Отвергнутые Мертвецы

– Я плачу? – спросил Кай.

– Нет, – ответил воин-одиночка. – Ты умираешь.

Охотники рассыпаются веером, прочёсывая развалины многоквартирного дома в поисках любого намёка на то, куда могли деться беглецы. Головко расхаживает, как разъярённый медведь, сыпля проклятиями в адрес Пожирателя Миров, понявшего, что за ними наблюдают. Его Чёрные Стражи в это время переворачивают обломки мебели и изодранные свёртки насквозь промокшей ткани.

Сатурналия приседает около влажного пятна на потрескавшемся пермакрите и касается его пальцами. Его золотая броня лоснится от влаги, а красный султан конского волоса на его шлеме безвольно свисает на плечо.

– Они здесь были, пропади оно всё пропадом, – рычит Головко. – Мы с ними едва разминулись. Кто-то должен был их видеть, и нам нужно идти туда, наружу, и проламывать головы, пока кто-нибудь не заговорит.

Сатурналия и Нагасена молча обмениваются взглядами, которые содержат всё, что требуется сказать по поводу вспышки Головко. Умиротворяюще журчит вода, стекая сквозь потрескавшиеся плиты. Нагасена двигается по помещению, точно он выслеживает хищную тварь. Его ноги слегка присогнуты, голова склонена вбок, словно он прислушивается в ожидании предательского треска ломающейся веточки или шуршания листьев.

Нагасена разворачивается лицом к искорёженному входу в здание и соскальзывает вниз по стене, усаживаясь к ней спиной. Он клонится набок и кладёт голову на пол, ощущая последние остатки тепла, оставленного человеческим телом.

– Мы на распроклятой охоте, а ты устраиваешься полежать, – рявкает Головко. – Они только что были здесь, и нам нужно двигать наружу, чтобы их найти.

Нагасена не обращает на него внимания, и Чёрный Страж направляется к охотнику.

– Ты меня слушаешь? – спрашивает Головко.

Между ними встаёт Картоно, и лицо Головко морщится от отвращения.

– Уйди от меня, урод, – говорит он.

– Назовёшь его так ещё раз, и я позволю ему проучить тебя за твою неотёсанность, – вмешивается Нагасена.

– Хотелось бы посмотреть на его потуги.

– Улиса Картоно обучали мастера клана Кулексус, – говорит Сатурналия, как будто обращаясь к ребёнку. – Ты, Максим Головко, винтовку не успеешь вскинуть, как уже будешь покойником.

Головко сплёвывает сгусток слюны, но отворачивает прочь, не желая связываться с Сатурналией.

Кустодий приседает около Нагасены и отслеживает направление его взгляда.

– Здесь лежал Кай Зулэйн? – спрашивает он.

– Да, – подтверждает Нагасена.

Сатурналия кивает:

– Я нашёл кровь возле входа. Кровь смертного, ещё не засохшую.

– Это кровь Зулэйна, – говорит Нагасена, засовывая руку под беспорядочное нагромождение пермакритовых блоков, которые свалились с крыши невесть сколько времени тому назад. Его пальцы наталкиваются на каменную крошку и пыль, но потом он чувствует холодное касание металла и гладкого стекла и вытягивает наружу всё ещё влажные остатки пары аугметических глаз.

Нагасена демонстрирует их, и Сатурналия расплывается в улыбке. С тонких проводов капают био-масла и оптические жидкости.

– Как ты узнал?

– Это то место, где Асубха вырвал Зулэйну глаза, и он левша, – отвечает Нагасена. – Казалось логичным, что он отбросит их в этом направлении.

– Итак, у нас есть его глаза. Это поможет нам их найти? – спрашивает Сатурналия.

Нагасена встаёт и хлопает по своим одеждам, стряхивая серую пыль.

– Может быть. Этот след не взять ни вам, ни мне, но возможно, это удастся другим.

– Телепатам?

– Совершенно верно, – отвечает Нагасена. Сатурналия подаёт знак Афине Дийос и адепту Хирико, чтобы они вошли в развалины дома. Обе женщины напуганы, и им не хочется здесь находиться: ни на охоте, ни в Городе Просителей. Они очутились в совершенно чуждой для себя среде, и Нагасена не уверен, что ему не придётся принуждать их к сотрудничеству.

Лицо Афины Дийос поднято к проседающему потолку, который, в её представлении, только и ждёт, чтобы обвалиться, а адепт Хирико уставилась в пространство перед собой, двигаясь, как автомат. Смерть коллеги-нейролокутора висит на её шее свинцовым грузом, но эта охота не оставляет времени на сочувствие. Нагасена вручает Хирико вырванную аугметику, и её лицо кривится в гримасе отвращения.

– Это глаза Кая? – спрашивает Афина Дийос.

– Они самые, – отвечает Нагасена, и Хирико кладёт их в протянутую руку-манипулятор Афины с таким видом, словно это ядовитые змеи. Астропат, сосредоточенно изучая вырванную аугметику, подносит её ближе к лицу.

– И что, по вашему ожиданию, мы должны с ними делать?

– Я питал надежду, что вы сможете воспользоваться ими для определения местонахождения Кая Зулэйна, – говорит Нагасена. – Как я понял из вашего досье, вы не специализировались в ремесле метрона, но у вас есть определённые способности по этой части.

– Возможно, что и были когда-то, – отвечает Афина. – Но с тех пор, как погиб "Фениксоподобный", мне больше не удаётся считывать информацию через вещи, как я делала раньше. Вы бы лучше отправились в Город и взяли одного из метронов оттуда.

Нагасена не может сказать с уверенностью, лжёт она или нет. Морщинистая рубцовая ткань на её лице странным образом искажает черты, скрадывая характерные признаки, которые выдают обманщика. Он решает, что она врёт:

– Или вы попытаетесь произвести считывание посредством этой аугметики, или последствия будут ужасными.

– Если вы читали моё досье, то должны знать из моей психологической характеристики, что я плохо реагирую на угрозы.

– Я не имел ввиду вас, – уточняет Нагасена. – Я вёл речь об Империуме.

– Вы драматизируете, – говорит она, но Нагасена видит, что её нежелание даёт трещину.

Он приседает на колено рядом с её серебристым креслом и кладёт свою ладонь поверх её руки. Её покров не ощущается как кожа, он имеет неприятную безволосую текстуру искусственно выращенной плоти.

– Вы думаете, что мы охотимся на Кая Зулэйна? – спрашивает он. – Это не так. Мы выслеживаем семерых невообразимо опасных людей. Людей, которые убили сотни верных солдат Империума. Кай  у них в плену, и они намерены доставить его к Хорусу Луперкалю. Вы понимаете? Что бы ни знал Кай, это будет знать и Воитель. Что именно Наставница Сарашина вложила в его разум, доподлинно неизвестно никому из нас, но вы действительно хотите рисковать тем, что оно попадёт в руки нашего величайшего врага?

– Это действительно правда?

Нагасена поднимается на ноги и одним плавным движением извлекает свой меч. Полированная серебристая дуга клинка сверкает в полумраке разрушенного дома. Его чёрная с золотом рукоять обвита мягкой кожей и оплетена медной проволокой. Афина и Хирико мертвеют при виде оружия, но Нагасена достал его, не помышляя о насилии.

– Это Сёдзики, – сообщает он. – Её сработал для меня Мастер Нагамицу много лет тому назад, и на мёртвом языке давно исчезнувшей страны её имя означает "честность". До того, как этот меч попал в мои руки, я был глупцом и хвастуном, человеком низких моральных устоев и злобного нрава. Но затем Мастер Нагамицу подарил мне этот клинок, и его искренность стала частью меня. С тех пор я ни разу не солгал и не обесчестил его имени. И, госпожа Дийос, я не сделаю этого сейчас.

Он видит, что его словам верят. Афина медленно кивает и перекладывает глаза из своего аугметического манипулятора во вторую руку.

– Хирико, – говорит она. – Мне будет нужна ваша помощь.

– Конечно, – отвечает нейролокутор. – Что мне нужно делать?

– Поместите свои руки на мои виски и сосредоточьте ваш разум на всём, что вы узнали от Кая, на каждой грёзе, которую вы разделили, на каждом слове, которым вы обменялись. На всех них.

Хирико кивает и делает так, как велит Афина, встав позади неё и поместив руки по обеим сторонам головы астропата. Пальцы Афины смыкаются на вырванных глазах Кая. Она проворно катает стеклянистые сферы в своей ладони, словно фокусник. Её кожу грязнят пятна засохшей крови, и Нагасена спрашивает себя, поможет ли ей это провидеть местоположение Кая Зулэйна.