Страница 27 из 80
— Извините, — задал вопрос Коля. — А как это вообще возможно, чтобы гражданский человек нес службу на военном объекте, а военный работал в гражданской конторе?
Нортон улыбнулся такому непониманию:
— Давайте поспешим. Электричка через сорок минут.
— Я попробую вам объяснить, — продолжил Нортон, когда они вошли в подошедший омнибус. У нас в Англии не так много людей, как в России или Китае, поэтому мы не можем себе позволить разбрасываться людскими ресурсами. Я сменный начальник. Дежурю двенадцать часов через полтора суток. У меня остается два дня и одна ночь свободного времени, во время которого службу несут другие расчеты. У фирмы, напротив, очень много дел. Если «Балтика Транзит» занимается фрахтом судов в интересах Швеции, то моя фирма занимается тем же самым, но в интересах Англии. У нас сейчас очень большой грузопоток из Америки. Сотни тысяч тонн грузов нужно доставить в Англию. Немцы топят грузовые суда и танкеры. Мы с американцами спускаем на воду новые суда, чтобы грузы для Англии попали по назначению как можно скорее. Постоянно меняются названия судов и порты их приписки. Мне еще как-то удается ориентироваться в этом потоке дат, названий, грузов, портов отправлений и назначений. А если посадить нового человека на мое место, то он, скорее всего, запутается, и тогда наступит полная неразбериха. Кроме того, наша фирма работает по заказам правительства и тоже переведена на военное положение. Глава фирмы получил чин майора.
Омнибус проехал по Гауэр-стрит мимо разрушенного дома из красного кирпича. Целыми остались только две стены, а крыша провалилась внутрь. На неровных краях стен сидели несколько важных воронов и изучающее смотрели на людей сверху вниз.
— Посмотрите, — Нортон показал на скелет дома. — Знаете, чей этот дом? Это дом Диккенса, а теперь…
— Карр, — согласился с ним важный ворон, подтверждая, что хозяева дома поменялись.
Коля не читал «Оливера Твиста» и «Домби и сын», но пожалел про себя, что мистер Диккенс потерял такой хороший дом, вынужден сейчас жить в бомбоубежище. Вероятно, старик сильно нуждается.
Не прошло и сорока минут, как электричка доставила их на маленький вокзальчик маленького городка, точнее сказать, деревни. Насколько Коля сумел сориентироваться, они по железной дороге ехали в обратном направлении, в ту сторону, откуда приехали в Лондон на автомобиле.
«Newington» — прочел Коля на вокзальной вывеске. Это был Ньюингтон, место военной службы лейтенанта Нортона. Осмотр города не входил в культурную программу, поэтому Коля и Юрген не увидели миленькую привокзальную площадь, которая, кажется, являлась единственной достопримечательностью Ньюингтона. Городок был настолько мал и вытянут в длину, что единственная улица перечеркивала его весь, а уже от нее расходилась дюжина переулков. Улица эта была одновременно частью дороги, которая связывала Лондон с графством Кент. Если бы Коля и Юрген вышли из вокзала на площадь и прошли пешком пару сотен метров, то они смогли бы убедиться в том, что это была та самая дорога, по которой они проехали из Дувра в Лондон всего несколько часов назад.
Нортон выходить в город не собирался. Наоборот, он пересек пути в сторону поля, которое открылось сразу же за железной дорогой. Пройдя вдоль путей метров пятьдесят по ходу движения поезда, все трое вышли на улочку, которая под прямым углом уходила влево от железной дороги. Улочка не представляла из себя ничего интересного, если не считать двухэтажных домиков, поставленных довольно плотно друг к другу. В просветы между домами Коля заметил, что справа и слева — поля и больше ничего. Словом, провинция и глушь. Но выбирать не приходилось. У высокой шведской стороны в Англии, кроме Нортона, не было других знакомых, в самом Лондоне было небезопасно оставаться из-за немецких бомбежек, а в этой деревне им был обещан по крайней мере ночлег.
Отмахав по этой улочке добрую милю, все трое вышли на треугольную площадь, и Коля решил, что они уже пришли на место. На самом большом доме развивался британский флаг, а по брусчатке прогуливался солдат с автоматом. Это было очень похоже на штаб какой-то части, и Коля подумал, что Нортон в нем и служит.
Но действительность оказалась интереснее.
От штаба они повернули направо и, пройдя совсем немного, вышли на другую площадь, размером поменьше первой, но тоже треугольную, как и большинство площадей старинных городов. Влево отходила мощеная дорожка, и вела она прямиком к ферме, а вторая дорога, уходя от площади прямо, превращалась в шоссе и вела в поля. В этих полях кое-где виднелись редкие постройки, но не было ничего похожего на воинскую часть.
Пройдя по этой дороге значительное расстояние, они вышли на какой-то хутор, состоящий всего из трех кирпичных домов, если не считать хозяйственных построек. Осмотревшись на местности, Коля вспомнил народного героя земли русской Ивана Сусанина и с подозрением посмотрел на Нортона. От хутора дорога забирала влево, в той стороне совсем близко виднелась небольшая роща.
Когда через пять минут они достигли крайних деревьев, Коля убедился, что никакая это не роща, а самый настоящий парк, один из тех английских парков, в которых так любят бродить поэты. Деревья были посажены вокруг двух полян с низко скошенной травой. На первой, меньшей, поляне местные жители наверняка устраивали пикники, а на второй, большой, было удобно играть в крокет. Несмотря на хорошую летнюю погоду, в крокет на поляне никто не играл, потому что посреди нее стояло невиданное доселе техническое сооружение, рассмотреть которое получше Коле помешал патруль. Сержант и двое солдат, вооруженные автоматами.
Они что-то сказали Нортону, тот ответил, показал взглядом на Юргена и Колю. Сержант кивнул, дал дорогу, и они продолжили движение по парку.
Через несколько метров деревья расступились и открыли ровное пространство с полгектара, на котором стоял дом.
Если посмотреть на такой английский дом хоть с тына, хоть с фасада, то в голову не придет ничего другого кроме: «Мой дом — моя крепость». Так же как птица-тройка могла появиться только у русских, поговорку про дом-крепость мог родить только народ, строящий такие дома.
Трехэтажный домина, построенный из красного крепкого кирпича в форме буквы «Т», мог выдержать натиск целого танкового батальона. Узкие окна походили скорее на бойницы и смотровые щели. Казалось, уже при проектировании они были предназначены скорее для ведения огня по противнику, нежели для освещения внутренних помещений. Высокая двускатная крыша была утыкана большим количеством печных труб. Наверное, в каждой комнате была либо печь, либо камин. Насколько можно было оценить ширину стен в оконных проемах, она составляла никак не меньше метра и позволяла выдерживать прямые попадания фугасных снарядов без вреда для обороняющихся.
Было ясно, что семье, в которой есть мужчины и охотничьи ружья, жить в таком доме не страшно, даже если бы вся окрестность кишмя кишела разбойничками.
В этом могучем доме и был самый настоящий штаб.
Это было видно по нескольким машинам и мотоциклам, стоящим на площадке, расположенной сбоку от дома. Это было видно по множеству проводов, подведенных к дому. Это было видно по дежурному сержанту, который встретил их в холле первого этажа.
Нортон переговорил с ним. Юрген воздержался от перевода, и Коля ничего не смог понять, но дежурный пожал плечами и, видимо, что-то разрешил, потому что Нортон пригласил их подняться по лестнице на третий этаж и сам пошел первый, показывая дорогу.
Небольшая комната, в которую он их привел, была обставлена скудновато: диван, кресло, письменный стол и торшер. На окне были подняты плотные шторы светомаскировки, в боковую стену был встроен камин.
— Располагайтесь, джентльмены, — Нортон обвел рукой помещение. — Это моя комната.
Затем, догадавшись, что на одном диване двое мужчин вряд ли улягутся, добавил:
— Раскладушку вам принесут.
Вещей у Коли и Юргена не было при себе никаких, если не считать двух саквояжей с самым необходимым. День клонился к вечеру, но до темноты было еще далеко, поэтому они спустились вниз вместе с Нортоном.