Страница 42 из 54
— Дай мне виски.
— Она что, разбила голову?
— Она была швеей.
— Это ты уже говорил.
— Она распарывала старый костюм. Бритвенным лезвием, стежок за стежком… А разрывая ткань или пересаживаясь поудобнее, она зажимала лезвие во рту. В этот момент зазвонил телефон. Она пошла к лестнице, начала спускаться и полетела вниз, а во рту у нее было лезвие. Мама проглотила лезвие, и оно воткнулось ей в горло.
Морган кивнул, машинально схватившись за шею и чувствуя, как под потной кожей пульсирует кровь. Он представил, каково это — проглотить лезвие, и его чуть не вырвало.
— Голова у тебя отменно работает… — осторожно проговорил Морган. — Может, тебя слишком долго продержали в лечебнице? То, что случилось с твоей матерью, — несчастный случай. И никакой твоей вины здесь нет. Держать лезвие во рту — это идиотизм. И то, что ты обвиняешь себя, — тоже идиотизм.
— Но ведь это я протянул там леску.
— Ты же играл! И это — самый настоящий несчастный случай! — Морган пытался его успокоить, но безуспешно.
— Мы люди. И полагаем, что сами управляем собственной жизнью, — медленно сказал Эркки.
— Нет. То, что происходит, от нас не зависит.
Оба надолго умолкли.
— О чем задумался? — спросил наконец Морган.
— Вспомнил про одного фермера. Про Юханнеса.
— Ну, расскажи и про Юханнеса. Если уж начал говорить.
Моргану казалось, что время остановилось. Будущее исчезло, осталось настоящее, а в настоящем они с Эркки сидели в домике с потемневшими деревянными стенами. Уют и полумрак. От виски кровь у Моргана закипела, и Морган представил, что парит в воздухе. Эркки вспоминал Юханнеса, седого морщинистого старика с потухшим взглядом. Эркки думал, что глаза у них похожи, как бывает у дальних родственников. Взгляд, из которого исчезла надежда. И однажды Юханнес тоже забрался на лестницу. На стремянку.
— Он был пьяницей. У него умерла жена, и всего за несколько месяцев Юханнес сильно сдал.
— Прямо как моя мамаша после смерти отца, — заявил Морган.
— Он начал спиваться. Пил все время без передышки, несколько месяцев подряд. Ему хотели помочь, приходили с увещеваниями, но все без толку.
— И он допился до смерти?
— Нет. Однажды они распили бутылку за компанию со священником, Юханнес проснулся и решил стать трезвенником.
— Похоже, священник у вас не промах.
— Священник меня видел и кричал мне, но я не остановился. Я мог бы остановиться, но вместо этого быстро зашел в ворота и спрятался за теплицами.
— А почему он кричал?
— Не дави на меня. — Эркки потянулся за бутылкой. Морган не возражал. — Священник дал Юханнесу работу. Он стал разнорабочим и в тот день белил стены церкви. Он стоял на высокой стремянке и работал, когда к нему подошел Эркки Йорма. Юханнес был так занят, что ничего не слышал. И еще он насвистывал себе под нос — он вообще был весел и трезв. Я от этого расстроился, ведь теперь Юханнес почти ничем не отличался от других. И я окликнул его. Я закричал: «ЭЙ ТАМ, НАВЕРХУ!» Господи, как он дернулся! От испуга он оттолкнулся от стены, стремянка покачнулась, и он полетел на землю.
— О, черт!
— Он ударился о камень, и его голова раскололась. Сначала ноги у Юханнеса дергались, а потом он затих. Я спрятался за надгробным камнем. Я видел, как прибежал священник, и слышал его вопли.
— И ты взял вину на себя?
— Я же действительно виноват.
— Скажи, почему ты такой невезучий? Ты что, родился в пятницу тринадцатого?
— А потом они пришли ко мне домой и забрали меня.
— Что ты им рассказал?
— Ничего. Нестор велел ни о чем не говорить.
— Нестор? — Морган протер глаза. — Не понимаю, как только тебе удалось вляпаться в такую передрягу. А я-то себя считал неудачником. А эта старуха, которую нашли вчера? Тоже несчастный случай? Давай выкладывай начистоту.
Эркки медленно повернулся к нему:
— Как я уже сказал, все случилось само собой.
— Это слишком простое объяснение. Полицейские будут тебя допрашивать. И ты должен придумать, что ответишь.
— Я — волна, — грустно сказал Эркки, — и разбиваюсь о берег лишь однажды.
— Вот так и отвечай. Тогда они сразу упекут тебя обратно в лечебницу. — Морган вытер лоб. — Нос болит, — сказал он.
Эркки пожал плечами:
— Нос можно вылечить, если немного постараться.
— Это как?
— Силой воли. Ты можешь сам излечиться, если изо всех сил сосредоточишься и остановишь воспаление.
— Я не китаец. И не верю во все эти фокусы.
— Именно поэтому тебе так плохо.
— Может, лучше ты меня вылечишь? — ехидно спросил Морган.
— У меня не осталось сил. Мое тело мягкое, словно желе. Ты должен излечиться сам.
— Вот уж не думаю, что получится, — уныло отозвался Морган. — О, слушай, — вспомнил вдруг он, — я однажды видел по телику парня, который силой воли мог разбить стакан, не прикасаясь к нему. Выглядело впечатляюще! Хотя, конечно, это все монтаж.
— Разбить стакан — невелика заслуга, — заявил Эркки, — я тоже так могу. Стекло находится в постоянном напряжении, поэтому ничего сложного тут нет.
— Вы только посмотрите на него! И чего же ты не ездишь с гастролями?
— Мне неохота.
— И где ты научился подобным штукам?
— Меня научил колдун. В Центральном парке.
— А у тебя хорошее чувство юмора. Оно нам еще пригодится.
— Знаешь, что он еще умел? — не унимался Эркки. — Он умел натягивать кожу на руках так, что она лопалась.
— Может, покажешь пару фокусов? Только смотри не разбей бутылку.
— Здесь нет стаканов, — задумчиво сказал Эркки, — только окна, но они уже разбиты.
— Ну, значит, тут успели побывать другие фокусники.
— Зато вон в том окне торчат куски стекла… — Эркки показал на выходящее во двор окно.
— Тогда разбей их, — настаивал Морган. Ему не терпелось увидеть это, но он никак не мог избавиться от какого-то мерзкого предчувствия.
Эркки медленно поднялся и, глядя на стекло в окне, опустился на пол. Он склонил голову и закрыл глаза. Морган наблюдал за ним со смесью радости и тоски. С правой стороны в оконной раме торчал большой кусок стекла, блестевший в лучах солнца. Эркки затих и сидел неподвижно, как изваяние. «Надо решить, что делать дальше», — равнодушно подумал Морган, но от жары и виски его разморило, и просто тихо дремать было намного приятнее. Он не ожидал, что судьба его сложится именно так. Но и Эркки тоже нелегко пришлось. Какой же он смешной: сидит на полу, а сам напрягся, того и гляди, лопнет. Морган вдруг увидел, насколько его спутник тощий и хрупкий, прямо как комар. А сейчас он еще и фокус вздумал показать. Моргану даже стало жаль Эркки: у него ничего не выйдет, и тот сильно расстроится. Морган уже начал обдумывать, что именно скажет в утешение. Можно, например, свалить вину на виски, сказать, что от алкоголя Эркки совсем обессилел.
В этот момент стекло разбилось. Морган представлял, что оно с громким звоном разлетится в стороны, но услышал лишь стук и увидел, как осколки падают на пол. Морган вздрогнул. От страха его сердце сжалось. Эркки сидел на полу, но потом поднял голову и огляделся. Он казался сонным, но быстро пришел в себя и изумленно посмотрел на стекло.
— Что-то не так, — сказал он, вставая и направляясь к двери.
— Что не так? Как это тебе вообще удалось? — Теперь Морган и сам напоминал сумасшедшего. — Ты куда?
— На улицу, — ответил Эркки, — надо проверить.
*
Канник опустил лук. До домика было метров тридцать, и он не спускал глаз с разбитого окна. Он попал в самую цель, но в этом ничего особенного нет, однако целиться в прозрачное блестящее стекло было непросто, и ему понравился звук, с которым стрела ударилась о стекло. В его придуманном мире вождь Херонимо только что прострелил генералу Круку глаз. Канник подошел поближе и оглядел дом — пустой и заброшенный, будто ссутулившийся. Канник знал, что стрела где-то в доме — наверняка она воткнулась в стену, но в колчане осталась еще одна стрела, поэтому Канник начал высматривать новую цель. Уже довольно поздно. Он не боялся, что в приюте его накажут, Канник точно знал, как с ним там обойдутся, такое случалось уже много раз — ничего страшного. Эти убогие взрослые такие предсказуемые, с фантазией у них явные проблемы. Возможно, Маргун перепрячет ключ от сейфа. Только и всего. А он покажет ей, что отыскал стрелы, и она обрадуется, потому что знает, как он переживал из-за стрел. И ее новый тайник Канник все равно найдет, поэтому бояться нечего. Он посмотрел на старый дом, на серые бревна, каменные ступеньки и окна с выбитыми стеклами. Внутри он уже много раз успел побывать. Он обшарил все шкафы и даже однажды вздремнул на старой тахте в гостиной. Канник взглянул на деревянную дверь с темными пятнами и решил, что попробует попасть в одно из них.