Страница 70 из 71
Слуги сплетничают, говорят, что так и должно было произойти. Все дело в той, прежней новобрачной, в ее проклятье. Барбарина непременно должна была умереть, чтобы уставшая Ловелла наконец успокоилась в своей могиле. Теперь они и вовсе стараются не заходить на галерею. Верят, что Барбарина бродит по Пендоррик-холлу. Так оно и есть. Она будет преследовать Петрока до самого последнего дня его жизни. Легенда оказалась верной. Новобрачная Пендорриков умерла, но не успокоилась в своей могиле — до следующей новобрачной. Я не смогла уйти из жизни, не смогла оставить детей. Теперь они называют меня тетей Деборой. А я и есть она. Я спокойна и довольна жизнью. Хотя, конечно, Кэрри все знает, иногда она по-прежнему называет меня Барбариной.
Но она никогда не причинит мне зла, потому что слишком любит меня.
1 января. Больше я не буду вести дневник, мне нечего писать, ведь Барбарина мертва. Она погибла по нелепой случайности. Петрок практически больше не разговаривает со мной. Вероятно, решил, что я хотела избавиться от Барбарины в надежде, что он женится на мне. Я очень предана детям, и мне все равно, что Петрока теперь никогда не бывает дома. Я ему больше не жена — и не любовница! — а свояченица, воспитывающая его осиротевших детей. Я, пожалуй, даже более счастлива, чем когда-либо после замужества. Хотя иногда думаю о сестре, и мне кажется, что она по-прежнему со мной. Дебора приходит ко мне по ночам, когда я одна, и смотрит на меня грустными, полными немого упрека глазами. Она не может успокоиться, преследует меня и Петрока. Как в легенде. Она так и будет бродить по Пендоррик-холлу, пока не умрет другая новобрачная. Только тогда ее душа найдет свое пристанище.
20 марта. Я перечитала дневник. Все, больше не буду вести его. Спрячу куда-нибудь подальше — он не дает мне покоя. Барбарина мертва. Я — Дебора. Я спокойна и безмятежна. Я посвятила себя Року и Морвенне. Правда, Барбарина не оставляет меня в покое. Но ведь именно об этом и говорится в легенде. Так будет до тех пор, пока другая новобрачная не займет ее место. Я всегда расстраиваюсь, когда читаю этот дневник. Все, больше не прикоснусь к нему «.
За этим следовала последняя запись.
« Когда-нибудь в Пендоррик-холле появится новая новобрачная, и тогда Барбарина наконец обретет покой «.
Так значит, Барбарина заманила меня в склеп и пыталась убить. Зачем она привезла меня в этот дом? Я совсем растерялась. Что же делать? Что я могу сделать сейчас, ночью? Я здесь одна с Барбариной и Кэрри, ведь Хэнсоны живут в отдельном коттедже. Нужно немедленно запереть дверь. Я попыталась подняться с постели, но не смогла. Несмотря на волнение, мне никак не удавалось справиться с какой-то непонятной сонливостью. Может, я сплю, и все это мне только снится? В это мгновение дневник выскользнул из моих рук, и я сразу заснула, словно провалилась в глубокую пещеру.
Проснувшись, будто от толчка, несколько секунд никак не могла выбраться из черной пещеры забытья и не сразу сообразила, где я. Потом память вернулась ко мне, а вместе с ней и страх. Что-то разбудило меня. Какой-то едва слышный звук, легкое движение, чье-то присутствие. Но сонливость тяжелым грузом все еще давила на меня, опять толкая в темную пещеру беспамятства. Я так устала, я слишком устала, чтобы бороться…
Из темноты возникла фигура женщины в голубом пеньюаре. Я поняла, кто это, но даже не смогла испугаться. Мои веки сомкнулись. Я едва слышала ее голос.
— На этот раз, новобрачная, тебе не удастся спастись. Теперь ты будешь бродить по Пендоррик-холлу и они перестанут говорить о Барбарине.
Кричать? Звать на помощь? Что-то предостерегало меня от этого. Меня по-прежнему клонило в сон, но теперь уже леденящий душу ужас не давал уснуть. Оказаться бы сейчас в Пендоррик-холле, в своей спальне, рядом с Роком! Я уехала оттуда в поисках безопасности. И оказалась лицом к лицу с той самой смертельной опасностью, которой пыталась избежать. Нет, это не ночной кошмар, окончательно поняла я — и проснулась. Но не открыла глаз.
Женщина стояла у моей кровати и смотрела на меня, в то время как я наблюдала за ней из-под опущенных ресниц, выжидая, что она сделает дальше. И в то же время я будто наблюдала всю сцену со стороны. Вот лежащая в кровати до смерти перепуганная женщина, а над ней — другая, замыслившая что-то недоброе. И тут меня осенило: Дебора — нет. Бар-барина! — что-то подсыпала в молоко! Хорошо, что я не допила его, иначе спала бы сейчас тяжелым, наркотическим сном.
Барбарина улыбалась. Вот ее руки задвигались, словно она что-то разбрызгивала над моей кроватью. Затем она подошла к окну, зачем-то нагнулась и наконец быстро вышла, почти выбежала из комнаты, даже не взглянув напоследок в мою сторону.
Прошло несколько секунд, прежде чем я окончательно вырвалась из темной пещеры полузабытья и вернулась к реальности. Вся стена у окна была охвачена огнем. Я почувствовала запах бензина, и страшная догадка заставила меня мгновенно вскочить с постели и броситься к двери. Еще мгновение — и моя кровать вспыхнула как факел!
Дергая за ручку двери, я краем глаза видела, как в огне исчезала кровать. На какое-то ужасное мгновение я уже решила было, что меня заперли в комнате, как тогда в склепе. Но нет, дверь не была заперта, и я выбежала из комнаты. У меня даже хватило здравого смысла плотно закрыть за собой дверь.
Я увидела Барбарину, она бежала по коридору. Бросившись вслед за ней, я закричала:
— Пожар!
Обернувшись, она застыла на месте от изумления.
— Моя комната горит!
Она не двигалась. Ее лицо! Да, эта женщина действительно сумасшедшая.
— Вы хотели убить меня, Барбарина! — крикнула я. Лицо Барбарины исказилось от ужаса.
— Вы подожгли мою комнату. Теперь загорится весь дом! Где Кэрри? На этом этаже? Кэрри, Кэрри!
Губы безумной Барбарины двигались, она продолжала шептать:
— Она видела дневник…
В коридоре появилась Кэрри. На ней был старый домашний халат. Заплетенные в косу волосы были перехвачены красной ленточкой.
— Кэрри! — закричала я. — Моя комната горит! Быстрее вызови пожарных!
— Кэрри, она все знает, — простонала Барбарина.
— Где телефон? Нельзя терять ни минуты, мы должны поскорее выбраться отсюда. Ты что, не понимаешь? — И, схватив служанку за руку, я потащила ее вниз. Я даже не оглянулась в полной уверенности, что, зная о горящей комнате, Барбарина последует за нами.
Больше я никогда не видела ее.
К тому времени, когда мы наконец вызвали пожарных, верхний этаж уже полыхал вовсю. Барбарина так и не спустилась вниз. Вероятно, теперь, когда ее выдуманный мираж был разрушен, она совсем перестала соображать и бросилась за дневником, единственной тонкой ниточкой, связывавшей ее с прошлым. Бросилась в комнату, полыхающую жарким пламенем, которое она разожгла собственными руками.
Отец и сын Хэнсоны отважно бросились в дом, пытались найти ее, но тщетно. Мы с миссис Хэнсон с трудом удерживали бедную Кэрри, готовую последовать за хозяйкой…
Потом я сидела в коттедже Хэнсонов с чашкой чая в еще дрожащих руках. И тут неожиданно раздался знакомый голос.
— Рок! — закричала я и бросилась ему навстречу. Мы стояли, прижавшись друг к другу. Это был Рок, которого я не знала прежде: туман сомнений и подозрений долгое время не позволял мне как следует разглядеть его. Да, это был другой, незнакомый мне Рок — сильный, готовый сражаться за меня, и в то же время слабый, испуганный тем, что мог меня потерять.
ЭПИЛОГ
После той страшной ночи прошел уже год, но моя память хранит ее события так четко, словно это произошло только вчера. Вероятно, в душе того, кто заглянет смерти прямо в глаза, остается неизгладимый след. Я недавно сказала Року, что, не углубись я в чтение дневника, то допила бы молоко, к приходу Барбарины мое сознание полностью отключилось бы и все было бы кончено. На что муж с прежней своей доброй иронией ответил:
— В жизни полно неожиданностей, дорогая. Если бы твой отец не приехал сюда, на побережье, ты вообще не появилась бы на свет.