Падший ангел

Я огляделась в поиске своих сокурсников.

Ваня Борисов свалился на пол и корчился там в приступе смеха. Девчонки прикрывали рты руками или ныряли под книги. Было видно, как трясутся их спины от беззвучного смеха. Вся гостиная заходила ходуном. Те, кто находился в момент взрыва в своих комнатах, высовывали наружу головы, пытаясь понять, что произошло. Они спрашивали других, но те в ответ лишь прыскали и махали рукой: "Слышь, не порти удовольствие!"

Только Юрка Зайцев не смеялся вместе с остальными. Но он – отдельный случай, не поддающийся современной медицине. Как говорится, горбатого и могила не возьмет.

Четверка незадачливых экспериментаторов, сидела теперь не с черными, перепачканными лицами, а с красными. Остальной народ заливался смехом. Нет ничего смешнее неудачи других. Это правда.

Я улыбнулась, видя, как Нея пытается старательно скрыть хохот, закрывая рот обеими руками.

Внезапно смех стих так же внезапно, как и начался.

В дверях стоял Рингар.

Наш завуч, который вечно ходил с таким лицом, словно его каждое утро заставляют съесть по лимону. Он славился своей непредсказуемостью, яростью и жестокостью. Усмирить его могла только Галатея – декан факультета боевой магии. По школе даже ходила поговорка: "Увидишь ночью в проходе бодрствующего Рингара, идущего тебе навстречу – быть беде".

– Тааак! Что это у нас здесь случилось?.. – прошипел завуч, безошибочно определяя в толпе учеников провинившихся. Которые, кстати, из красного агрегатного состояния перешли сразу в белое.

Рингар не спеша подошел к первокурсникам. Я боковым зрением заметила, как несколько умных и быстрых старшеклассников незаметно смылось в ближайшие комнаты. Гнев завуча большущий и распространяется на всех. Это они великолепно помнили. А я всегда удачно забывала.

Но… с другой стороны, как бы я интересно сбежала бы? Столик стоит почти перед носом у Рингара. А если уйдешь у него на виду, то в его глазах превратишься в преступника. Чуть ли не подстрекателя.

Нея рядом быстро натягивала на лицо серьезное выражение. Остальные ученики напоминали застывшие изваяния.

Завуч тем временем подошел к окаменевшим первокурсникам. Он с шумом вдохнул воздух.

– Так‑так! Запрещенные эксперименты!.. Кодекс Школы запрещает это. К тому же… – Рингар сделал внушительную паузу. – Книга, по которой вы провели сей неудачный опыт, из Запрещенной Секции. А вы знаете, что за такое бывает?

О, я конечно знаю. Иногда попадалась Рингару за это на втором курсе. "За это ссылают в подземелья, ловить червяков завучам на обед!" – выскочила у меня в голове мысль, отвечая на вопрос завуча.

Рингар резко развернулся.

А‑а‑а! Черт, забыла! Он же читает мысли!!!

"Покойся с миром, Таис Чехова!" – ехидно продолжил мой внутренний голос, я же уже положила себе на могилку цветы.

Завуч обвел гостиную взглядом, мельком остановившись ненавистным взглядом на мне.

– Сами додумались читать такие книжки? Али подучил кто? – еще один взгляд на старшекурсников.

Первокурсники сжались.

Завуч повернулся к ним и, буквально уничтожив взглядом, прошипел:

– Ко мне в кабинет! Немедленно! Не придете, узнаете, каково жить в Тартаре. Вперед! Время пошло! Если через минуту вас там не будет, пеняйте на себя. – Рингар мстительно улыбнулся. Он щелкнул пальцами и исчез. В воздухе после него остались только дым, причудливым образом сложившийся в песочные часы. В воздухе снова пронесся злорадствующий смех завуча.

Первокурсники переполошились. Они выбежали из гостиной быстрее, чем упала еще одна песчинка. Вот теперь я знаю, кого надо на Олимпиаду по бегу посылать! Несмотря на всю комичность ситуации, никто не улыбнулся. Все слишком хорошо знали завуча. И то испытание, которое сейчас проходили первокурсники.

Они не успеют. Во‑первых, кабинет завуча находится на другом конце замка, который по территории соперничал с легендарным Камелотом в Авалоне. Некоторым, и я в их числе, несли наказание (дополнительное) за опоздание. Только на половине второго курса, когда начинаешь знать почти все тайные переходы в крепости, наконец, успеваешь прийти вовремя.

Ник, сидящий неподалеку, выдохнул.

– Уф, пронесло! Ураган Рингар понесло дальше по курсу. Примерное расположение его гнева направлено на тех первокурсников, – голосом диктора передал он.

– Ты уверен? – дергано спросила Рита, кусая намотанную на палец прядь волос.

– Ты не веришь прогнозу погоды? Эх, ты! Ведьма, одним словом! – сокрушенно вздохнул Ник. Он попытался упасть со стула, но деловито посмотрев на пыльный пол, передумал. – Кстати, когда мы последний раз убирались?

– Последний раз мы убирались с урока провиденья. Та еще фигня была. Я едва не уснул. Может, прогуливать его? – подал голос Ромка, одной рукой держась за вбитую в стену железку и, приподнимаясь над полом, касаясь её подбородком.

Вот неудача. Красивый, по‑настоящему красивый, немного умный (иногда его переклинивало), но уже занят. И вряд ли Ленка отдаст его на распродажу парней. А отнимать у неё никто не захочет. Она – темная. Шанс на то, что оставшуюся жизнь проведешь в кровати с язвами по всему телу, очень велик. Лена сглаживает сильно. Она сама потом, раскаявшись и успокоившись, не может снять.

Ирка устало посмотрела на Рому. На её лице было написано разочарование.

– Если ты кинешь провиденье, то оно кинет тебя. Ты же не хочет видеть в аттестате "неуд"? К тому же, мы сейчас не об этом, – проговорила она, закрывая глаза.

– О, тогда я просто послушаю вашу пустую болтовню. – Ромка закатил глаза.

Ник кашлянул, привлекая внимание. Он дождался, когда на него все уставятся и опять спросил:

– Так когда мы убирались последний раз?

– Неделю назад. – Женька уверенно посмотрел на него. Но от взгляда Ника, стал сомневаться. – Э, ну может… недели две… три…

– Короче, целый месяц! – махнул на него рукой Ник. – Кто будет убираться?

– А кто был в последний раз? – подала голос Нея.

Ник повернулся к нам. Он задумчиво прошелся глазами по мне и Неё. Я заметила в его зрачках небольшую каплю разочарования. Интересно, почему?

– Знал, сам бы его нашел. Не ты? – пожал плечами Ник, смотря на Нею.

– Нет.

– Жаль. Придется заново начина… – Ник стал уже мысленно составлять список дежурств.

Все переполошились, увидев то же, что и я.

– Эй! Ник! Я вспомнила! Я убиралась тогда! – быстро прокричала Сема, перекрывая общий гул.

Гул мгновенно поднялся еще выше, но Ник, нахмурившись, прекратил его. Все же, если говорить о силе, то Ник может закинуть кого угодно на крышу. И его все уважали. Несмотря ни на что. Пока.

– Хватит! Если Серафима, то пусть Серафима, – произнес он. Все недовольно притихли. Ник обернулся к Семе и продолжил сладким голосом. – Значит, ты убиралась тогда?

– Да. – Сема еще не видела угрозы, которую я безошибочно почувствовала.

– Тогда может, скажешь нам, почему здесь так грязно? – продолжал Ник таким же голосом.

Сема побледнела. Она поняла, что зря соврала. Зато остальные довольно прищурились.

– Значит, ты плохо убиралась?

– Нет! Это не я! Я не дежурила! Я… пошутила! – Сема нервно засмеялась.

Ник покачал головой и обвел взглядом радостных сокурсников, которые тут же приобрели серьезный вид.

– И кто же будет дежурить? – спросил он.

– А пусть Таис дежурит с Неей! – внезапно раздался истерический голос.

Я поморщилась, осознавая, кому он мог принадлежать. Яна. Чтоб её!.. Ник же перевел взгляд на меня. Он виновато прищурил глаза, словно извиняясь, что принимает во внимание мнение столь мелочной фигуры, как Яна.

– Что скажешь, Таис?

– Что скажу? – холодно произнесла я, с трудом сдерживая рвущийся гнев. – Что, кто сваливает вину на других, пусть и дежурит! Причем, после моей уборки школа не оправится. У меня не тот тип магии. – Я выкинула один козырь.

Краем глаза я заметила, как скривилась Яна.