Страница 11 из 15
Взгляд Никки упал на подоконник, где стояла фотография в рамке: капитан был снят вместе с Полеттой. В этот момент она поняла, что он смотрел не в окно, а на портрет жены. Прошел почти год с того дня, когда пьяный водитель сбил ее насмерть на пешеходном переходе. Монтроз мужественно переносил боль потери, однако взгляд его погас, на лице появились страдальческие морщины. Внезапно Никки пожалела, что зашла к капитану. Но отступать было уже поздно.
— Вы мне звонили — хотели о чем-то спросить?
— Да, насчет священника, отца Графа. — Никки внимательно посмотрела ему в глаза, но его взгляд оставался бесстрастным. — Сейчас мы работаем над версией БДСМ.
— Это вполне логично. — На лице Монтроза читалось лишь внимание.
— Мы обнаружили признаки обыска в его доме; некоторые вещи пропали. — Хит пристально посмотрела на капитана, но его лицо по-прежнему не выдавало никаких тайных мыслей. — Я отправила туда Гинсбург.
— Гинсбург? — Наконец хоть какая-то реакция.
— Знаю, знаю, но это долгая история. Я на всякий случай еще загляну туда.
— Никки, вы лучший детектив из всех, которых я когда-либо знал. Лучше меня, а это означает, что вы… чертовски умны. Говорят, скоро вы получите шеврон, и я считаю, что никто не заслуживает его больше вас. Я дал самую лучшую рекомендацию, но при нынешнем положении дел она, возможно, сослужит вам плохую службу.
— Спасибо, капитан, это много значит для меня.
— Так о чем вы хотели поговорить?
Стараясь не выдавать волнения, Хит произнесла небрежным тоном:
— На самом деле просто кое-что хотела проверить. Сегодня утром, когда я ездила в дом священника, чтобы установить личность убитого, экономка сказала, что вчера вечером вы были у нее.
— Верно. — Монтроз откинулся на спинку кресла, но выдержал ее взгляд. Хит уловила едва заметный стальной блеск в его глазах и почувствовала, как ее решимость тает. Никки знала: если она задаст вопрос, который ей хотелось задать, пути назад не будет. — И что дальше? — спросил он.
Никки почувствовала себя так, словно падает в бездну. Что ей сейчас сказать? Что из-за его странного поведения, слухов насчет отдела внутренних расследований, а теперь и давления со стороны прессы ей нужно, чтобы он перед ней оправдался? Еще минута, и она будет разговаривать с ним как с подозреваемым. Хит тщательно продумала этот разговор, но одно все-таки упустила: свое нежелание портить отношения с капитаном из-за нелепых сплетен и домыслов.
— Я просто хотела спросить, что вы там обнаружили. Выяснили что-нибудь полезное во время своего визита?
Понял ли он, что она лжет? Никки не могла этого сказать. Ей ужасно хотелось сейчас очутиться как можно дальше отсюда.
— Нет, ничего полезного, — ответил капитан. — Я хочу, чтобы вы продолжали разрабатывать линию, которой занимаетесь. — Затем он дал понять, что видит ее насквозь. — Знаете, Никки, это может показаться необычным — начальник участка лично посещает дом пропавшего человека. Но если вы получите повышение, то сами узнаете, что в моей работе навыки полицейского уже имеют мало значения; для начальника важнее всего политика и внешние приличия. Вы игнорируете это, и напрасно. Итак, известный житель моего участка, приходской священник, пропадает без вести, и что мне остается делать? Не посылать же туда Гинсбург, верно?
— Нет, конечно. — Вдруг Хит заметила, что он теребит пластырь на пальце. — Вы порезались?
— Ах, это? Ничего страшного. Это Пенни укусила меня сегодня утром, когда я вычесывал у нее клок шерсти. — Он поднялся и произнес: — Вот какая теперь у меня жизнь, Никки Хит. Собственная собака набрасывается на меня.
Когда Хит возвращалась к своему столу, у нее возникло такое чувство, будто она бредет по дну океана в свинцовых ботинках. Она чуть было не сделала наставника своим врагом, и только его такт помог ей выбраться из неловкой ситуации и ничего не разрушить. Человеку свойственно ошибаться, но Никки всегда старалась избегать ошибок. Она злилась на саму себя за то, что поверила каким-то слухам, и решила отныне сосредоточиться на деле, на обычной полицейской работе, и держаться подальше от острых как бритвы, злых языков.
Иконка на ее мониторе вспыхнула — это означало, что пришел файл, заказанный ею в архиве. Совсем недавно на получение старого дела потребовался бы по меньшей мере день или личный визит для того, чтобы ускорить процесс. Теперь же, благодаря компьютеризации всех архивов, проведенной заместителем комиссара Ярборо, Департамент полиции Нью-Йорка вошел в XXI век, и в распоряжении детектива Хит в течение нескольких минут оказался файл с делом, закрытым в 2004 году.
Хит открыла файл, в котором были изложены подробности убийства Джина Хаддлстона-младшего, блудного сына знаменитого голливудского актера, обладателя нескольких «Оскаров». Единственный отпрыск знаменитости, несмотря на свое богатство и беззаботную жизнь, стал алкоголиком, вылетел из двух колледжей за сексуальные скандалы и употребление наркотиков, затем стал их распространять. Закончилось все насильственной смертью. Никки поискала фотографии электрических ожогов, о которых говорила Лорен Пэрри, но ничего не нашла. По привычке она просмотрела страницу с именами детективов, занимавшихся делом, чтобы проверить, не знает ли она кого-либо из них. Когда она увидела фамилию человека, возглавлявшего расследование, сердце у нее сжалось.
Хит откинулась на спинку кресла и неподвижным взглядом уставилась на экран.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Хит щелкнула на крошечный красный квадратик и закрыла файл с делом Хаддлстона, затем позвонила Лорен Пэрри. Она постаралась не думать о своем открытии, чтобы не поддаваться сомнениям, которые могли удержать ее от разговора. Именно так действуют хорошие копы: нужно собирать факты, но при этом доверять интуиции.
— Это ты? — удивилась Лорен, подняв трубку. — Ты что-то забыла? Только не говори, что оставила ключи. В прошлый раз я нашла их… нет, тебе лучше не знать, где именно.
— Ты права, но ключи со мной. — Несмотря на то, что поблизости никого не было, прежде чем продолжить, Никки огляделась. — Послушай, я видела сегодня утром, что ты очень загружена…
— Да-да, у тебя что-то срочное?
— Воротничок священника. На котором пятно крови. Не могла бы ты заняться им в первую очередь?
— У тебя появилась версия?
Перед глазами Никки стоял пластырь на пальце капитана Монтроза. Она хотела было сказать: «Надеюсь, что нет», но вместо этого произнесла:
— Кто знает? Нужно кое-что проверить.
Никки услышала в трубке шелест бумаги, затем Лорен ответила:
— Хорошо, постараюсь побыстрее. Но ты же понимаешь, что анализ все равно займет какое-то время.
— Тогда начинай немедленно.
— Ладно, буду гнать изо всех сил. — Лорен хмыкнула и продолжила: — Пока мы говорили, я отправила тебе свой отчет. — Никки взглянула на монитор и увидела входящее письмо. — Обрати внимание на новый факт. Техники прочесали камеру пыток, нашли несколько волос, но главное — обнаружили нечто напоминающее кусочек ногтя.
Никки вспомнила труп священника, — все ногти были целы. Подруга это подтвердила:
— Я только что дважды осмотрела тело; ни на руках, ни на ногах нет сломанных ногтей.
— Значит, это, возможно, ноготь того, кто его пытал, — произнесла Хит. — Если, конечно, он не остался от предыдущих посетителей.
Такая вероятность делала найденную улику неубедительной, однако она могла дать новую ниточку в расследовании. Лорен предложила провести также срочный анализ ногтя, затем попрощалась.
— Ну, как у тебя идут дела? — спросила Никки, войдя в помещение для работы с аудио- и видеоматериалами — переоборудованный чулан, где Таррелл просматривал видеозапись с камеры, установленной в «Опасных связях».
— Тружусь изо всех сил, детектив, — ответил тот, не отрывая взгляда от монитора. — Как ни странно, посетителей немного, так что я стремительно приближаюсь к концу.