ЛЮБЛЮ

– 44 –

Увидев свет и услышав тишину, воцарившуюся в комнате, на

всякий случай несколько мгновений переждав, кенар, сидевший на

дне тесной клетки, запрыгнув на единственную в своём жилище па-

лочку, и принялся яростно, до неистовства, петь песню. Успехи ис-

полнительской деятельности были так велики, что Фёдору пришлось

выбраться из-под одеяла и, обращаясь к нему как к человеку, сказать:

– Что же ты, горлопан, делаешь? Ты дашь мне поспать или го-

лову тебе отвернуть?

Обидевшийся кенар примолк, посмотрел на Фёдора с упрёком,

как бы про себя говоря: «А по какому, собственно, праву вы запре-

щаете мне петь?». И не успел Фёдор, встававший с постели и накры-

вавший клетку своей рубашкой, опять лечь и укрыться, как видящий в

узкую щель солнечный свет кенар, нисколько не страшась угроз, сно-

ва запел свою песню, делая это от колена к колену всё громче. Прихо-

дилось Фёдору снова подниматься. Однако встав, он не пошёл усми-

рять бунтаря, а надев брюки, вышел на кухню.

– Давай ворюгин телефон, – сказал он, стоявшей у плиты матушке.

– Там, под аппаратом, в ящичке. В красненькой книжечке, – от-

ветила Полина Петровна, не поворачиваясь.

В ящичке под аппаратом Фёдор той книжечки не нашёл, о чём

тут же родительнице и доложил.

– Да? Значит, в комнате на столе. Не ходи туда. Я кому говорю,

Галю разбудишь, – торопливо заговорила Полина Петровна и сделав

огонь под кастрюлей, стоящей на плите, еле заметным, скорым шагом

пошла за Фёдором, уже вошедшим в комнату, где спала Галина.

Сестра так сладко спала, так была красива в своём утреннем сне,

что Фёдор не выдержал и прежде, чем матушка появилась в дверях,

успел наклониться над спящей и шепнуть ей об этом несколько слов в

самое ухо. От этого шёпота Галина проснулась и, не понимая, что

происходит, села в постели и стала испуганно смотреть по сторонам.

Видя перед собой смеющегося брата и вошедшую в комнату мать, она

вскоре нашлась, и, обращаясь к Полине Петровне, с сердцем сказала:

– Мам, убери отсюда этого идиота, я за себя не ручаюсь.

Я сейчас запущу в него первое, что попадётся под руку! – Говорила

она нервным, срывающимся голосом, отчего Фёдор смеялся ещё

сильней.

– 45 –

Но не спешите осуждать Фёдора и не верьте, не принимайте

впрямую горячие слова Галины. Такие озорные побудки были ни чем

иным, как обычной семейной забавой и, если раскрывать карты до

конца, то следует признаться, что не Фёдор хороводил в этой игре.

В те периоды творческой деятельности, когда он по ночам работал, а

отсыпался днём, сестра ещё ни разу не вышла из дома без того, чтобы

под каким-нибудь предлогом его не разбудить. Или скажет, что к те-

лефону его просит слон, или разбудит для того, чтобы пожелать спо-

койного сна, или просто подойдёт, закроет пальцами нос, говоря при

этом: «Насморк пришел».

Брат и сестра на эти шутки не обижались, и если в этот раз Га-

лина так закричала на Фёдора, то это в большей степени от того, что

он застал её врасплох, испугал, а так же по причинам, которые станут

известны позднее.

– Давай, выходи. Я сама найду, вынесу, – говорила Полина

Петровна, выпроваживая сына из комнаты, и тут же оправдывалась

перед дочерью. – Он за книжкой записной приходил. Князькову зво-

нить будет.

Только набрав номер и услышав длинные гудки, Фёдор сообра-

зил, что ещё очень рано, для того чтобы Князькову быть в конторе.

И, если он не арестован и не посажен, ещё спит своим тревожным,

воровским сном и придёт на работу не ранее, чем через два часа. Ему

стало смешно оттого, что за всё то время, пока ругался с родитель-

ницей и будил шутки ради сестру, эта простая мысль не пришла в

его голову.

Однако надо сказать, кто такой Князьков и зачем Фёдор должен

был звонить ему мужским голосом. Дом, в котором Макеевы прожи-

вали, был не старый, но, как и всё, что строится на скорую руку и из

под палки, сгнил и нуждался в сносе. Но, вместо сноса, завод, постро-

ивший дом, объявил о провидении капитального ремонта и провёл

его, как водится, в ущерб проживающим.

Всё, что гниению не поддалось и выглядело заманчиво, было

заменено на яко бы новое и лучшее, но на деле это новое и лучшее

оказалось хуже прежнего. Камнем преткновения стал паркет, а точнее,

так называемые Князьковым «полы», которые тот обещал менять. То

– 46 –

есть не то чтобы менять, обещали на старую истлевшую паркетную

доску постелить новую, что и называлось «заменить полы».

Обещали и стали выполнять и почти всем работу выполнили. В

подъезде, где жили Макеевы, не заменили только им, Ульяновым и

Трубадуровой. Тем, кто за бесплатный капитальный ремонт, органи-

зованный заводом, за то, что лучшее заменили на худшее, не догадал-

ся щедро заплатить Князькову, ответственному за проведение. Да, и

то, сказать «не догадались» было бы неправильно. Князьков вёл себя

так, что не догадаться было невозможно. В семье у Макеевых был об

этом разговор и, обдумав все «за» и «против», Полина Петровна ре-

шила, что взятка может только унизить рабочего человека. Под рабо-

чим человеком имелся в виду Князьков, а вместе с тем, точно так же в

это унизительное положение будут поставлены дающие, ибо это не

нормальные, отношения, а воровские. Прожив на белом свете пятьде-

сят восемь лет, Полина Петровна, к своему счастью, и понятия не

имела о другом мире, в котором совершенно прилично то, что она

считала неприличным и наоборот, совершенно не приемлемо то, что

казалось само собой разумеющимся.

Князьков был человеком того самого другого мира, о котором

Федина мама понятия не имела. Считал нормальным получать взятки

и при одном упоминании о том, что то, за что берёт деньги, есть его

долг, Князькова бросало в холодный пот. А, от таких слов, как хри-

стианская любовь, братская помощь он бежал пуще беса, стороняще-

гося ладана.

Механизм обмана был прост. Пришёл он как-то к Полине Пет-

ровне и сказал шёпотом на ушко, что не хочет такой хорошей женщи-

не, отдавшей заводу тридцать пять лет, стелить дрянь, именуемую

паркетной доской. Сообщил, приглушив голос, что через неделю на

склад прибудет настоящий паркет, превосходный во всех отношениях.

Вот тогда то, с превосходным и настоящим, он приедет на белом коне,

как победитель, и будет стелить его ей собственноручно. Теперь же,

чтобы бригаде перейти на другой подъезд, нужна её подпись, под-

тверждающая, что всё сделано, выполнено, и вторая в тетрадь, где на-

писано о высоком качестве произведённых работ, без чего бригаде не

выплатят премию.

– 47 –

И как не совестно было Полине Петровне вступать в сговор и

получать, в отличие от всех остальных, настоящий, она Князькову до-

верилась и подпись поставила.

И, как говорится «за жадность», а на деле за понятное, естест-

венное желание человека иметь «не дрянь», поплатилась. Так же или

почти, что так попались Ульяновы и Трубадурова.

С тех пор, а после ремонта прошло уже два года, Князьков

«кормил завтраками», юлил, как уж на сковородке и, как водится, в

многочисленных кабинетах никто из жалобщиков защиты не нашёл.

Быть может потому, что всем тем, кто мог бы заступиться, Князьков

устроил ужин, а может, от того, что такая уж в России вековечная

традиция, по которой ищи не ищи, а и среди тысячи чиновников не