Страница 17 из 43
Комната на долгие секунды погрузилась в тишину.
– Ты о чем?
Она медленно повернулась и поставила свою чашку на стойку, чтобы не поддаться искушению швырнуть ее ему в голову. И заставила себя посмотреть на Грэйди.
Их разделял всего шаг.
– Быть со мной, а не с той, с которой хотел. Прости, что разрушила твои планы, вынудив застрять тут со мной на две недели. Сейчас эта обязанность, вероятно, чертовски тебя раздражает. Извини. Мне нужно немного пространства, так что я побуду в свой комнате.
Лицо Грэйди слегка побледнело. Мика осторожно отодвинулась в сторону и быстро ушла, не желая находиться с ним в одной комнате.
Мика услышала, как он тихо выругался, когда она покинула кухню, но даже не оглянулась.
Войдя в спальню, закрыла дверь.
Безумие влюбиться в кого-то так быстро. Она, похоже, выжила из ума. Он дважды спасал ее, неоднократно занимался с ней умопомрачительным сексом и, конечно, был слишком привлекательным, чтобы суметь не обращать на него внимание.
Мика подошла к комоду. Ей требовалось проветрить голову вдали от Грэйди, даже если это означало всего лишь скрыться в своей спальне.
Надев джинсы, футболку и кроссовки, Мика расчесала влажные волосы, стянула их в хвост и изучила в зеркале свое отражение.
К тому времени, когда всё закончится, ей будет ещё больнее. Если даже одна проведенная с парнем ночь затронула настолько, что на кухне с трудом удалось не разрыдаться, подобно ребенку.
Что случится, когда истекут две недели? Она привыкнет к Грэйди и его прикосновениям, и лишившись их, очутится в аду.
Мика печально покачала головой. Чертовски глупо обрекать себя на такую боль. Она не была экстрасенсом, но знала, что влюбится в Грэйди еще сильнее.
Он хотел в супруги оборотня. Черт, что ему может предложить она, Мика? Ее жизнь в округе Ориндж. Придется отказаться от своей дерьмовой квартиры и бросить работу, которая даже не была постоянной.
Мика никогда не увидит своих уже семейных друзей, которые едва находили для нее время. Она вздрогнула. Это действительно больно. Навсегда уехать из Оринджа совсем нетрудно.
Мика вздохнула. Если бы Грэйди захотел соединиться с ней, она бы согласилась. Хотя это было полное сумасшествие, ведь они едва друг друга знают.
С отказом от жизни в Калифорнии трудностей не возникнет, зато, если бы Грэйди соединился с ней, в ее постели появился бы сексуальный, пылкий мужчина. Он не был неудачником, имел работу, так что они могли жить в ее доме.
Он наверняка больше, чем его квартира над баром. Кроме того, Мика любила свой дом и хотела когда-нибудь переехать сюда насовсем. А дяде придется смириться, если она выйдет за Грэйди.
Преисполнившись к себе отвращением за столь глупые мысли, Мика отвернулась от зеркала.
Грэйди не хотел ее себе в жены, а связываться с парнем, столь непреклонном в своем решении, было верхом сумасшествия. И нелепо представлять себе его младенцев.
Но она нисколько не сомневалась, что у них с Грэйди получились бы чертовски симпатичные дети, и ей действительно хотелось их иметь. Стиснув зубы, Мика подошла к кровати и рухнула на нее.
Грэйди был оборотнем, она – нет. Ими либо рождались, либо становились через обращение. Мика знала, что попытка превратиться в оборотня как правило, заканчивалась для человека смертью.
Дядя Омар объяснил ей это, когда она, будучи ребенком, захотела тоже превратиться в щенка и побегать вместе с дядей.
Для превращения человека в оборотня требовался укус, потеря крови и близость смерти. Укусить должен был оборотень в полном волчьем обличье.
Человека подводили к порогу смерти с помощью большой потери крови и шока тела, а потом оставалось лишь надеяться на слабый шанс, что тело примет обращение.
Большинство пытающихся измениться погибали от травм. По словам дяди Омара только одному из двадцати удавалось продержаться достаточно долго, чтобы процесс успел возыметь действие, и тело начало исцеляться.
Нет. Даже если бы Мика собиралась попытаться стать оборотнем, а она не собиралась, все равно не смогла бы осуществить задуманное. Дядя убьет любого, кто просто задумается о подобном.
И она совсем не хотела связываться с мужчиной, готовым подвергнуть ее жизнь столь серьезному риску.
Мика понимала, что рыцарство осталось в прошлом, но мечтала о мужчине, который будет защищать ее, а не толкать к опасности.
И прекрасно знала о недостатках совместной жизни оборотня с человеком. Ее родители измучились из-за отторжения стаей.
Их спас переезд, но Грэйди никогда не уедет. Мике с Грэйди придется противостоять предрассудкам стаи.
Тот факт, что он был сыном альфы, заставлял его еще больше хотеть женщину-оборотня. При чистокровном спаривании рождалось самое сильное потомство.
Тогда как дети Мики и Грэйди по законам оборотней будут считаться дворнягами.
В отличие от родителей, она воспитывалась с оборотнями. Грэйди был альфой по крови, значит, все его дети, несомненно, будут оборотнями, даже если родятся от человека.
У нее никогда не будет ничего общего со своими детьми. Мика навсегда останется другой, потому что в отличие от них не сможет перекидываться. Ей придется учиться справляться с маленькими оборотнями.
Она не сможет заменить Грэйди женщину-оборотня. Не подарит полуночных пробежек или собачьего секса в четвероногих телах. Мика прикусила губу, вспомнив о его разговоре по телефону.
Она могла поспорить, что он имел в виду животный секс с этой сукой, и, похоже, для Грэйди это важно.
Она ненароком слышала, как дядя с Минни шутили про их великолепный секс в другой форме. Ее от этого едва не стошнило, но Мика могла понять и их точку зрения.
И она не забыла, что ей рассказала Минни. Мать Грэйди была человеком.
А жена его отца вывела слово "сука" на новый уровень, когда отказалась принять Грэйди в семью из-за того, что он был рожден другой женщиной. Грэйди, наверное, чувствовал горечь и одиночество.
И теперь, вероятно, всеми силами стремился добиться принятия в стаю. Но выбрав себе в пару человека, гарантированно исключил бы всякую возможность получить желаемое. Плечи Мики поникли от поражения.
Грэйди ни за что с ней не свяжется, даже если сама она окончательно в него влюбится и захочет за него выйти.
Приходилось признать, что их роман не закончится хэппи-эндом. Грэйди мечтал вовсе не о ней. Если бы ему не тот вынужденный укус, он никогда бы до нее не дотронулся.
Он сам сказал, что она не стоит потери яиц. А дядя Омар кастрировал бы его, если бы Грэйди прикоснулся к ней до того, как укусил, ради спасения от оборотня в баре и поддержания мира между стаями.
В доме было тихо. Мика принялась гадать, чем сейчас занимается и о чем думает Грэйди.
Вероятно, размышляет, какая она заноза и сожалеет, что укусил ее. И едва Мика скроется из виду, побежит к своей оборотнихе за долгожданным животным сексом.
Зазвонил телефон, Мика испуганно вздрогнула и схватила трубку прежде, чем прозвучал второй сигнал.
– Алло?
– Я хотела позвонить тебе ночью, – тихо сказала Минни, – но Омар запретил. С тобой все в порядке? Я слышала, что произошло, и Омар очень расстроен. Он беспокоится. Собирался сам позвонить тебе, но побоялся. Решил, что ты возненавидела его за то, что он разрешил Грэйди тебя забрать, и, думаю, боится, не причинили ли тебе боли. С тобой все хорошо?
Мика помедлила.
– Проклятье. Он не был с тобой осторожен? Оборотни бывают грубыми, но ты, же человек, – прорычала Минни. – Если Грэйди причинил тебе боль, я скажу Омару, и он убьет сукиного сына.
– Нет, не надо. Он ни чего не сделал. Я в порядке.
– Что-то не похоже.
Мика растянулась на кровати и глубоко вздохнула.
– Это сложно, но я в порядке.
– Хочешь, я приеду?
– Нет. Пожалуйста, не надо.
– Ты немногословна.
– Ты хорошо слушаешь.
Наступила пауза.
– Ох. Он слышит наш разговор?
– Точно.
– Он не причинил тебе боли во время секса?