Страница 92 из 207
Однако столь выраженный классовый подход устаревает и лишь ограниченно применим в условиях глобальной конкуренции, которая все больше ведется не между классами одного и того же общества, а между самими обществами и даже цивилизациями. В этой цивилизационной конкуренции богатые и бедные, причем в первую очередь именно богатые, осознают свою принадлежность к одному и тому же обществу и понимают, что их положение и перспективы в решающей степени определяются положением в глобальной конкуренции всего этого общества.
Глобальная конкуренция привела к тому, что общества, занимающие разное положение в технологической пирамиде, становятся совокупными носителями классовых функций. Наиболее развитые выступают в роли «капиталистов» - владельцев и организаторов производства, наименее - в роли «пролетариата», являющегося частичной и нежизнеспособной без «капиталиста» рабочей силой, а более трети человечества, которая систематически голодает, представляет собой «люмпенов», - маргиналов, которые не имеют устойчивой работы и, соответственно, сколь-нибудь надежных источников существования.
Осознание связанной с этим национальной, а теперь все более цивилизационной солидарности уже длительное время эффективно гасит остроту классовых конфликтов.
Ненависть же «либеральных фундаменталистов» неразвитых стран к бедным своего собственного общества столь экстремальна и бесчеловечна во многом потому, что ее классовый характер усиливается цивилизационным. Ведь «либеральные фундаменталисты» в силу своей идеологии осознают себя представителями и, более того, миссионерами именно западной цивилизации. Принадлежность к собственному народу, приверженность к его типу мировоззрения и системе ценностей у них в значительной степени вытравлена как внешними обстоятельствами, так и собственными, действительно титаническими усилиями. Естественно, что они искренне не понимают своих сограждан, отождествляющих себя с «этой страной», а не с получением «гринкарты» или на худой конец западных грантов. А цивилизационное непонимание при взаимодействии в едином финансовом и культурно-информационном поле, естественно, рождает сильнейшую враждебность.
Нельзя забывать и о том, что богатые люди более полно и непосредственно, чем бедные, вовлечены в глобальную конкуренцию. Соответственно, они более остро чувствуют ограниченность возможностей развития своего общества, безысходность его неконкурентоспособности и цивилизационного отторжения со стороны развитых стран.
Бедность воспитывает приниженность, и бедный человек, как правило, более терпеливо, чем богатый, относится к унижениям и неприятию себя как представителя той или иной цивилизации. А даже если он переживает унижения столь же остро, у него просто нет возможности выразить свое недовольство этим (в конце концов, у него просто нет времени для этого, так как все его время и силы отнимает борьба за существование).
Кроме изложенного, абсолютизация классового подхода, - как и любого другого, - неверна и сама по себе. Ведь многие революционеры были даже не обеспеченными, а откровенно богатыми людьми. Достаточно вспомнить фабриканта Энгельса и сына помещика (единственного еврея-помещика в царской России!) Троцкого.
Эмоциональное отторжение террора как явления, не имеющего морального оправдания, часто мешает осознать, что он, как и все остальные систематические явления общественной жизни, имеет причину. В ряде случаев даже попытка поиска этой объективной причины отвергается и преследуется (порою почти так же жестко, как и сам терроризм) не только истеричными и неуравновешенными либеральными экстремистами, не сознающими, что понимание - путь не к прощению зла, но к его искоренению, но и вполне разумными и внешне цивилизованными политиками развитых стран.
Позиция последних рациональна и вызвана если не беспощадным пониманием, то, во всяком случае, верным ощущением того, что международный терроризм вызван в том числе и неоправданно эгоистичной реализацией интересов самих развитых стран, ведущей к подрыву и торможению прогресса остального человечества.
Стремясь защитить свои национальные и групповые интересы, в том числе и в прямой ущерб интересам всех остальных стран, они поэтому поневоле пытаются отвлечь внимание мировой общественности от объективных причин, порождающих терроризм, и свести его проблему к исключительно силовым аспектам, превратив борьбу с ним из устранения его причин при помощи необходимой, хотя и болезненной модернизации человечества в устранение его следствий при помощи традиционной борьбы с «мировым злом» при помощи силовых операций и спецслужб.
Между тем спецслужбы владеют тысячами способов борьбы с террористами, но сами по себе никогда не могут победить их. К победе ведет лишь один путь: искоренение самой причины террора.
Потрясение и искренняя солидарность с народами США после террактов 11 сентября 2001 года (никто, кроме разве что россиян и израильтян, испытавших подобный шок и остро переживающих реальную угрозу стать жертвой терракта и сейчас) не должны заслонять тот самоочевидный факт, что фундаментальной причиной террактов сегодня стала стратегия развития самих США.
Как было показано выше (см.параграф …), они строят свое благополучие на последовательной и эффективной дестабилизации практически всего остального мира (не только развивающихся, но, как показала подорвавшая экономику Европы вполне террористическая агрессия против Югославии в 1999 году, и развитых стран). Цель этой политики - обеспечение собственного устойчивого развития за счет создания и поддержание глобальной неустойчивости, привлечение капиталов и интеллекта со всего мира созданием и ситуации, когда проблемы остального человечества качественно и долгосрочно превосходят проблемы американского общества.
США высокомерно игнорируют интересы других народов и, попирая все божеские и человеческие законы, всеми силами углубляют ту самую пропасть между развитым и развивающимся (а точнее - уже неразвитым) миром, из которой и вырывается время от времени дьявол международного терроризма. «Кто сеет ветер - пожнет бурю»: мы помним, что назначенный американцами «террористом № 1» Усама бен Ладен воспитывался и обучался именно ими - и как оружие именно против нашей страны.
Как это ни чудовищно звучит, человечеству повезло со временем террористических актов 11 сентября 2001 года. Если бы они произошли раньше, во время неприкрыто террористической агрессии НАТО против Югославии (масштабы жертв и разрушений в ходе которой на несколько порядков превышали масштабы жертв и разрушений в США) или сразу же после нее, когда нанесенные ей мировому общественному мнению раны еще были свежи, они могли бы вновь разделить мир на два если и не враждебно противостоящих, то, во всяком случае, полностью несовместимых друг с другом лагеря. При этом разделение носило бы не скрытый характер, как в 2001 году, но приобрело бы наиболее открытые и разрушительные для общественной психологии формы.
Самое трагичное, что самоубийственная в своем разрушительном эгоизме стратегия обеспечения процветания США за счет «экспорта нестабильности» продиктована не злым умыслом или групповым помешательством, но объективной реальностью и потому не может быть изменена ни внешним воздействием на США, ни осознанной деятельностью представителей американской элиты. Ведь она является всего лишь объективно обусловленной формой реализации основного противоречия современного этапа развития человечества - глобализации.