Страница 42 из 82
«Это здесь», — сообщил он, а Камушек почувствовал, что мысли молодого дракона далеки от беззаботности.
Перед ним возносились руины, почти полностью поглощенные буйной зеленью, каменная кладка медленно рассыпалась под ударами очередных дождливых сезонов и напором побегов тропических растений, проникавших в каждую щелочку. Стены, увитые лианами, еще кое-где были довольно высоки, но уже неотвратимо разрушались сверху. А большая часть строения уже совсем развалилась, остались лишь кучи мусора, почти полностью захваченные растительностью. Камушек закрыл глаза. Он попробовал представить это место много лет тому назад, когда здесь жили люди. Дома были такие же высокие, как в столице? А их стены покрывали похожие росписи? Там, где теперь властвовали сорные травы с мясистыми листьями и колючие вьюны, наверное, росли цветы. Размеченные дорожки вились между клумбами и каменными скамейками, на которых могли присесть усталые прохожие. Тут, верно, когда-то работали люди, бегали дети и домашние животные. Но теперь все поглощали джунгли. Мальчик открыл глаза: зеленый полумрак, рои мелких насекомых клубятся над плотным скопищем переплетающихся лиан.
«Все представители твоей расы покинули очень давно это место».
«Ты думаешь, с тех пор прошло больше ста лет?» — спросил Камушек.
«Наверняка, — ответил дракон. — Никто из тех, кого я расспрашивал, не помнит людей на Драконьем архипелаге. Должно быть, миновало, по меньшей мере, несколько сот лет. Остались только развалины, но зато они есть везде, на каждом острове. На Ящере тоже. Я часто там играл… с братом…»
Пожиратель Туч грустно опустил свою большую голову. Перед мысленным взором Камушка появился образ маленького серого дракончика — просто миниатюрная копия Когтя, только в белых «чулочках».
«Мне тогда было всего восемнадцать лет, а Искателю еще меньше», — продолжал дракон.
«Что случилось? Он остался на Ящере?» — спросил парнишка, охваченный недобрым предчувствием.
«Да, остался… Умер он. Упал в старый колодец в руинах. Воды там не было, но он оказался очень глубоким и узким».
«Разбился?»
«Задохнулся. Свежий воздух просто не доходил до самого дна. Отец не смог его вытащить. Только был там до самого конца. И с тех пор переменился. Ненавидит людей, обвиняет их за то несчастье. Мы меняли владения, все время перебирались с места на место, потому что отец хотел быть как можно дальше от вашей расы. Но везде есть какие-то следы: развалины, статуи, разные предметы. Даже тут, на этом острове были человеческие дома».
«А Коготь об этом знает?»
Пожиратель Туч пренебрежительно махнул ушами.
«Понятия не имею. Может, и знает, но делает вид, что не знает. Этот остров — последний клочок земли, дальше уже только вода. В конце концов, надо же где-то жить и воспитывать Лисичку. Куда бы мы ни полетели, везде наткнемся на людей. Вы, как крысы, размножаетесь в бешеном темпе и повсюду расползаетесь».
«Ну уж извини. Только не как крысы», — обиженно запротестовал Камушек.
«Это не я так говорю, это отец», — пояснил Пожиратель.
«Все равно, не сравнивай меня с крысой. И пошли уже отсюда, — попросил парнишка. — Это место тоску наводит. Да еще меня тут мухи кусают».
«После того как Пожиратель Туч показал мне развалины, я стал иначе смотреть на Когтя. Ведь я и сам потерял родителей. Это случилось очень давно, когда я был еще совсем маленьким, но все равно эта потеря была для меня очень болезненной. Я не помню отца. Белобрысый утверждал, что я похож на него, но я все равно не могу его себе ясно представить. Зато мне часто снилась мама — бледная, губы все в струпьях, она отталкивает меня от себя, запрещает приближаться, она испугана и сердится на меня… кто-то подхватывает меня за пояс и куда-то несет. Я вырываюсь, но твердые руки крепко меня держат и даже причиняют боль. Я был тогда всего лишь маленьким мальчиком и ничего не понимал, знал только, что мама меня больше не любит и не хочет видеть. Этот сон часто повторялся. Я просыпался с отчаянным плачем и снова засыпал только в надежных объятиях Белобрысого. Если мне было так больно от одного смутного воспоминания, то как должен был страдать Коготь, чья драконья память сохраняла все события так четко и свежо, точно они произошли только вчера?»
Млавка, протекающая через Змеиные Пригорки, не столько река, сколько речка. Особенно во время летней засухи, когда она сокращается до скромной ленточки воды, журчащей на дне высохшего русла. Но весной и в начале лета в ней достаточно воды, чтобы можно было плавать. Камушек умел плавать и знал об опасных свойствах речных омутов. Он знал, что можно ожидать от озер и прудов, густо поросших водорослями. Когда он жил на Янтарном берегу, то познакомился с опасным явлением обратного морского течения. Раньше ему никогда бы не пришло в голову, что можно утонуть на глубине неполных трех локтей.
У берегов острова встречались скопления скальных обломков, выступающих из воды, точно спины спящих левиафанов — сверху отглаженных перехлестывающими через них волнами, а под поверхностью воды шершавых от облепивших их кораллов. Камушек лежал на одной из таких естественных террас и, пользуясь отливом, наблюдал за бурной подводной жизнью. Бережно охраняя от влаги кусочек пергамента, он пробовал зарисовать животное, укрывавшееся в углублении между актиниями. Время от времени между разноцветными султанами просовывались длинные клещи или щупальца, осторожно исследовали окружение и тут же быстро прятались обратно. Среди подводных зарослей мелькал панцирь, усыпанный пятнышками коричневого, розового и лилового цвета, его почти нельзя было отличить от фона. Вся толща воды шла волнами, мешая наблюдениям. Камушек критично глянул на свое произведение и тяжело вздохнул. Если б еще эти проклятые цветы не были так подвижны… Интересно, что морские растения часто двигаются независимо от волн и течений, совсем не так, как надлежало бы представителям растительного царства.
«У него имеется четыре щупальца, с помощью которых он плавает, и пара роговых клещей. Левые крупнее правых и более изогнуты, — написал парнишка под рисунком. — Много времени проводит в укрытии…»
Он в задумчивости прикусил кончик чертилки, но тут же поспешно вынул ее и старательно сплюнул. Свинец ядовит. Около укрытия пятнистого существа проплыла стайка небольших голубых рыбешек. Из колышущихся зарослей мгновенно выстрелило длинное щупальце и выхватило одну рыбку.
«Питается маленькими рыбками», — дописал Камушек с удовлетворением и снова погрузился в созерцание морской пучины. Вдруг его внимание привлекло какое-то быстрое движение неподалеку. Какие-то стройные тела мелькали-метались в изумрудно-голубом пространстве. Казалось, что они гоняются друг за другом. Парнишка с любопытством свесился как можно дальше над краем рифа, стремясь разглядеть, что происходит. Акулы, о которых он столько читал? Эти грозные хищники редко гостили у берегов Ленгорхии, но бытовало множество рассказов об их величине, острых зубах и жуткой прожорливости. Но даже если это неправда и средняя акула не достигает размеров рыбачьей лодки (что Камушку казалось сильным преувеличением), эти существа, столь быстро перемещавшиеся под водой, определенно были слишком малы, чтобы быть акулами. Один из серых силуэтов подплыл поближе. Камушек не отрываясь, увлеченно разглядывал странное создание. Волнующаяся поверхность воды слегка изменяла формы. Снизу на Камушка смотрели широко расставленные круглые глаза, размещенные на плоском лице. Прядь волос, росших на макушке, колыхалась в воде, точно струйка дыма. Коренастое туловище этого существа сужалось и переходило в хвост, оканчивавшийся горизонтальным, довольно широким плавником. Это, несомненно, была сирена. Небольшая и казавшаяся совсем не опасной. Разумеется, она совсем не напоминала тех грудастых красоток, которых полно во всех моряцких легендах. Сирена — водное существо и прекрасно приспособлена для жизни в этой среде.