Страница 82 из 95
Дальше все оказалось проще, чем он мог предполагать. Наверху его никто не встретил, Кругозор проскочил через горницу, упал на колени перед окном, выходящим на подъезды к домику, и осторожно выглянул. Одинокая серая «Волга», рядом с ней никого.
«Чего это они приехали так, налегке?.. – подумал он. – Странно, очень странно… Не иначе кто-то действительно из наших ссучился и свои вопросы решает ментовскими силами…»
Он снова спустился вниз, собрал свою одежду, провел рукой по волосам. Видок, конечно, будьте-нате, но тем не менее валить отсюда надо. И, чем быстрее, тем лучше. Бросив автомат на пол, Кругозор пошарил по карманам штатского, нашел запасную обойму и перезарядил пистолет. На первое время сойдет…
Поднявшись наверх, он еще раз окинул взглядом лужайку и, надеясь, что стрельба в доме не слишком привлекла внимание окрестных жителей, благо домик Леры стоял на отшибе, выскочил на улицу и бросился к машине. Другого выхода у него все равно не было. Машину он бросит где-нибудь на трассе, в город вернется на электричке, чтобы не связываться с КПП на въезде – они, суки, обязательно пристанут к водителю с такой физиономией…
Все последнее время, на протяжении которого он находился в заточении, Кругозор копил силы, стараясь даже говорить поменьше, и вот они ему понадобились. Однако он чувствовал, что скоро наступит реакция на этот сумасшедший выброс энергии, который он только что произвел. Концентрация и сосредоточенность – два основных его козыря почти исчерпали себя. Ему нужен был настоящий отдых. Реабилитация, полный покой… Только бы до дому добраться, успеть взять документы, деньги и валить, любыми путями валить отсюда. Куда угодно, как угодно…. Потом поквитается со всеми, сейчас надо напрячься для последнего рывка…
Глава тридцать третья
– Ну вот, – сказал Гриша, наливая в чашку кофе, настоящий, сваренный только что им самим, и не только сваренный, но и купленный самолично. Андрей пока из дому не выходил.
«Хватит тебе болтаться, – сказал Гриша после того, как привез довольно сильно побитого Андрея к нему домой. – Слишком уж ты, дружище, непоседливый. Отдохни малость…»
– Ну вот, – повторил он. – Настя твоя в городе, скоро встретишься с невестой молодой…
Андрей все-таки заметил за наигранной веселостью комитетчика напряженность, что-то у него явно не складывалось, какие-то были проблемы.
– Случилось что? – спросил он, игнорируя информацию о Насте.
Гриша быстро повернулся и внимательно на него посмотрел.
– Знаешь, – сказал он после паузы. – Я когда на эту работу устраивался, – он ухмыльнулся, – вообще-то, подозревал, что по характеру ее, все время будет что-нибудь случаться.
– Это верно, – кивнул Андрей.
– Так как ты думаешь, в городе где твою подругу искать лучше? С чего начать?
– Так ты уж, поди, начал? – спросил Андрей. – Сказал бы, что вы отработали, чтобы мне не повторяться.
Гриша вздохнул, но промолчал, размешивая сахар в чашечке. Потом снова взглянул на Андрея:
– Бля, устал я, господин Крепкий, с вами по городу скакать. Но работа есть работа. По мне бы…
– Ну договаривай, договаривай. Я уже привык. В «Крестах» договаривали. Что всю эту сволочь, вроде меня, надо с говном смешать и по стене размазать. Да?
– В общем, ты не обижайся, конечно, но где-то близко к этому.
– Ага. Я так и знал. И что же?
– Ну что-что? Тебя волнует ведь вопрос, что с тобой будет после того, как Настю найдем?
– А ты как думаешь?
– Знаешь, ты мне даже симпатичен иногда… – Гриша сощурился. – Смотрю на тебя, и кажется, что тебя, на самом деле, не очень-то это и волнует.
Андрей молчал.
– Вот… И поэтому сложно мне с тобой говорить. Если бы я видел, что тебя интересует собственная судьба, то все было бы проще.
И снова Гриша не услышал никаких возражений со стороны Андрея.
– Вот видишь? – спросил он. – Молчишь. Другой бы на твоем месте меня бы уже затрахал вопросами, что да как с ним будет, посадят его снова или не посадят, замочат или жизнь оставят, а если оставят, то на каких условиях…
– Гриша, чего ты хочешь? Чего ты крутишь, вокруг да около все вертишься? Скажи прямо – хочешь, чтобы я на тебя работал? На постоянке?
– Ты слабо себе представляешь, что это значит – на нас сейчас работать. Все изменилось. А у нас – еще в большей степени, чем во всей стране. Ты обратил внимание, например, что я ни разу не назвал себя сотрудником ФСБ? Что вообще эта аббревиатура не звучала?
– Обратил, обратил. Не волнуйся.
– А я и не волнуюсь. В общем, работать, конечно, тебя взять можно.
– Так говоришь, как будто я сам к вам напрашиваюсь… – усмехнулся Андрей.
– Можно… Только ты должен понимать, что не в ФСБ я тебя приглашаю… Вернее, не приглашаю, а предлагаю как один из двух вариантов…
– Ага. Это первый. А второй? Как я понимаю…
– Давай не будем уточнять. Понимаешь, и славно. Жизнь такая. Вот сидим, кофеек пьем, а знаем оба, что один из нас в данный момент – жертва, другой – палач. Причем знаем даже, кто есть кто. А мне бы хотелось, чтобы другой расклад был. Чтобы мы были на равных с тобой…
– Ну ладно. Не ФСБ. А что же тогда?
– КГБ. Комитет государственной безопасности. Есть много людей в нашем ведомстве, которых не устраивает то, что происходит сейчас. И постепенно, само собой, они объединились. И получился настоящий Комитет. Работаем все, числимся, как положено, звания имеем, все чин чином. Только работаем чуточку по-другому. И, только не смейся, у нас получается.
– Так и что делаете? Строите новый мир?
– А ты хотел, чтобы его строили отмороженные коммунисты? Чтобы они революции устраивали? Людей на улицах стреляли? Погромы организовывали? Демонстрации-забастовки-голодовки? Это же никому на хуй не нужно. И в первую очередь тому самому народу, о котором эти коммунисты пекутся. На словах, конечно. Им-то на этот народ насрать с большой горы.
– А вам – не насрать. Ха!
– А нам не насрать. Как и тебе, Андрей. Я не буду говорить, что мне, дескать, близки надежды и чаяния простого народа. Не близки. Меня не ебет, какой там стиральный порошок тетя Маня предпочитает использовать и какую музыку слушает ее сынок. Или что она думает о КПСС, Ельцине или о Зюганове. Мне это неинтересно. Я другим живу. Но мне интересно, чтобы она, тетя Маня, чувствовала себя хорошо, чтобы ходила на работу и выполняла там свои обязанности ответственно. Потому что на работу она будет ходить на предприятие, которое приносит мне прибыль. И я заинтересован в конечном счете в ее личном благополучии. Это же азбука. А отношения между мной и тетей Маней должны регулироваться законом, который должен исполняться. А чтобы он исполнялся, его должны поддерживать надежные силовые структуры, которым тоже хорошо платят и которые довольны своим положением. И не лезут на демонстрации, не объявляют голодовок и не сидят, бля, на забастовках, стуча касками, как эти шахтеры…
– Ну, с шахтерами как раз не все так просто, я слышал, – заметил Андрей.
– Да знаю я все про шахтеров. Все знаю. В общем, цели у нас те же примерно, что и у тебя были, когда ты своим бизнесом занимался. Только возможностей у нас больше, согласись?
– Соглашусь. Только я ведь сам по себе. Мне начальников не нужно. Я сам начальник.
– А тебя в подпаски никто и не определяет. Будешь работать так же, как работал. Нам нужны профессионалы. Во всех областях… И центр твой, оздоровительный, кстати, можно будет восстановить…
– Ага. И парней моих, может быть, восстановишь?
– Не ерничай. Не надо. Я серьезно говорю.
– Если серьезно, то я не понимаю, чем могу быть вам полезен. И потом, я до сих пор не понял, кому это – вам? У вас там что, очередное тайное общество?
– Никаких обществ. Просто часть людей в нашем ведомстве, как бы это сказать, меняет ориентацию. И спокойно ведет работу по изменению режима, по наведению порядка, в конце концов. Ты же сам всегда был за порядок?