

– Договорилась, пойдём, – выпалила она и, схватив Анну за ру-

ку, повела за собой.

Постоянно на кого-то натыкаясь, юношей и девушек внутри

здания оказалось так же много, как пчёл в улье, сёстры поднялись на

второй этаж. На втором этаже, студент, державший в одной руке кипу

листков, а другой поправлявший обильную свою шевелюру, говорил

толпившемся вокруг него абитуриентам:

– Сейчас. Ждём одного человечка и идём.

– Это тебя, – сказала Рита сестре и, вдруг, неожиданно громко

крикнула, – Мы здесь!

Помещение, в которое студент ввёл десять абитуриентов, в чис-

ле которых была и Анна, оказалось довольно просторным. Окна были

зашторены тяжёлыми, светонепроницаемыми занавесками, сцена

имела специальное, направленное освещение, всё остальное простран-

ство находилось в полумраке. В пяти шагах от сцены, стояли три пар-

ты, торцами сдвинутые в одну длинную, за которой сидела приёмная

комиссия. Были ещё стулья, стоявшие вдоль стены, на которые во-

шедшим и предложили рассаживаться.

– 64 –

Студент с обильной шевелюрой положил кипу личных листков

на парту, а сам, зайдя за спины вершителей судеб, устроился там, на

заранее приготовленном стуле. Началось прослушивание. Покопав-

шись в личных листках, женщина, сидевшая по центру, коротко, прак-

тически под ноль стриженая, сиплым, надтреснутым голосом объявила:

– Фельдикоксов Феликс... – на мгновение она запнулась, под-

несла листок поближе к очкам, державшимся на самом кончике носа,

и закончила: – Фе – ра – пон – то – вич.

Она ещё раз повторила имя и отчество без запинки, попутно ра-

зыскивая взглядом, хозяина таковых. Пробежавшись глазами по всем

сидевшим вдоль стены, остановилась на пареньке, заблаговременно

поднявшемся со стула и в свою очередь в нерешительности дожидав-

шегося, пока его заметят.

– Давайте, Феликс Ферапонтович, выходите на сцену. Что же вы

прячетесь? – Сказала женщина, показывая рукой на подмостки, как бы

приглашая особо.

Нерешительный Фельдикоксов, после такого повышенного

внимания к своей персоне еле поднялся по ступеням, а, оказавшись

под специальным, направленным на него светом и вовсе стушевался.

Окончательно потеряв желание стать актёром, он что-то пробурчал

себе под нос и, сбежав со сцены, вышел.

– Та-а-ак! Соловьёв, ты где? – Недовольно заговорила женщина,

обращаясь к студенту. – Пойди, дорогой, вместо этого Фельдикоксова

приведи другого человечка.

– А может... – попробовал студент что-то предложить, но жен-

щина остановила его и повторила свою просьбу. Соловьёв вышел и

тут же вернулся, ведя под руку «человечка», очень похожего на убе-

жавшего.

– Ты что, назад его? – Приглядываясь, спросила женщина, но

тут же сказала. – Извините. Проходите сразу на сцену, будете у нас

первым.

И, поглядывая то на поданный ей студентом листок, в котором

были записаны данные вновь пришедшего, то на самого вновь при-

шедшего, раздражённо спросила

– Вы, что, действительно, Фельдиперсов?

– 65 –

– Да, – подтвердил вновь пришедший, вызвав своей искренно-