Отвергнутые Мертвецы

В представлении Кая, Пожиратели Миров должны были разбираться в боевых ранениях лучше воинов всех остальных Легионов – ведь тот, кто понимает механику расчленения тел, должен больше всего смыслить и в собирании их обратно.

– Он умрёт, да? – спросил Кай.

– Да, – кивнул Атхарва.

Склад был заполнен запахом жарящегося мяса и дымом, который собирался в слой под крышей и обвивал железные балки туманной пеленой. Со стен, обшитых листами металла и покрытых слоем золы, свисали длинные полотнища. Над углублением с раскалёнными углями, расположенном в центре помещения, плясали маленькие язычки прогоревшего костра, и крутились шампуры с сомнительным мясом, потрескивая кожей и брызгая жиром.

Склад наполняли лихие люди, которые сидели на грубых деревянных скамьях или чистили своё оружие, переговариваясь тихими голосами. Все до единого были широкоплечими громилами, разросшимися до гигантских размеров благодаря неестественному развитию мускулатуры и жёсткому режиму схваток и силовых испытаний, которые не смотрелись бы чужеродно и в тренировочных залах Легионов Астартес. На их фоне прислуживающие им невольники казались карликами, хотя ни одно из жалких созданий, порабощённых кланом Дхакал, нельзя было назвать таким уж миниатюрным.

Большинство этих лихих людей имело при себе крупнокалиберные пистолеты, а с их поясов свисали длинные клинки фабричного производства. Самые дюжие щеголяли оружием ушедшей эпохи – клевцами, фальшардами и кистенями с подвесами из цепей. Для нынешнего золотого века научных достижений и прогресса они были таким же пережитком старины, как и те воины, что некогда странствовали по диким местам Древней Земли, но здесь, в сердце Города Просителей, они правили железной рукой силы.

Вдоль стены склада выстроились стойки с оружием, а неглубокую яму на одном конце помещения оглашал звон железных листов, из которых ковали каплевидные щиты. По виду она напоминала арену, и её тёмную землю пятнали кляксы насыщенного грязно-бурого цвета, оставленные сотнями перепуганных мужчин и женщин, которых бросали в неё на смерть для забавы лихих людей и их повелителя.

Но эта бойцовая яма была не единственным указанием на невообразимую кровожадность обитателей склада. С крыши спускалась дюжина длинных цепей, прикреплённых к лебёдочным механизмам из чёрного железа. На каждую было прилажено почерневшее тело, пронзённое насквозь крюком того же сорта, как те, на которые торговцы мясом обычно подвешивают туши забитых ими животных. Разлагающиеся трупы испускали зловоние, но, судя по всему, ни один из присутствующих не обращал внимание на запах, да и вообще вряд ли замечал мертвецов. В своё время их выбросят на съедение диким городским собакам, но для опустевшего крюка всегда найдётся свежее мясо.

Повелитель этого склада сидел на его противоположном конце, на огромном троне из кованного железа. Ни один из прочих обитателей этого места не осмеливался бросить на него свой взгляд.

Посмотреть на вождя клана без его дозволения означало смерть, и это знали все.

Посреди одной из стен с грохотом открылась планочная дверь, и в сумрак склада проник тусклый свет. Лихие люди едва посмотрели в ту сторону, зная, что ни у кого не хватит тупости заявиться в это место с агрессивными намерениями на уме. Даже арбитры, бывшие блюстителями законов Императора, не казали сюда носу.

Внутрь вошла громадная фигура Гхоты, и несколько голов качнулось в знак приветствия. Он тащил за собой хнычущего мужчину в грубой одежде рабочего. Мясистый кулак Гхоты обхватывал его шею, и хотя это был крепко сбитый чернорабочий, старший силовик вождя клана нёс его с такой же лёгкостью, как взрослый мужчина мог бы удерживать в воздухе капризного ребёнка.

На Гхоте был тяжёлый плащ из медвежьей шкуры и стёганый комбинезон на молнии, расстёгнутой до его мускулистого живота. Перекрещенные перевязи с клинками поблёскивали в красных отсветах углей. Их свет ложился румянцем на его кожу, придавая более естественный тон его мертвенно-бледному лицу.

Он направился к железному трону, по дороге отхаркнув на пол сгусток вязкой мокроты. Татуировки, наколотые на его коже, бугрились и корчились. Мужчины избегали его взгляда, поскольку настроения Гхоты менялись непредсказуемым образом, он быстро выходил из себя, и ему были свойственны приступы психозной ярости. По его кроваво-красным глазам ничего нельзя было прочесть, и даже просто разговаривая с Гхотой, человек ходил по лезвию ножа.

Гхота остановился перед троном и ударил себя в грудь шипастым кулаком.

– Что это ты мне принёс, Гхота? – произнесла фигура на троне. Голос клокотал от мокроты, порождённой раковыми опухолями. Говорящего не достигало ни крохи тусклого света, отбрасываемого очагом, словно тот понимал, что некоторые вещи лучше оставить в тенях.

Гхота швырнул чернорабочего на пол перед железным троном.

– Этот болтает о приближающихся воинах, мой субедар[73], – сообщил он.

– Воинах? Да что ты? Неужто Дворец расхрабрился...

– То не обычные воины, – добавил Гхота, пиная чернорабочего в живот своим тяжёлым ботинком. Человек завопил от боли и перекатился набок, выкашливая кровь и зажмуривая глаза. Пинок Гхоты что-то разорвал у него внутри, и даже если лихие люди не убьют его, не откладывая в долгий ящик, или не швырнут в яму для сиюминутной потехи, он умрёт ещё до рассвета.

– Говори, падаль, – приказал повелитель этого склада. Он подался вперёд, и крошечная толика света отразилась от его бритого черепа и сверкнула на шести золотых штифтах, вделанных в его грозно нахмуренный лоб. – Расскажи мне об этих воинах.

Человек всхлипнул и с усилием приподнялся на локте. Он едва мог дышать и говорил, хватая воздух судорожными, хрипящими глотками.

– Видел их у пустырей к востоку, – сообщил он. – Свалились с неба и размазались на раздолбанном подъёмнике. По виду вроде "Карго 9".

– Они разбились и, несмотря на это, ушли целыми и невредимыми?

Чернорабочий замотал головой:

– Один был в крови, и им пришлось его нести. Здоровый мужик, я таких больших в жизни не видел.

– Больше, чем мой Гхота? – спросила затенённая фигура на троне.

– Ага, здоровее, как и все они. Похожи на космодесант у Врат Просителей.

– Занятно. И сколько там было этих великанов?

Человек выкашлял сгусток яркой артериальной крови и затряс головой:

– Шесть, семь, я не уверен, но при них ещё был костлявый чувак. По виду не скажешь, что какая-то шишка, но один из амбалов специально следил, чтобы о нём заботиться.

– Где сейчас находятся эти люди?

– Не знаю, да они сейчас могут быть где угодно!

– Гхота...

Гхота нагнулся и вздёрнул чернорабочего вверх, остановившись лишь когда его ноги стали болтаться прямо над полом. Рука силовика была полностью вытянута, но по нему не было видно, что это деяние, требующее недюжинной силы, стоит ему каких бы то ни было усилий. Свободной рукой Гхота вытянул из кобуры громадный пистолет. На укороченном стволе оружия виднелось штампованное изображение орла.

– Я тебе верю. В конце концов, с чего бы тебе говорить неправду, если ты знаешь, что умрешь в любом случае?

– Последний раз, когда я их видел, они шли к Вороньему Двору. Клянусь!

– Вороний Двор? Интересно, что они забыли в том направлении?

– Я не знаю, ну пожалуйста! – захныкал чернорабочий. – Может, они несут раненого к Антиоху.

– К этому старому придурку? – рассмеялся булькающий голос. – Чего бы тому знать о необычайной анатомии превозносимых до небес легионеров Астартес?

– Те, кому хватило безрассудства грохнуться в этом месте, могут и рискнуть, – сказал Гхота.

– Эти действительно могут, – согласилась фигура на троне. – А я обязан спросить, что привело подобных воинов в мой город.

Он поднялся и шагнул вниз с трона, и увидев его, чернорабочий заскулил от страха. Перед ним стоял страшно обезображенный гигант настолько могучего телосложения, что он был мощнее даже Гхоты. Изогнутые пластины из кованого железа и керамита, пристёгнутые к его телу в подражании боевым доспехам Астартес, едва не лопались, распираемые горами облегающих его тело мышц.

73

Субедар (subedar) – звание в индийской армии во времена британского колониализма.