Страница 51 из 80
— Вилли, вы не спите? — обратился к приятелю Конрад.
— Какой, к черту, сон?! — Гессер закинул руки за голову. — Мне хочется содрать с себя кожу, до чего жарко!
— Это ваше единственное желание?
— Нет! У меня есть гораздо более сильное желание.
— Какое?
— Зарыться голышом в сугроб! Эта жара выматывает больше, чем вся русская авиация вместе с их зенитными орудиями.
— А что вы думаете о русской авиации?
— О русской авиации я думаю, что хорошо бы ей всей сгореть к чертовой матери! О, мой Бог! Хотя бы три часа сна! С таким же комфортом можно выспаться в духовке.
— Вилли, а вам не кажется странным, что сколько мы ни сбиваем русских, их не становится меньше?
— Это оттого, что русские перебрасывают на наш участок фронта все резервы их ВВС. Послушайте, Курт! Вам больше не о чем поговорить? Тут за день налетаешься так, что не можешь потом уснуть, а ночью, вместо здорового и освежающего сна, приходится, лежа на этой сковородке, слушать ваши размышления об авиации. Провались она пропадом! Как же мне все это надоело.
— Разве вы не гордитесь тем, что служите в люфтваффе?
Гессер устало вздохнул:
— Курт, я горжусь тем, что я служу в люфтваффе. Летать куда приятнее, чем по такой жаре проезжать на танке по полсотни километров в день. Но я устал делать по шесть боевых вылетов, сидя в кабине, как в жаровне с углями. И никакого отпуска впереди!
— Может, вам следует поставить в кабину холодильник?
— Я согласен на автомат с газировкой.
Оба рассмеялись.
Гессер продолжил разговор:
— Я завидую вам, Курт. У вас еще хватает сил шутить. А мне сейчас больше всего хочется отоспаться в прохладе. Если бы мне разрешили, то я спал бы двое суток подряд.
— Да. Не мешало бы, — подтвердил фон Гетц.
— А вы неплохо начали в нашей эскадрилье. Прибыли к нам полтора месяца назад и уже успели выйти из ведомых и сбить трех русских.
— В этом нет ничего удивительного, — рассудительно заметил фон Гетц. — Этих русских тут — как стрекоз над осокой.
— Да, — согласился с ним Гессер. — Только не каждый сбивает их. Наш Мюллер сумел сбить только двоих, я — так вообще одного.
— Это оттого, что вы неправильно ведете бой.
— Да-а?! А как, по-вашему, его следует вести? — изумился Гессер и повернулся к фон Гетцу с живейшим интересом.
— Я долго думал об этом, — стал рассуждать фон Гетц. — У русских появились хорошие истребители — «яки». Пожалуй, они превосходят наши «мессершмитты» в маневре на горизонтали.
— И что из того?
— Я долго думал, как можно подловить русские «яки».
— Придумали?
— Кажется, да.
— Вываливайте! — Гессер приподнялся на кровати.
— Вот, смотрите. Русские ненамного уступают нам в скорости. Когда завязывается бой и закручивается «карусель», то русские получают преимущество перед нашими «мессершмиттами» именно из-за хорошей маневренности своих «яков». Это свойство русских машин необходимо нивелировать.
— Каким образом?
— Не давать русским закрутить «карусель». Не доводить до этого, а сбивать русских еще до того, как они нас обнаружат.
— Хорошенькое дело! — Гессер снова рухнул головой на подушку и разочарованно протянул: — Я-то думал, у вас действительно родилась идея! А вы… Все это я знаю и без вас. Если рассуждать по-вашему, то неплохо было бы, чтобы русские механики завязывали своим пилотам глаза перед вылетом. Как же они нас могут просмотреть в чистом небе?
— А вот в этом и состоит суть моей идеи!
— В чем?
— Вы только не перебивайте. Представьте себе, что мы идем не плотным строем, а тремя группами, эшелонированными по высоте. Первая группа — приманка. Она летит впереди двух остальных и значительно ниже. Примерно на километр-полтора. Две других группы — охотники. Они летят выше приманки, на удалении до пяти километров.
— И что из этого выйдет?
— Русские истребители замечают приманку и начинают пристраиваться ей в хвост для атаки…
— А в это время мы… — перебил его Гессер.
— А в это время охотники подныривают под русских и атакуют их сзади — снизу.
— Ге-ни-аль-но! — потрясенно воскликнул Гессе. — Это гениально! Русские, увлеченные азартом легкой победы, начинают заходить в хвост приманке, на вираже они теряют скорость, а в это время…
— А в это время охотники, имея преимущество по высоте и по скорости, в два счета настигают русских, сначала снижаясь и набирая скорость, а потом атакуя их снизу.
— И русские не сумеют их даже увидеть! Гениально! Как все просто.
— Вилли, я не понял. По-вашему, все гениальное просто или все простое — гениально?
— Не скромничайте, Курт. Вы и в самом деле родили неплохую идею.
— Не скромничаю. Идея и в самом деле неплоха. Но у нее есть два недостатка.
— Какие?
— Во-первых, охотникам придется сбивать русских с первого захода. Когда русские выйдут из виража и станут пристраиваться приманке в хвост, скорость у них не будет превышать триста — триста пятьдесят километров в час. А у охотников, когда они сверху поднырнут под «яки», а потом возьмут рукоятку на себя, скорость будет никак не меньше пятисот. Поэтому каждый охотник должен атаковать какой-то конкретный «як», чтобы одного русского не атаковали двое сразу. Он должен сбить его с одного захода. Это не совсем просто будет сделать, если учесть разницу в скорости. «Як» появится в прицеле охотника всего на несколько секунд, после чего «мессершмитт» просто пронесется над ним с огромной скоростью и сам станет мишенью. Вот за эти несколько секунд охотники должны поймать противника в прицел и успеть нажать на гашетки.
— Ну, это несложно отработать, — успокоил фон Гетца Гессер.
— Согласен. Но остается вторая сложность — приманка.
— А что приманка?
— Приманка останется под прицелом «яков». Хуже всего, что приманке нельзя будет набирать скорость, иначе охотники не сумеют догнать «яки» и вся затея вообще потеряет всякий смысл.
— Ну, я не знаю. Мне кажется, идея отличная! Пилоты, которые будут назначены в приманку, уж как-нибудь потерпят несколько неприятных минут. В конце концов, охотники могут предупредить их по рации, что русские начинают заходить к ним в хвост. Пусть порыскают, не увеличивая скорость. Поманеврируют по высоте, что ли…
— Все это надо очень тщательно отработать, Вилли. Да мало ли возникнет вопросов.
— Но послушайте, Курт! Если нам удастся воплотить вашу задумку в жизнь!..
— Лучше, если нам удастся сегодня поспать. Спокойной ночи, Вилли. Уже светает.
Капитан Гессер, разумеется, никому ничего не сказал об их ночном разговоре. Вот только два дня Железный Мюллер избегал встреч с фон Гетцем. Видно было, что он занят какими-то своими размышлениями. Держался он как-то отстраненно и возложил командование эскадрильей на Гессера.
На третье утро Мюллер построил всю эскадрилью перед капонирами.
— Эскадрилья — смирно! Слушай боевой приказ! Вылет через десять минут. Старт по зеленой ракете. Цель — свободная охота. Боевой порядок — три группы. Группа «А» — Седьмой и Двенадцатый. Курс — девяносто, эшелон — две тысячи, скорость — триста. Группа «В» — Первый, Третий, Пятый, Одиннадцатый. Курс — девяносто, эшелон — три пятьсот, скорость — триста. Группа «С» — Второй, Четвертый, Шестой, Девятый. Курс — девяносто, эшелон — четыре тысячи, скорость — триста. При обнаружении самолетов противника группа «А» продолжает движение по заданному курсу с прежней скоростью. Старший группы «А» — обер-лейтенант Смолински.
— Есть! — отозвался Конрад, который, выслушав первые слова приказа, уже понял, откуда ветер дует.
Гессер рассказал комэску об их ночном разговоре, майор все тщательно обдумал и вот теперь выдает его мысль за свою собственную тактическую находку. А ему, фон Гетцу, отводится роль приманки.
— Старший группы «В» — я, — продолжал Мюллер. — Старший группы «С» — капитан Гессер. Группа «С» атакует только после группы «В». Во время полета хранить радиомолчание. При обнаружении самолетов противника сообщить об этом командиру группы. По машинам!