Страница 12 из 76
— Мы победим, — обещал Провозвестник, — и вы будете первыми, кто совершит подвиг, о котором заговорит вся Ханаанская земля.
Внимавшие ему слушатели в сомнении отвели глаза.
— Чтобы нанести смертельный удар, — объяснял дальше Провозвестник, — необходимо, чтобы караван, в котором будут наши люди, вошел в Кахун. Но один высокопоставленный чиновник по имени Руди мешает этому, чиня непреодолимые препятствия. И вот эту помеху уберете вы, мои храбрые последователи.
— Каким образом? — спросил один из бородачей.
— Мы расставим Руди ловушку, из которой живым он не выберется. И честь совершить это принадлежит вам.
Ханаане внимательно слушали объяснения Провозвестника.
— До того момента, пока я не дам вам сигнала к действию, — продолжал Провозвестник, — я требую абсолютного молчания. Если один из вас проболтается, мы все окажемся в опасности.
— Мы отсюда не двинемся, — пообещал бородач, — и строго будем следовать вашим приказаниям.
Шаб Бешеный внимательно осмотрел улицу.
Никого.
Провозвестник мог выходить из ханаанского укрытия.
По дороге домой Бешеный не удержался и сказал:
— Подлые и неспособные люди, господин. На мой взгляд, рассчитывать на них нельзя.
— Ты не ошибаешься.
— Но... Вы только что поручили им дело первостепенной важности!
— Конечно, друг мой, но не станет ли оно и единственным?
— Итак, — сказал Руди, — вы — торговцы сандалиями!
Двое допрашиваемых бросились на колени.
— Это правда, — ответил тот, что постарше. — Мой брат немой, и я буду говорить за двоих.
— Старайся не слишком врать, а то я рассержусь!
— Клянусь вам, что...
— Не упирайся. Как ты вошел в Египет?
— По дороге Хора.
— Значит, ты оставил свой след в одном из фортов. В каком?
— Сейчас не вспомню.
— Ты и твой сообщник тайно проникли на нашу территорию. С какой целью?
— Египет богат, а мы бедны. Мы надеялись здесь разбогатеть.
— Продавая сандалии?
— Вот именно, вот именно.
— И делая их сами?
— Конечно!
— Я обоих вас поведу в мастерскую. И вы мне покажете, как это делаете.
— Ладно... Мы ничего в сандалиях не понимаем.
— Тогда начнем сначала, парень! На этот раз больше не ври. В противном случае мои люди расспросят тебя на свой манер.
— В Египте ни с кем жестоко не обращаются!
— Когда они закончат тобой заниматься, тебя уже никто не узнает.
Оба брата переглянулись.
— Если сболтнем, то будут неприятности.
— А если промолчите, то они будут еще серьезнее!
— Ну, если говорить правду, я не очень-то много знаю... Но мне бы не хотелось неприятностей! Если я вам скажу все, то вы нас выпустите на свободу? И меня, и брата?
— Не многого ли ты хочешь? Заключим честную сделку: ты мне говоришь все, как есть, а я вас отпускаю.
— Честное слово?
— Честное слово!
— Тогда вот что: мой брат и я — мы из города Сихема, что в Ханаанской земле. В Мемфис нас пригласил один земляк, который обосновался здесь в прошлом году. Он пообещал нам жилье и работу. Но на самом деле он хотел превратить нас в разбойников!
— Как же это?
— Он собирался ограбить один из портовых складов и перебить всех тамошних стражников. Для нас это не вопрос! После этого мы счастливо вернемся на родину. Вот и все.
— Отсутствует одна деталь: где живет этот ханаанин?
— В доме позади храма Птаха. Под тремя пальмами. Это очень подозрительный человек.
— Пароль?
— Отмщение.
— Ты и твой брат сегодня же покинете Египет.
Руди должен был бы предупредить своего начальника Собека, но предпочел самостоятельно организовать такое рядовое дело. Проще самому допросить этого ханаанина и вытянуть из него имена членов его шайки. К чему беспокоить начальство из-за незначительных нарушителей порядка!
И все же из соображений осторожности Руди захватил с собой пятерых стражников, так как ханаане слыли за искусных мастеров удирать с места происшествия. И Руди ни за что не хотел упустить шанс поймать их вожака.
Дом было найти нетрудно. Руди разместил своих людей, направился к калитке и подошел к человеку, который заснул на пороге.
Он разбудил его, стукнув по плечу.
— Твой хозяин дома?
— Может быть. О ком доложить?
— Отмщение.
— Пойду посмотрю.
Слуга медленно открыл калитку, пошел по маленькой посыпанной песком аллее, вошел в дом, несколько мгновений оставался там и снова вышел, не прибавив скорости.
— Он ждет вас.
Руди, в свою очередь, пошел по аллее. К нему навстречу вышел один из побрившихся ханаанеев, которых Провозвестник привел сюда за несколько минут до того, как отправить двух заговорщиков к храму Птаха. Поведение этих двоих должно было заинтересовать стражу, Руди должен был их допросить и, по тем сведениям, которые Провозвестник имел об этом человеке, вмешаться в дело лично.
Западня сработала безотказно.
— Можете ли вы повторить мне пароль? — спросил ханаанин.
— Отмщение.
— Это отмщение предназначено тебе!
Привратник сзади уже связывал Руди, а остальные сообщники Провозвестника, высыпав из дома, наносили египтянину удары короткими мечами. Упав, он все же нашел в себе силы, чтобы позвать на помощь, и в схватку немедленно ввязались его люди.
Когда она окончилась, в живых остался только один стражник, хотя и тяжело раненный. Он выполз наружу, окликнул какого-то прохожего и потерял сознание.
Бешеный стукнул в дверь вчерашнего дома условленным кодом. Один из двух бородатых ханаанеев, остававшихся на месте и не участвовавших в схватке, ему открыл. Бешеный вошел, за ним Провозвестник.
— Наши победили? — спросил второй бородач, который сидя пил молоко.
— Руди убит.
— А наши уже ушли в Сихем?
— Нет, они ушли гораздо дальше.
Бородач поднялся.
— Вы хотите сказать, что...
— Они пожертвовали своими жизнями ради нашего дела. Бог примет их как героев, и они смогут, наконец, вкусить блаженства.
— А мы... Мы можем уйти из Мемфиса?
— Разве вы не мечтаете стать героями?
Бешеный уже перерезал медным лезвием горло первому бородачу. Второй попытался бежать, но железная рука Провозвестника легла ему на грудь.
Ханаанин взвыл.
Когти сокола впились в его тело и вырвали сердце.
— Что будем делать с трупами? — спросил Бешеный.
— Оставим на видном месте и не будем закрывать за собой дверь. Кто-нибудь из прохожих заметит тела и позовет стражников. Они будут счастливы, что нашли укрытие ханаанеев, и соотнесут его с делом убийц стражника Руди. На Сихем как на гнездо наемников обрушатся новые репрессии. Фараон сделает еще более строгим надзор за землей Ханаанской, считая, что именно в ней корень зла. А мы получим полную свободу действий.
9
С вершины горы, где была выдолблена теперь уже вполне законченная просторная гробница, Хнум-Хотеп созерцал раскинувшуюся перед ним провинцию Орикса, которая через несколько дней или даже часов станет театром кровавой гражданской войны.
В его гробнице, украшенной великолепными разноцветными птицами, еще царил глубокий мир. Но сохранится ли этот памятник, если победит Сесострис? Он, без сомнения, по камням разберет его, чтобы стереть с лица земли и самую память о своем последнем враге. А что станет с его столицей Менат-Хуфу, «Кормилицей Хеопса», где родился знаменитый строитель великой пирамиды?
Нет, Сесострис не одержит победы! Нет, он не воцарится над возделанными долинами этой провинции, над ее аккуратными деревнями с маленькими белыми домиками, над ее пальмовыми рощами и ирригационными запрудами! Он не будет контролировать караванные дороги, ведущие в восточную пустыню, он не будет командовать многочисленным и хорошо тренированным войском. Провинция вступит в отчаянный бой, и ни один воин не сдастся, пока у него есть оружие.
— Принесите опахала, — приказал он двум слугам, которые тут же выбрали опахала в форме лотоса и принялись размеренно ими работать.