Страница 57 из 81
— А, да-да. Видел. Он не произвел на меня впечатления делового человека.
— Молод? Да, согласен. Но голова у него умнейшая. Мечтает стать компьютерным гангстером мирового масштаба. Ну а мы ему помогаем как можем. Вот господин Лебедев для него будет лакомым кусочком. Это, впрочем, я повторяю, дело техники. Сейчас на повестке дня у нас — господин Ревич. Разберетесь с ним — сразу переключайтесь на поиски денег, в вашем ведении будут господа Барон и Рахманинов.
— Мне говорили, что должны состояться переговоры с Мясницким…
— Безусловно, они состоятся. Но чуть позже. Вы сами поймете, когда в этом возникнет необходимость. И вообще, не думайте на эту тему. Всему свое время. Ну, — он подошел вплотную к Звягину, — вы произвели на меня крайне приятное впечатление, господин Звягин. Надеюсь, что наше сотрудничество не будет иметь характер эпизодический. Впрочем, время покажет. Документы получите у секретаря. — Он протянул руку для пожатия, и Звягин почувствовал, что она у этого холеного аристократа вполне крепкая.
— Ну что, все вчетвером полетим? — Барон расхаживал по комнате широкими хозяйскими шагами.
Клещу не нравилось, что как-то само собой так вышло, что Энтони стал негласным вожаком их команды. Он, Таккер и тот, кого Энтони назвал своим начальником, — Рахманинов — тоже русский, но вполне американизированный гангстер, неприметный с виду, но явно себе на уме, — сидели в гостиной Клеща и разрабатывали стратегический план захвата сбежавшей с деньгами девчонки. Вдруг Клещу стало смешно — четверо взрослых мужиков, двое из которых полицейские, и далеко не самые тупые в Нью-Йорке, двое гангстеров, тоже пошиба явно выше среднего, ломают головы, как найти в Америке какую-то несчастную иммигрантку, пусть и с прытким русским приятелем.
— Ладно, Энтони, хватит суетиться. — Клещ встал с кресла. — Теперь наш ход. В Дилоне, говоришь? Очень хорошо. Завтра эта девчонка будет перед нами, а послезавтра мы вместе с ней будем снова в Нью-Йорке. Если бы майор не лез в это дело, нам бы и лететь туда не пришлось. И так бы взяли их, просто по звонку. Ну ладно. Кстати, Энтони, если не секрет, куда вы дели труп?
— Какая разница? Его не найдут, на этот счет можете быть спокойны. Значит, брать их решили вы. Знаете, у меня есть предчувствие, что так просто у нас не выйдет…
Барон вдруг словно потерял лицо, речь его стала прерывистой, неуверенной. Он почему-то огляделся по сторонам, посмотрел на стены. Потом резко поднял голову и сделал шаг в сторону, словно ожидал, что сверху на него что-то должно упасть.
Клещ и сам ощутил странное беспокойство, которое очень быстро переросло в страх. Он постарался сосредоточиться, чтобы найти причину своего нового состояния, которое напоминало панический ужас. Барон умолк, продолжая озираться. Таккер сидел совершенно бледный, вцепившись в подлокотники кресла. Рахманинов весь сжался, словно у него схватило живот, по белому, как у Милашки, лицу, градом катил пот.
— Господа, — дрожащим голосом выдавил Таккер, — не лучше ли нам выйти на свежий воздух?.. — Он вдруг вскочил и бросился к дверям.
— Стой, стой, дурак! — закричал Барон, но Милашка уже был в прихожей.
Клещу показалось, что потрескивают стены и потолок его дома, готовые в любую секунду обрушиться вниз и похоронить их всех. Он физически почувствовал на плечах тяжесть перекрытий, увидел, как крошатся его кости, лопается кожа, раскалывается череп и мозг разбрызгивается по Полу бурой липкой лужей. Стоять на месте стало решительно невозможно.
— Энтони, что происходит? — спросил он, стараясь оставаться хотя бы внешне спокойным, но голос прозвучал против воли слабо и нерешительно.
— Брюс, Брюс! — Барон весь дрожал. — Что ты чувствуешь, Брюс? — Он впервые назвал Клеща по имени. — Мне кажется, я схожу с ума!
Клещ слышал, как в прихожей Таккер возился с замком, — видимо, руки Не очень-то слушались напарника.
— Черт его знает, бред какой-то…
— Это не бред. Михаил, ты как?
— Херово… — Несмотря на ужас, почти целиком овладевший его сознанием, Барон отметил, что Рахманинов, никогда прежде не употреблявший бранных слов, сейчас позволил себе это. — Я считал, что в Нью-Йорке землетрясений не бывает… — продолжил дрожащим голосом Михаил.
— Стоп! — Барон прикрыл рукой глаза. — Парни, соберитесь! Внимание! Таккер! — снова заорал он в прихожую. — Таккёр, не двигайся! — Он кинулся к входной двери, которую Милашка наконец ухитрился открыть. — Не выходи на улицу!
Таккер, распахнув дверь настежь, не слушая Барона, выскочил на крыльцо и тут же, точно подломившись в коленях, рухнул назад, звонко стукнувшись головой о пол прихожей. Барон, прижавшись к стене, увидел, что во лбу Милашки чернела аккуратная дырочка.
— Всем сидеть на месте! — заревел Барон.
С неожиданной для его массивного тела легкостью он нырнул ласточкой через ступени крыльца. Впрочем, неожиданными его движения были только для Клеща. Рахманинов помнил, как здоровяк вел себя во время нападения на них черной шпаны.
Клещ пребывал в полной растерянности. Впервые в жизни он не знал, как действовать. Неуверенно шагнув в прихожую, он увидел лежащего на полу напарника и словно протрезвел. Так же как и Барон несколько секунд назад, он прижался к стене — в Таккера стреляли с позиции прямо напротив распахнутой двери, это было очевидно. Так же очевидно было и то, что Милашка мертв. Отверстие от пули в центре его лба не оставляло никаких сомнений.
В глазах Клеща все плыло, но вид мертвого Таккера, как ни странно, вернул его к действительности, заработали, видимо, профессиональные рефлексы. Одновременно пропал душный, липкий страх, мучивший его и путающий мысли. Выхватив пистолет, Клещ осторожно выглянул на улицу.
— Назад! — тотчас раздался крик Барона. — Иди в дом!
Барон откуда-то сбоку словно ввинтился в дверной проем, захлопнул дверь и, перешагнув через Таккера, направился в комнату. Клещ, сбросив с себя последние остатки этого истинно мистического наваждения — он не мог подыскать другого определения, так как видимых причин для паники, пока они сидели в комнате, не было никаких, — проследовал за ним. И то — Таккеру все равно уже ничем не поможешь, живые должны думать о живых…
— Лоханулись мы, ребята, ох купили нас по дешевке… — Энтони выложил на стол пластмассовую коробку, чьим-то сильным ударом сплющенную сбоку. Она была размером чуть меньше пачки от стирального порошка. — Вот какую пилюлю нам подложили.
— Что это? — Михаил и Клещ подошли к столу.
— Не знаю точно, я с такими вещами еще не сталкивался. Какая-то новая разработка. Думаю, что это самодельный генератор инфразвука. В принципе, о них уже давно пишут, но на практике… Психологический террор это называется. Если бы ты, — Барон посмотрел на Рахманинова, — если бы ты не сказал про землетрясение, я бы и не сообразил так быстро… Вернее, все равно оказалось поздно. Но теперь-то что уже… Так вот, один из эффектов инфразвука…
— Да знаем, знаем, — оборвал его нетерпеливо Клещ. — В замкнутом пространстве у человека создается ощущение, что стены сейчас рухнут, наступает беспричинный ужас… Да, хорошо, что я не один. Симптомы у всех пошли одинаковые, вот ты и врубился. Молодец!
— Хм, а был бы ты один, мог бы сейчас сам там лежать… — Барон посмотрел в сторону прихожей. — Может быть, сейчас там бы и лежал вместо твоего друга. Худо дело. Я-то, грешным делом, не очень верил твоим рассказам про мудацкую слежку за твоим домом. А теперь, судя по всему, психологический террор перешел в физический.
— Что предпримем? — спросил очухавшийся Рахманинов. — Нужно же что-то делать!
— Что-что? — Барон продолжал смотреть на лежащего Таккера. — Сваливать отсюда надо. Мы пока даже не знаем, откуда ждать следующей атаки. С неизвестностью бороться глупо. У них сейчас все преимущества. Так что рвем когти в Денвер, ребята. Брюс, — он положил руку на плечо Макдональда, — я тебе очень сочувствую, но это — наша работа. Я, к сожалению, знаю, что такое — терять напарника. Ставь в известность полицию и уходим. У меня есть такая думка, что полиция, если нас с Мишей здесь застукает, тут же и арестует. Эти ребята, — он кивнул в сторону входной двери, — не дураки. У них комбинации наверняка многоходовые.