Страница 75 из 207
Аналитические структуры становятся подлинным «мозгом» государства. Решения, реализуемые госаппаратом, разрабатываются на деньги коммерческих организаций при помощи коммерческих технологий управления и, соответственно, с коммерческой же эффективностью, что повышает эффективность государства.
С другой стороны, аналитические структуры оказываются важнейшим звеном, соединяющим корпорации и государство в единое целое. Существенно, что это звено состоит не только из лоббистов, отстаивающих краткосрочные интересы корпораций, как принято думать, но в очень большой степени - из стратегических аналитиков, ориентирующихся на глобальные процессы и ценности.
Таким образом, аналитическое сообщество служит важнейшим элементом «цемента», который скрепляет симбиоз американского государства и корпораций, обеспечивает взаимную защиту ими интересов друг друга и, тем самым, исключительную конкурентоспособность США.
Американский путь отличается от характерной для неразвитых стран «олигархии» тем, что сращивание государства и корпораций идет на уровне не только лоббистов, но в наиболее важной части - на уровне стратегических аналитиков, то есть на базе не узкокорыстных интересов корпораций, а на основе долговременных стратегических интересов.
Вместо того, чтобы сначала порознь выработать системы корпоративных и государственных интересов, а затем приспосабливать их друг к другу при помощи громоздкой, прожорливой и эгоистичной политической машины (включающей и лоббистов), США при помощи аналитического сообщества с самого начала вырабатывают систему национальных интересов как единое целое, объединяющее интересы бизнеса и государства. Это смягчает противоречия и повышает осознанность развития, а с ним - и эффективность общества как участника глобальной конкуренции.
9.4.2. Внешняя экспансия
как средство снятия внутренних противоречий
Одним из проявлений описанного сознательного подхода к своему развитию стало снятие после войны противоречия между интересами монополий и общества. Конструируя свои национальные интересы при помощи аналитического сообщества, США развернули экспансию своих монополий не внутрь страны, но вовне ее, превратив их в наднациональные, но национально ориентированные (прежде всего благодаря тождеству системы ценностей государства и общества с одной стороны и корпораций - с другой) структуры и сделав их, таким образом, главным инструментом обеспечения национальной конкурентоспособности.
При этом возникло болезненное противоречие между внутринациональным характером процесса принятия решений (практически любых - политических, экономических, коммерческих, культурных) и, главное, интересов, на основе которых они принимаются, с одной стороны, - и глобальным воздействием этих решений, с другой.
В результате судьбы мира все более определяются незначительными, микроскопическими по сравнению с ними факторами внутриполитической жизни США (достаточно вспомнить поддержку «Солидарности» в Польше, во многом вызванную, как сейчас выясняется, влиянием ничтожного даже в общеамериканских масштабах польского лобби в Чикаго!). - ссылка на Сороса
Потенциальная разрушительность этого «имперского провинциализма» как для человечества в целом, так и для эффективности политики США такова, что рядом с ней меркнут все ее, даже самые болезненные и потенциально опасные частные следствия (вроде «ползучего» распространения американских юридических норм сначала на международные отношения, а затем и внутреннюю жизнь формально еще независимых государств). - ссылка 9 в книге
Дело идет к тому, что мировая политика скоро перестанет существовать на межгосударственном уровне, переместившись, с одной стороны, на наднациональный уровень глобальных групп капиталов и технологий, а с другой - на уровень внутриполитической жизни США, контролирующих основную часть этих групп.
Такая мировая политика неминуемо перестает (если еще не перестала) учитывать интересы большинства человечества, утратит адекватность и перестанет соответствовать стоящим перед ним реальным историческим задачам.
О масштабах ее распространения и глубине укорененности свидетельствует то, что еще в 1997 году, во время расцвета проамериканской «команды молодых реформаторов», российские лоббисты обнаружили, что сфера наиболее эффективного решения ключевых вопросов внутренней российской политики переместилась с уровня администрации президента и правительства России на уровень Конгресса и администрации США. Наиболее близкий аналог - советские времена, в которые для решения значимых вопросов развития регионов надо было «выходить» не на их руководство, но на кураторов соответствующих направлений в Москве - в ЦК КПСС и Совете Министров СССР. Это свидетельствует о масштабах утраты национального суверенитета - причем не только Россией, но и другими странами мира.
Доминирование в мировой экономике глобальных монополий, базирующихся в США, вкупе с углублением глобализации ведет к размыванию и исчезновению понятия «национального суверенитета». Тезисы о «ликвидации Вестфальского мира» (основанного на примате национально-государственного (?) суверенитета), представления об объективном и окончательном разрушении понятия суверенитета как такового из категории интересных, но теоретических построений превратилась в базовые, общепринятые.
Сегодня отсылка к самой идее национального суверенитета воспринимается как нечто ретроградное и, более того, реакционное. При этом бросается в глаза кричащее исключение из правила, одно-единственное государство, в отношении которого не применяется и тем более не обосновывается фундаментальное правило естественности и прогрессивности «размывания суверенитета», - США.
Исключения из правил говорят об их содержании и значении не меньше, чем их формулировки. «Размывание суверенитета» - реальность для всего мира, кроме американского общества. Глобализация лишает или по крайней мере ослабляет суверенитет всех стран мира, - кроме США. Тем самым суверенитет самих США укрепляется - если и не абсолютно, то, во всяком случае, относительно.
Та самая глобализация, которая размывает суверенитет американских конкурентов, собственный суверенитет США - укрепляет и тем самым становится инструментом повышения конкурентоспособности США. Идея же национального суверенитета не исчезает, но плавно трансформируется в идею доминирования: суверенитета одного сильнейшего государства над всем остальным миром.
9.4.3. Блеск и нищета концепции «гуманитарных интервенций»
Логическим завершением этой идеи стала весьма распространенная концепция «гуманитарных интервенций». Она предоставляет развитым странам (а точнее - США как единственной среди них действенной военной силе) право вмешательства в устанавливаемых ими самими формах и масштабах, вплоть до нанесения военных ударов, во внутренние дела стран, в которых, по их мнению, происходит нарушение установленных ими же «прав человека».
Эта доктрина, продолжающая восприятие США как «мирового жандарма», была простой реакцией развитой части человечества на принципиально новые обстоятельства, возникшие после поражения СССР в «холодной войне» и начала глобализации.
С одной стороны, развитые страны лишились военно-политической и идеологической сдерживающей силы, оказавшись в положении полных и никем не контролируемых хозяев мира. С другой стороны, повсеместное противостояние двух систем, бывшее содержанием «холодной войны», создавало могучее и всепроникающее «силовое поле», которое структурировало человечество и способствовало развитию или хотя бы оцивилизовыванию его наименее развитых регионов. Исчезновение этого «силового поля» обнажило неспособность ряда человеческих обществ не то что к самоуправлению, но даже к простому самосохранению.