ЛЮБЛЮ

быт. А дружба осталась.

Благодаря подработке, Леденцов проживал в двух шагах от

ГИТИСА. Жилищная контора предоставила молодому специалисту

всеми забытые чертоги. Дом о трёх этажах, располагался в Собинов-

ском переулке, сразу за представительством Эстонии, был расселён и

– 51 –

на карте жилого фонда не значился. Принадлежал Министерству тя-

жёлого машиностроения или Министерству тяжёлой промышленно-

сти, в подвале остался архив министерства, но в Министерстве, похо-

же, забыли и об архиве и о доме.

Перед тем, как вселиться, Генке, из своей будущей квартиры,

пришлось выгнать целую ораву подозрительных людей, обращавших-

ся и с домом, и с архивом самым безжалостным образом. Подозри-

тельные люди, впрочем, особого сопротивления не оказали, во-

первых, потому, что в соседнем подъезде находилась милиция, отдел

вневедомственной охраны, а во-вторых, потому что знали – весь центр

Москвы состоит именно из таких расселённых, но вполне пригодных

для проживания домов. В один из которых, видимо, и перебрались.

Дело, о котором приехал говорить Фёдор, необходимо сопрово-

дить дополнительными пояснениями. Примерно с месяц назад, в го-

роде, Фёдор встретился с Мариной Письмар, молодой актрисой, быв-

шей женой его друга Степана Удовиченко, знакомой по театральной

студии, в которую ходил до армии.

Марина была приятно возбуждена, хвалилась удачной карьерой,

работой в престижном театре, уверяла, что счастлива. Собрались

прощаться, и вдруг раздался обычный газовый выхлоп из проехавшей

мимо машины. Марина вздрогнула и, прижавшись к Фёдору, задро-

жала всем телом и заплакала.

Прохожие с любопытством смотрели на неё и с нескрываемой

завистью на Фёдора. Не обращая на них внимания, стирая беспре-

рывно катившиеся слёзы, Марина рассказала о том, что всё совсем

не хорошо, а наоборот, плохо. Повсюду стены, замки и закрытые

двери и нет нигде для неё ни входа, ни выхода. Успокоившись, взя-

ла с Фёдора слово, что о слезах и бедах не расскажет Степану и

пригласила в театр.

Фёдор ходил на спектакль с её участием, видел, как появилась

Марина в начале первого действия и как через мгновение исчезла.

Второй её выход был через три часа, должна была мелькнуть в конце,

перед закрытием занавеса.

Оставив зрительный зал, Фёдор нашёл Марину в гримуборной.

Рассказал о друзьях стеснённых в средствах, которые при этом не

унывают, собираются снять фильм. Которые ищут, мучаются, а глав-

– 52 –

ное, надеются и верят. Марина этим заинтересовалась, обещала о

средствах узнать и вскоре звонила и как предположение сказала о

Ватракшине, художнике-живописце, известном миллионщике. Вчера

звонила повторно и сообщила, что Ватракшин обещал дать деньги и

все те, кто в съёмках фильма заинтересован, должны быть эти дни в

Москве, ожидать звонка и похода к Илье Сельверстовичу на дом, для

предметной беседы.

Об этом Фёдор приехал говорить с Генкой и с успехом перего-

ворил по дороге к утреннему чаю.

Сидя у Леденцова на кухне, за круглым, хромым столом, более

для разговора, пожаловался на жизнь, на неуважение родных к его со-

чинительской работе и отдыху.

– Одна комната свободна, хоть сегодня переезжай, – с радостью

предложил Генка.

– Сегодня и перееду, – заражаясь радостью собеседника,

взволнованно сказал Фёдор, но тут же передумал. – Не сегодня.

Маринка же звонить должна, а у тебя телефона нет. Как бы Ватрак-

шина не прозевать.

– Да, – согласился Генка. – Ватракшина прозевать нельзя. Толь-

ко бы денег дал, – прибавил Леденцов с беспокойством.

– Даст, коли обещает, – успокоил Фёдор, думая о том, что и в

самом деле неплохо было бы переехать к Генке и иметь возможность

спокойно работать и отдыхать.

Но, долго думать ему об этом не дали.

На кухню, почти одновременно, пришли трое: Лиля, жена Ле-

денцова, которая только что проснулась и направлялась, с зубной

щёткой во рту и полотенцем на плече, умываться и Мазымарь с Горо-

хополовым, бесшумно в квартиру вошедшие.

Игорь Горохополов был театроведом, учился в ГИТИСе на од-

ном курсе с Лилей. Жил на улице Грановского, самовольно забрав-

шись в выселенную квартиру. Фёдор с Леденцовым два раза был у не-

го в гостях, пил чай, но близко не сошёлся, хотя при встречах в ГИ-

ТИСе всегда здоровался.

Пришёл Горохополов, имея формальный предлог, забрать у Ли-

ли рукопись, которую, пользуясь связями, обещал напечатать в тол-

стом журнале.

– 53 –

Вадим Мазымарь был выпускником Щепкинского театрального

училища, после окончания которого поступил во ВГИК на режиссёр-

ский факультет. Проучившись два года, решил, что профессию кино-

режиссёра освоил, бросил институт, стал писать инсценировки, ста-

вить со студентами ГИТИСа спектакли на свободных площадках и

искать деньги на СВОЁ кино.

Прошедшую ночь провёл у Горохополова, а к Леденцову явился

завтракать и предупредить, что назначенный спектакль, который

предполагал показать в больнице, отменяется, так как второй актёр,

занятый в постановке, Случезподпишев, заявил, что бесплатно играть

не будет.

После шумного приветствия и рукопожатия Горохополов и Ма-

зымарь продолжили спор, который прервали на время, но страсть к

которому не угасла.

– Все художники противны Богу, – говорил Игорь, – занимают-

ся богоборчеством. Бог создал мир по своему, а они хотят его переде-

лать на свой лад. Поэтому изначально все прокляты.

– Неправда, – отвечал ему Вадим. – Человек создан по образу и

подобию, и задумывался, как творец, как художник. А, проклят будет

тот, кто не занимается творчеством. И никакого богоборчества в твор-

честве нет. Если бы каждый смертный был творцом, как Богом и за-

мышлялось, то на земле давно бы был Рай. О чём, со всеми верующи-

ми, ежедневно и просим: «Да будет воля Твоя на земле, как на небе».

Правильно, Федя?

– Вы моё мнение знаете, – прохладно ответил Фёдор, попивая чай.

– Знаем, – подхватил Вадим, – Себя надо исправлять, а воля

Его давно уже и там и здесь. Правильно? И волос не спадёт с головы.

Так говорю?

Фёдор не ответил. Он не любил этих споров без начала и конца,

имеющих цель не искать истину, а спросонья, перед завтраком, в виде

зарядки, почесать язык. Чтобы прекратить прения о вечном и незри-

мом, сообщил о том, что Ватракшин деньги на кино даёт, и сегодня-

завтра должна звонить Марина, назначить время и место встречи.

– Старик не промах, - сказал Вадим, откровенно завидуя. - Что

значит деньги. И красавица Марина, тут как тут. Хотя всё нормально.

– 54 –

Она свободная и он вдовец, то есть лицо, получившее моральное пра-

во вести аморальную жизнь.

– Не только вдовец, любой человек имеет моральное право вес-

ти аморальную жизнь, – перебивая Вадима, вставил Горохополов.

– Чего это вы придумали? – Отставив стакан с чаем, сказал Фё-

дор. – Много мудрствуете.

– А ты, Федя, наверное, никогда и не соврал? – Вдруг серьёзно

спросил Мазымарь.

– Почему? – Удивился Фёдор. – Врал. И, к своему стыду, очень

много. Но, когда врал, чаще всего знал что вру, и знал что это плохо,

так что даже когда другим врал, себя не обманывал.

– Значит, невиновен? – с прежней серьёзностью, допыты-

вался Вадим.

– Виновен, – не понимая, к чему тот клонит, ответил Фёдор и,