Нектар Полуночи

Он освободил себя от слова, данного матери, решив, что хуже, чем он живёт теперь, жить нельзя, быстро понял, сколько удивительных возможностей получил вместе со способностью к превращениям, и впредь от неё отказываться не собирался. Годы, которые Многоликий потратил на то, чтобы научиться ею управлять, ошалевший от восторга Реймо рассматривал, как под лупой. Он уже не щадил свою жертву: считывающее устройство заработало в полную мощность, вытягивая из памяти новые и новые образы. Многоликий, вынужденный их комментировать, едва шевелил губами. Ощущая, как препарируют его мозг, он сходил с ума от боли и отвращения к самому себе.

Определить, сколько времени длился этот кошмар, за отсутствием в клетке часов, было невозможно. Потрошитель иногда прерывался, выключал свои приборы, уходил, не прощаясь, и скоро приходил обратно. В одну из таких пауз Многоликому принесли обед, но он не смог проглотить ни ложки. К тому времени, как Реймо, наконец, захлопнул конторскую книгу, убрал зеркало и удовлетворённо каркнул:

— На сегодня хватит, мой мальчик! — его подопытный был настолько измучен и обессилен, что даже не понял смысла этих слов.

Когда к нему вернулась способность думать, придворный маг уже покинул подземелье. Запястья были свободны, но пошевелиться пленник не мог. К сильнейшей головной боли добавилась боль в повреждённой ноге, и всё тело ныло так, словно его сжимали и выкручивали чьи-то исполинские руки. Ещё один такой «сеанс», и… «Но ещё одного — не будет!» — сказал себе мужчина. Он справился! Последнее, что зеркало открыло Потрошителю — недовольное лицо Иды, с которой Многоликий расстался три года назад. Принцессиного лица на экране так и не появилось.

Он долго лежал, прислушиваясь: не зашелестит ли в коридоре платье летуньи? Если она сдержит своё слово, ему понадобится дойти до решётки и прислониться к прутьям таким образом, чтобы девушка смогла отпереть замок на этом окаянном поясе. «Тогда я превращусь… злыдни болотные, в кого я тогда превращусь? Какому зверю легче всего будет выбраться из подземелья? — мысли у него путались. — Что мы будем делать, если я не сумею даже встать? Вряд ли у неё есть ключ от камеры…» Многоликий напрягся в попытке оторвать голову от подушки — и потерял сознание.

«Хуже всего, если папа носит ключ с собой», — вздохнула девушка около Кленового кабинета. Вероятность этого была невелика: начисто лишённый магических способностей, Король недолюбливал «волшебные штучки» и, кажется, немного их побаивался — вряд ли он оставил бы одну из них у себя в кармане. Как любая Одарённая, Принцесса чуяла магию на расстоянии, кончиками пальцев улавливая её особенный трепет. Массивный и могущественный артефакт она различила бы через несколько стен, но к маленькому ключику нужно было подобраться поближе. Она осмотрелась, убеждаясь, что коридор пуст, и решительно распахнула дверь, затем надела припасённые перчатки и заперлась изнутри. Отец сейчас точно здесь не появится, но вдруг кто-то из приближённых захочет его увидеть? Свидетели «преступления» ей нужны не были.

В кабинете, довольно аскетично обставленном, имелось не так много мест, пригодных для хранения небольшой ценной вещи — если, конечно, не опасаться кражи всерьёз. Но если Король опасается, рассудила девушка, надёжней всего, наплевав на предрассудки, держать ключ при себе. А значит, письменный стол, сейф и книжные полки — вот и всё, что нужно проверить.

Она пробежала затянутыми в серую замшу ладонями вдоль каждой из поверхностей стола; на всякий случай, заглянула в ящики — никаких следов магии! Сейф отнял немного больше времени: Принцесса с детства знала, как он открывается, но решила, что безопасней будет проверить его снаружи. Положила руки на толстые стальные бока и замерла, выжидая. Но и тут — ничего, кроме слабого тока, идущего от королевских печатей на документах.

Остаются книги. Время истекало. Пугаясь каждого шороха снаружи, Принцесса ощупывала один за другим толстые запылённые тома. Древние манускрипты, сохранившиеся с тех пор, когда волшебство ещё не было редкостью в этом мире, то и дело сбивали её с толку: она вытаскивала их, перелистывала и раздосадованно ставила обратно. Она уже почти сдалась и начала придумывать способ заглянуть в отцовские карманы, как вдруг откуда-то снизу плеснуло магией. Невзрачная книжка с надписью «Краткий курс ветеринарной науки» на корешке, невесть как попавшая в кабинет монарха, будто дрожала и сама просилась в руки! Девушка потянула её на себя, и точно, за книгой, у стены обнаружился источник импульсов — тонкий серебряный ключ с почерневшими бороздками. Тот самый ключ, несомненно!

Торжествуя, Принцесса спрятала его за пазуху, вернула на место «Краткий курс…», дождалась тишины в коридоре и покинула кабинет.

Остаток дня пролетел быстро.

Отец, довольный состоявшимся сватовством, был необыкновенно ласков.

— А вот теперь, ангел мой, ты, и правда, можешь просить у меня всё, что захочешь! — сказал он, обнимая дочь за плечи.

— У меня всё есть, — ответила она, улыбаясь. — Спасибо, папа.

Получить от него то, в чём нуждалась по-настоящему, Принцесса, в любом случае, не могла, но сейчас голова её была занята другим. Она ждала вечера — момента, когда станет понятно, что Потрошитель отправился на покой. Девушка рассчитывала проследить, как негодяй скроется в своих апартаментах, но вышло гораздо проще: Реймо был приглашён к ужину, где отец намеревался объявить о предстоящей помолвке.

Придворный маг ещё до начала ужина так и лоснился сытостью и довольством; Принцесса избегала думать, чем это вызвано. Она пропускала мимо ушей жеманные рассуждения мачехи о том, что выбор свадебного платья — счастливейшие хлопоты в жизни женщины, шуточки братца, предлагавшего Брайж не торопить события, снисходительные реплики Короля, которого сегодня никто не смог бы рассердить. Всё, чего сейчас хотелось королевской дочери — чтобы ужин закончился поскорей! Ярл Эспеланн улыбался ей и порой, успокаивая, пожимал её руку.

Наконец, желанный час наступил — Замок затих и замер, погружаясь в сон. Избавившись от горничной, Принцесса нетерпеливо собралась: переоделась в удобное домашнее платье, пригладила причёску, набросила плащ — ночь обещала быть холодной, — взяла ключ, весь день лежавший в тайнике у неё в спальне, и привычным уже маршрутом полетела в подземелье. Уверенность в том, что она поступает правильно, окрыляла девушку не хуже магической энергии.

Принцессе представлялось, что Многоликий мечется из угла в угол, ожидая её, и веря, и не веря, что она придёт. Как же удивительно ей было увидеть, что пленник спит!

— Эй! — позвала она, вполголоса, чтобы не насторожить стражу. — Хватит спать. Ключ у меня!

Он не открыл глаза и не двинулся. Девушка прильнула к решётке и прибавила громкости:

— Многоликий!

Никакой реакции. Она всмотрелась в лицо мужчины — провалившиеся глаза и щёки, беспомощно распахнутый рот — и похолодела: умер?! Но нет, грудь его вздымалась, он дышал — поверхностно и редко.

— Многоликий!!! Проснитесь! Я принесла ключ!

Только бы удержаться от крика, иначе тюремщики тотчас будут здесь! «Как позвать его, чтобы он меня услышал? Я даже имени его не знаю…»

— Многоликий! Миленький! Да очнитесь же! Господи, что мне делать?..

Принцесса зажмурилась и внезапно почувствовала нечто странное: словно между нею и пленником существует невидимая, но прочная связь. Сама не зная как, она догадалась, что не сон владеет им, а беспамятство. Повторила мысленно: «Очнитесь!» — и потянула к себе эфемерные нити. Она тормошила их и дёргала, воображая, что тормошит и дёргает его отключившееся сознание, понимала, что это иллюзия, но продолжала, в безумной надежде на успех… и обомлела, когда Многоликий пошевелился, застонал и разлепил веки!

— Ваше высочество…

— Это я. У меня есть ключ, — чуть не плача, прошептала девушка.

Он стиснул зубы и сел, было видно, каких чудовищных усилий ему стоило оторвать голову от подушки. Мутным взглядом посмотрел на свою спасительницу.