Страница 66 из 80
— Тогда какую я пользу могу вам принести именно как летчик, если я не буду летать? — не понял фон Гетц.
— Огромную, господин оберст-лейтенант. Неоценимую.
— Объяснитесь.
— Пожалуйста. За этим сюда и приехал. Я хочу предложить вам выступить с курсом лекций по теории пилотирования и по тактике воздушного боя перед советскими летчиками. На вашем личном счету порядка семидесяти сбитых самолетов. Вот вы и разберете по косточкам каждую свою победу вместе с нашими летчиками, расскажете им, как вы сбили тот или иной самолет и почему не удалось сбить другие. Полагаю, в этом моем предложении не содержится ничего, что противоречило бы вашим взглядам и убеждениям? Я же не предлагаю вам действовать против своих войск на поле боя. Вам даже не придется нарушать присягу. Курс лекций, не более.
— Пожалуй, если я приму ваше предложение, господин генерал, то это не будет прямым нарушением присяги, — заколебался фон Гетц.
— А если вы его примете, то я смогу вас вытащить из лагеря. Это не будет полным вашим освобождением, но вы будете гораздо меньше ограничены в свободе передвижений. Если вы согласитесь поделиться своими знаниями и опытом, то взамен я дам вам возможность досконально изучить материальную часть советских самолетов, на которых летают ваши будущие «ученики». Согласитесь, мое предложение заманчивое и обоюдовыгодное.
— Заманчивое, — согласился фон Гетц. — Вы предлагаете мне стать внештатным инструктором в одной из ваших летных школ?
— Берите выше. В академии!
— В академии?! — Конрад был ошеломлен таким размахом. — Вы шутите!
— Нисколько. Эта военная тайна скоро перестанет быть военной тайной, поэтому я думаю, что не возьму большого греха на душу, если раскрою ее вам. Тем более что мы с вами условились о доверии друг к другу, а я люблю играть в открытую. За время войны наши конструкторы создали модели истребителей, которые по своим тактико-техническим характеристикам не только не уступают «мессершмиттам» новейших модификаций, но и превосходят их. Однако потери среди советских летчиков-истребителей по-прежнему остаются чрезвычайно высокими, особенно среди ведомых.
— Это обычное дело, — перебил фон Гетц, в котором уже проснулся пилот. — Ведомые подвергаются большему риску быть сбитыми, потому что…
— Не перебивайте, пожалуйста, — осадил его Головин. — Соотнося размеры потерь с количеством и качеством истребителей СССР и Германии, можно прийти к определенным выводам. СССР производит больше истребителей, они поступают к нам и по ленд-лизу. Своими характеристиками наши новейшие истребители превосходят германские. А потери в летном составе все равно выше, чем в люфтваффе. Значит, проблема упирается в низкое качество подготовки пилотов. Впереди летняя кампания сорок третьего года. В этом году нам необходимо добиться безусловного господства в воздухе если не на всем протяжении советско-германского фронта, то хотя бы на наиболее значимых его участках. Так вот, советским командованием принято решение о сформировании Отдельной истребительной эскадрильи из числа летчиков — Героев Советского Союза. В состав эскадрильи будут зачислены только лучшие пилоты, отобранные со всех фронтов. Штучный, так сказать, товар. Каждый — на вес золота. Эскадрилья будет иметь задачей установление господства в воздухе на заданном участке фронта в заданное время. Потери в личном составе эскадрильи исключены как по военным соображениям, так и по политическим. Во-первых, мы не можем позволить, чтобы сбивали Героев, а во-вторых, гибель даже одного пилота из Отдельной эскадрильи может негативно отразиться на боевом духе пилотов во всех ВВС. Если от огня «мессершмиттов» горят даже Герои, то что тогда требовать от рядовых летчиков? Задача ясна?
— Так точно, господин генерал.
— Итак, вы должны ликвидировать у пилотов Отдельной эскадрильи пробелы в теории пилотирования и довести до совершенства тактику ведения воздушного боя в различных условиях до начала летней кампании. Вы принимаете мое предложение?
XXIV
ГНУСНЫЕ ИЗМЫШЛЕНИЯ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ПАЛАЧЕЙ
Геббельсовские клеветники в течение последних двух-трех дней распространяют гнусные клеветнические измышления о якобы имевшем место весной 1940 г. в районе Смоленска массовом расстреле советскими органами польских офицеров. Немецко-фашистские мерзавцы в этой своей новой чудовищной выдумке не останавливаются перед самой беззастенчивой и подлой ложью, которой они пытаются прикрыть неслыханные преступления, совершенные, как это теперь очевидно, ими самими.
Немецко-фашистские сообщения по этому поводу не оставляют никакого сомнения в трагической судьбе бывших польских военнопленных, находившихся в 1941 году в районах западнее Смоленска на строительных работах и попавших вместе со многими советскими людьми, жителями Смоленской области, в руки немецко-фашистских палачей летом 1941 года после отхода советских войск из района Смоленска.
Не подлежит никакому сомнению, что геббельсовские клеветники ложью и клеветой пытаются теперь замазать кровавые преступления гитлеровских разбойников. В своей неуклюже состряпанной брехне о многочисленных могилах, якобы открытых немцами около Смоленска, геббельсовские лжецы упоминают деревню Гнездовую, но они жульнически умалчивают о том, что именно близ деревни Гнездовой находятся археологические раскопки исторического «Гнездовского могильника». Гитлеровские сих дел мастера пускаются на самую грубую подделку и подтасовку фактов, распространяя клеветнические вымыслы о каких-то советских зверствах весной 1940 г. и стараясь таким образом отвести от себя ответственность за совершенные гитлеровцами зверские преступления. Патентованным немецко-фашистским убийцам, обагрившим свои руки в крови сотен тысяч невинных жертв, систематически истребляющим население оккупированных ими стран, не щадя ни детей, ни женщин, ни стариков, истребившим в самой Польше многие сотни тысяч польских граждан, никого не удастся обмануть своей подлой ложью и клеветой. Гитлеровские убийцы не уйдут от справедливого и неминуемого возмездия за свои кровавые преступления.
Утреннее сообщение 16 апреля
В течение ночи на 16 апреля на фронтах существенных изменений не произошло.
Вечернее сообщение 16 апреля
В течение 16 апреля на фронтах существенных изменений не произошло.
15 апреля частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено не менее 6 немецких танков, 30 автомашин с войсками и грузами, подавлен огонь зенитной батареи противника.
16 апреля 1943 года.
Н-ский аэродром, Московская область
Возле КПП прогуливался солдат с винтовкой. Мятая шинель на нем нашла своего владельца, предварительно побывав на нескольких покойниках. От полы был отхвачен клок, один рукав обгорел, а на спине грубо и неумело были заштопаны четыре дырки — память о свидании шинели с немецким пулеметом. Шапка третьего срока была слишком мала, чтобы уместиться на умной голове часового, и норовила съехать набок или на затылок. Боец тот то и дело поправлял ее, водружая на определенное Уставом место. Вправо и влево от часового на сотни метров уходили два ряда колючей проволоки, между которыми была протоптана широкая тропинка. Наметанный взгляд диверсанта враз бы определил, что это «зона», а по периметру через равные интервалы времени ходит патруль, проверяя его крепость и нерушимость.
За бойцом в ветхой шинели были врыты в землю непременные атрибуты и спутники часового — одноногий навес-грибок и полосатый шлагбаум. За колючей проволокой справа от шлагбаума стояла деревянная изба караулки, над которой на деревянном шесте не развевался и уж тем более не реял гордо, а по случаю полного штиля уныло свисал «жовто-блакитный» полосатый флаг ВВС.
На крылечке караулки лениво курил младший сержант и, как мог, подбадривал часового: