Страница 21 из 80
На показе присутствовало много народу, и известие о том, что скоро у немцев на вооружении появится танк, неуязвимый для советских танков и артиллерии, достигло слуха Филиппа Ильича Головина. Ему во что бы го ни стало захотелось заиметь хоть один образец такого танка. А пока его агентура поручила задание добывать все сведения, относящиеся к этому чудо-танку.
И последний из «Большой четверки» — Вильгельм Канарис.
У адмирала тоже было хлопотное и беспокойное лето. Военно-экономический потенциал Советского Союза рос и креп вопреки всем довоенным прогнозам немецких аналитиков. На фронт во все большем количестве поступали новые образцы вооружений. Сколько бы у русских ни горело танков и самолетов, с востока бесперебойно поступали новые эшелоны с техникой и людьми. Красная Армия не только стремительно восстанавливала потери, сколь огромны они бы ни были, но и увеличивала свою численность и оснащенность. За Уралом наладилось производство вооружений и боеприпасов всех видов в невиданных до войны масштабах. Два года назад никто и предположить не мог, что Советский Союз способен производить оружие в таких количествах и такого качества.
Но сильнее советских заводов Канариса беспокоил оберст-лейтенант фон Гетц.
Если бы стокгольмские переговоры с русскими прошли успешно, то его можно было бы и в звании повысить, и дубовые листья к Рыцарскому Кресту присовокупить, сделать героем и только потом растворить в пространстве и времени. А теперь, когда переговоры окончились провалом и едва ли не скандалом, оберет-лейтенант становился ненужным и опасным свидетелем против него самого, Вильгельма Канариса.
Шелленберг выжмет из фон Гетца все, до последней капли. Не просто для того, чтобы выслужиться перед Гиммлером, — это-то как раз нормально, это само собой, — а для того, чтобы свалить адмирала с должности, объединить две разведки — военную и политическую — и самому возглавить новую мощную разведслужбу. Причем у Шелленберга сейчас развязаны руки. Он может провести расследование по-тихому, только для рейхсфюрера, и тогда Канарис гарантированно идет под суд.
Это можно сделать с помпой, торжественно, на весь Рейх. Так, чтобы весь мир услышал, что Германия ведет переговоры с Советским Союзом и Советский Союз не уклонился от этих переговоров.
Доказательства? Пожалуйста! Вот они — целый адмирал и целый оберст-лейтенант. Попробуй не поверить! Черчилль и Рузвельт поверят непременно. Раскол антигитлеровского блока большевиков и западных демократий от этого станет неизбежным.
Вот только сам Канарис может не увидеть, как он будет разлетаться на куски. Его чуть раньше расстреляют за измену родине по приговору военного трибунала. Неплохо, конечно, принять мученическую смерть во имя Великой Германии. Но — для фанатика. Роль искупительной жертвы адмирал не спешил примерять на себя, и поэтому «героем» предстояло стать фон Гетцу.
Едва узнав от Шелленберга, что переговоры с русскими велись под контролем СД, и поняв из разговора, что фон Гетц арестован и скоро будет доставлен в Рейх, Канарис поспешил к Герингу.
Герингу тоже был не нужен живой фон Гетц. Оберст-лейтенант, объявленный изменником родины, бросал тень на все люфтваффе, следовательно, на самого Геринга. Но объяснять это Канарис посчитал излишним, иначе ему пришлось бы рассказывать о переговорах и о том, какую роль на этих переговорах играл фон Гетц. Неизбежно возник бы вопрос: а кто был инициатором этих переговоров с немецкой стороны? Геринг, пожалуй, не потерпел бы того, что кто-то из высших офицеров Рейха за спиной верховного командования и фюрера ведет самостоятельную игру, вступая в несанкционированный контакт с противником. Поэтому Канарис просто попросил рейхсмаршала отрядить два трофейных самолета для проведения совершенно секретной диверсионной операции, не объясняя ее деталей.
Геринг не удивился такой просьбе. Канарис и Шелленберг не раз уже обращались к нему с подобными вопросами., и адмирал получил в свое распоряжение два трофейных Ил-4 с экипажами.
Закрасить опознавательные знаки шаровой краской было нетрудно. Судьба фон Гетца, таким образом, была решена. Он должен был погибнуть, после смерти стать героем и воодушевлять немецкую молодежь на подвиги во славу фюрера и рейха.
Ну и… концы в воду.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Война — это по преимуществу список ошибок, но история вряд ли знает ошибку, равную той, которую допустили Сталин и коммунистические вожди, когда они отбросили все возможности на Балканах и лениво выжидали надвигавшегося на Россию страшного нападения или были неспособны понять, что их ждет. До тех пор мы их считали расчетливыми эгоистами. В этот период они оказались к тому же простаками. Сила, масса, мужество и выносливость матушки России еще должны были быть брошены на весы. Но если брать за критерий стратегию, политику, дальновидность и компетентность, то Сталин и его комиссары показали себя в тот момент Второй мировой войны полностью растяпами.
VIII
Утреннее сообщение 14 июня
В течение ночи на 14 июня на Харьковском и Севастопольском участках фронта продолжались бои. На других участках фронта существенных изменений не произошло.
Вечернее сообщение 14 июня
В течение 14 июня на Харьковском направлении наши войска вели бои с танками и пехотой противника. На Севастопольском участке фронта продолжаются ожесточенные бои, в ходе которых наши войска отражали атаки противника.
На других участках фронта происходили бои местного значения.
За истекшую неделю с 7 по 13 июня включительно в воздушных боях, на аэродромах противника и огнем зенитной артиллерии уничтожено 377 немецких самолетов. Наши потери за это же время — 135 самолетов. Наш корабль в Баренцевом море потопил два транспорта противника общим водоизмещением в 15 000 тонн.
За 13 июня частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено до 90 немецких танков, 280 автомашин с войсками и грузами, 2 автоцистерны с горючим, подавлен огонь 30 орудий и минометов, взорвано 3 склада с боеприпасами и склад с горючим, сожжен железнодорожный эшелон, рассеяно и частью уничтожено до четырех рот пехоты противника.
14 июня 1942 года.
Особняк американского посольства в Швеции, Стокгольм
Прошло ровно две недели с того дня, как Штейн сбежал от расправы генерала Головина и запросил «политического убежища» в американском посольстве, и девять дней после того, как его в последний раз допрашивал этот остолоп Джон Смит, или как там его. Был, конечно, риск. Американцы могли его выдать Советскому Союзу, чтобы продемонстрировать верность союзническим обязательствам и сделать приятное лично товарищу Сталину.
Что значит какой-то подполковник в большой политической игре, когда сотни таких же подполковников ежедневно гибнут на многотысячном пространстве от южного берега Белого моря до северного берега Черного? Невелика потеря для страны, но назидание всем колеблющимся. Смотрите, трусы, бежать вам некуда. Советская власть вас из-под земли достанет. И в приказе по Красной Армии объявили бы, что подполковник Генерального штаба РККА Штейн за трусость и дезертирство приговорен судом военного трибунала к высшей мере социальной защиты.
Боевой дух армии необходимо укреплять. Боевой дух армии, терпящей поражение за поражением, четырежды необходимо укреплять! А что может лучше укрепить дух живых, но трусливых, чем публичная казнь подобных же бедолаг?! Еще в Древнем Риме придумали децимацию, когда после поражения выстраивали легион и по жребию казнили каждого десятого. Никто из римских полководцев не смотрел, бежал ли приговоренный с поля боя или дрался до последней возможности. Зато под страхом грядущей неминуемой и несправедливой казни легионеры в следующей битве совершали чудеса героизма, разбивая в пух и перья могучих германцев или храбрых галлов.